Читать книгу Жизнь человека. Единственная и неповторимая - Ольга Баранова - Страница 2

За окном бушевала метель. Дороги замело, лишь слышен был вой. Василий читал газету и посматривал на карманные часы, которые он так любил.

– Опять ерунду какую то пишут – крикнул Василий.

Антонина была занята приготовлением праздничного стола. Ведь до нового года оставалось всего три часа.

– Лучше бы помог, а он газеты читает – сказала она.

Со скрипом открылась дверь.

– Мам, пап, привет! С новым годом Вас – поздравила дочь Антонины и Василия.

Дочь – Александра и ее муж – Андрей, были в браке уже семь лет, у них был сын Андрюша, ему было шесть лет.

– Вась, дети пришли – радостно крикнула Антонина.

Василий вышел, обнял детей, взял маленького Андрюшу на руки.

– А у меня скоро будет брат – крикнул Андрюша.

– Ну или сестра – добавила Александра.

Все были очень счастливы грядущему пополнению в семье.

Шло время. Александра родила дочь, нарекли ее – Алена.

Молодая семья уже с двумя детьми на время переехали жить к Антонине с Василием. Алена там росла. Девочка росла в любви, заботе. Василий и Антонина брали ее с собой на работу, баловали ее, помимо них, у Алены была еще одна бабушка – Люба и две прабабушки – Маня и Настя, а еще дяди и тети. Все ее любили больше всего на свете.

Через два года Александра и Андрей с детьми переехали от родителей в отдельную квартиру. Александра вышла на работу и с Аленой первое время сидела ее прабабушка Настя, позже Алена пошла в детский сад.

Время шло, Алена была непоседа, когда была свадьба у ее дяди, она дергала невесту за фату и звонко смеялась.

Вскоре дядя с супругой ждали ребенка.

– А кто у вас будет? – спросила Алена

– Кого Бог даст -ответила тётя.

– Если у вас родится девочка, подарите её мне – обнадеживающе попросила она.

– Ну что ты, Алена, детей не дарят

– Я очень хочу сестричку

– Так она и будет твоя сестричка

– Я хочу, чтоб она жила со мной

– Попроси у родителей.

Алена задумалась немного и произнесла:

– Ну тогда, если у вас будет девочка, назовите ее Оксана.

– Хорошо.

Алена часто гостила у бабушки с дедушкой, особенно зимой. Сидя с дедом Василием у огромного окна, за которым кружила метель, она слушала тихий, мерный ход его карманных часов и бесконечные истории. Истории о том, как он встретил Антонину, как бушевала метель в день рождения ее мамы, Александры, и как он, молодой отец, пробирался через снежные заносы на санях.

«Время, Аленочка, – говорил он, щелкая крышкой часов, – оно не линейное. Оно как метель. Кажется, что кружишься на месте, а на самом деле – уже в новом месте. Главное – не терять тех, кто рядом».

Весной у Алены родилась долгожданная сестричка и обещание данное Алене тетей было выполнено, сестричку нарекли Оксаной. Алена была счастлива, она очень любила сестричку и все время катала ее в коляске, а Василий подходил к коляске и заглядывая в нее, насвистывал мелодию, которая Алене очень нравилась.

А через четыре месяца деда Василия не стало. Он разбился на мотоцикле в день своего рождения. Тиканье его карманных часов, стало самым дорогим звуком на свете. Антонина, несмотря на горечь утраты, лишь стала тише и мудрее. Она по-прежнему собирала всю семью за огромным праздничным столом, и ее пироги были таким же символом домашнего очага, как и раньше.

Однажды, в канун Нового года, когда вся семья вновь собралась в доме у Антонины, случилось волшебство. Нет, не то, что из сказок, а то, что творит сама жизнь. Метель за окном была такой же яростной, как много лет назад. Взрослые суетились на кухне, а Алена, стоя у окна, вдруг поймала себя на мысли о странном спокойствии. Она смотрела, как снежинки бьются в стекло, и держала в руках теплые, отполированные временем часы деда.

Со скрипом открылась дверь (этот скрип так и не починили, он стал семейной традицией). На пороге, запорошенные снегом, стояли ее другой дядя с женой и их детьми. Они приехали из другого города.

«Мама, привет! С наступающим!» – крикнул дядя, и эти слова эхом отозвались в памяти Алены