Читать книгу Ключ с правом передачи, или Смертельное наследство - Ольга Аверина - Страница 6

Глава 5
Тайна семьи Кондаревых

Оглавление

Новый дом Кондаревых тут же приобрел славу одного из самых гостеприимных и хлебосольных домов в Москве. Не будучи стесненной в средствах, Пелагея Филипповна часто устраивала различные праздники, благотворительные обеды, музыкальные и танцевальные вечера. На них она с удовольствием блистала красотой, остроумием, а также многочисленными драгоценностями, которые щедрый муж дарил своей любимой Полюшке по поводу и без. Сам Павел Кондарев не слыл большим любителем светских развлечений, воспринимал их скорее как досадную необходимость, однако никогда не стеснял жену в средствах и был готов потакать любым ее прихотям. Тем более что с недавних пор у него самого появилось новое дорогостоящее увлечение, по сравнению с которым деньги, потраченные на балы и приемы, казались сущими пустяками.

А началось все, как обычно, с легкой руки Пелагеи Филипповны. Подарок мужу на сорокалетие Полюшка выбирала долго и тщательно и наконец остановилась на нефритовом портсигаре, украшенном золотом и бриллиантами работы Карла Фаберже. Павел Петрович по достоинству оценил подарок. Мгновенно узнаваемая изящная вещица радовала глаз и без лишних слов говорила окружающим о статусе и благосостоянии своего владельца. За портсигаром последовали часы, затем перстень, запонки… Изделия с клеймом Карла Фаберже вызывали у Павла Петровича немое восхищение, с помощью этих дорогих безделушек он возвышался над толпой и попадал в круг избранных. Спустя год он уже владел обширной коллекцией работ Карла Фаберже, среди которых были комплект для письменного стола из оникса, инкрустированный золотом, серебряные подсвечники, малахитовая табакерка и пара нефритовых фигурок животных. Однако его самой заветной, но пока несбыточной мечтой оставалось пасхальное яйцо работы великого мастера. Первое такое яйцо было создано в 1885 году по заказу Александра II как пасхальный сюрприз для жены Марии Федоровны. Обыкновенное на первый взгляд, оно было выполнено из золота и покрыто плотным слоем белой эмали. Скорлупа легко разделялась на две части, и там, в полусфере золотого желтка, как в лукошке на яйцах, сидела крохотная курочка. Однако чудеса на этом не заканчивались, курочка тоже содержала сюрприз, причем не один, в ней хранилось два миниатюрных предмета: рубиновое яичко и императорская корона. Императрица была так очарована подарком, что Фаберже, превратившийся в придворного ювелира, получил заказ изготавливать по яйцу ежегодно.

Следующий император, Николай II, сохранил и приумножил эту традицию, он заказывал к каждой Пасхе два яйца и дарил одно матери – вдовствующей императрице Марии Федоровне, другое жене – Александре Федоровне. Серия императорских яиц пользовалась такой славой, что фирма Фаберже выполнила несколько изделий и для частных заказчиков. По слухам, эти яйца не были такими роскошными, как императорские, и не являлись оригинальными, зачастую повторяя тип, придуманный для царских подарков, однако обладать таким яйцом стало мечтой и навязчивой идеей Павла Петровича.

Народу в этот утренний час в магазине было немного, Серафима неторопливо брела по рядам, толкая перед собой тележку, нагруженную продуктами. Пакет молока, гречка, килограмм сахара, пряники, пачка зеленого чая с жасмином… В голове она невольно пыталась восстановить список, который обычно составляла для нее сестра перед походом в супермаркет. Притормозив перед стеллажом с кофе, Сима по привычке задумалась. «Что лучше взять, молотый или в зернах? Возьму, пожалуй, в зернах, – решила она, Сашенька так любит запах свежемолотого кофе… Вернее, любила…»

От этих мыслей на глаза Серафимы невольно навернулись слезы, мысли о сестре не оставляли ее ни на минуту, даже в магазин Серафима отправилась с одной только целью – сбежать из квартиры, где каждая мелочь напоминала ей об Александре. Сестра была повсюду – в ее любимых фиалках на подоконнике, в нотах, забытых на пюпитре открытого пианино, в вышитых крестом подушках на стареньком гобеленовом диване и в брошенной на кресло цветастой шали. В коридоре по-прежнему пахло ее духами, а на комоде перед зеркалом стоял тюбик розовой губной помады. Все вещи были на месте, не было только ее Сашеньки. Серафима никак не могла свыкнуться с этой мыслью, ей казалось, что со смертью Александры время должно остановиться, мир вокруг нее рухнуть, и тогда она просто закроет глаза и перестанет дышать. Однако старинные часы с кукушкой продолжали свой монотонный ход, отмеряя дальше секунды, минуты, часы – часы полного одиночества… Мир, как ожидала Серафима, не рухнул, время не остановилось, но жизнь потеряла краски, стала тусклой и бессмысленной. Теперь на этом свете Серафиму держала только тайна… Тайна рода Кондаревых… «Надеюсь, бабушка Пелагея простит меня, бормотала Сима, с трудом толкая по проходу тяжелую от ненужных продуктов тележку, – но я устала держать этот груз в себе, у меня нет детей, нет внуков, с моей смертью род Кондаревых прекратит свое существование, поэтому я вынуждена сделать выбор. Позволить умереть нашей семейной тайне вместе со мной или открыть ее по стороннему человеку?.. Хотя, если разобраться, разве Леля мне посторонняя?..» Поглощенная своими мыслями, Серафима не заметила, как обошла весь магазин. «Нужно заплатить за продукты и идти домой, совсем скоро приедет Леля и, не застав меня, начнет волноваться». Решительно развернув тележку, она зашагала к кассе, но была вынуждена замедлить шаг. Серафиме вдруг показалось, что свет вокруг нее меркнет, а земля стремительно уходит из-под ног… Последнее, что она запомнила, крик спешащей к ней продавщицы…

Очнулась Серафима спустя несколько часов в больничной палате. Во рту пересохло, нестерпимо болела голова, ныло и саднило запястье. Собрав остаток сил она простонала:

– Пить! Дайте, пожалуйста, пить…

Послышался скрип кровати, шарканье шагов, и над Серафимой склонилась незнакомая молодая женщина в пестром махровом халате.

– Что, бабуль, очнулись? Ну и слава богу!

– Очень хочется пить, – снова повторила Серафима. Говорила она с трудом, каждое слово отдавалось в голове тяжелым болезненным ударом.

– Сейчас, бабуленька, сейчас, моя хорошая, я вас напою, – соседка уже наливала в стоящий на тумбочке стакан минеральную воду, – а потом за врачом сбегаю. Любовь Георгиевна уже несколько раз в палату заглядывала, да вы спали.

Выпив залпом стакан воды, Серафима Сергеевна почувствовала себя немного лучше, она оперлась рукой о край кровати и попыталась сесть. Однако запястье пронзила острая боль, Серафима невольно вскрикнула и упала обратно на подушки.

– Что вы делаете? – бросилась к ней соседка, направившаяся было к двери. – Вам прописан строгий постельный режим. Любовь Георгиевна сказала, что при падении вы сильно ударились затылком и вывихнули руку. Лежите, я побежала за врачом.

– Погоди, деточка! – Превозмогая головную боль, Серафима немного поднялась на подушках. – Тебя как зовут?

– Катя, а что?

– Катенька, мне нужно срочно сделать один звонок! Ты не знаешь, где мои вещи?

– Вроде в тумбочке, – растерянно пробормотала девушка, – но, может, сначала позвать Любовь Георгиевну?

– Нет, это точно подождет, – Серафима приподнялась на подушках и потянулась к тумбочке, молоточки в голове застучали с утроенной силой. Больше всего ей сейчас хотелось закрыть глаза и провалиться в спасительный сон, но об этом не могло быть и речи. – Деточка, помоги мне, – окликнула она до сих пор стоящую в дверях соседку, – найди в тумбочке сумку, открой и достань из нее телефон.

Катерина нехотя повиновалась, и вскоре в руках у Серафимы уже был ее старенький мобильный. Как она и ожидала, на дисплее мигало пять пропущенных вызовов, и все они были от Ольги Погодиной. Ответила Леля сразу, Серафиме даже показалось, что она услышала ее голос раньше, чем телефонные гудки.

– Тетя Симочка, где вы? – взволнованно закричала я в трубку. – Мы же договаривались на пять, а уже половина восьмого? Я тут с ума схожу, обзвонила всех подруг и соседей!

– Не волнуйся, Лелечка, со мной все нормально. Я в больнице.

– В какой больнице? – опешила я.

Серафима повернула голову к угрюмо сидящей на кровати Катерине и спросила:

– Деточка, это какая больница?

– Двадцать четвертая.

– В двадцать четвертой, на Страстном бульваре, – Серафима говорила ровным, спокойным тоном, и я сделала вывод, что по крайней мере на данный момент ее жизни ничего не угрожает. – Я потеряла сознание в магазине, и меня привезли сюда по «скорой». Но ты, Лелечка, не волнуйся, все обойдется…

– Обойдется, – взвилась я, – да знаете ли вы, как опасно в вашем возрасте любое падение! Вы могли сломать руку, ногу или чего похуже! Все-таки зря я вас вчера послушала и оставила дома одну. Но больше такого не повторится. Я сейчас же еду в Потаповский и собираю вещи…

– Обожди, торопыга! – прервала меня Серафима. – Обязательно поедешь, но только не сегодня, а завтра… Сегодня у тебя есть дело поважнее…

– Ну уж нет, на этот раз вам не удастся меня уговорить!

Ключ с правом передачи, или Смертельное наследство

Подняться наверх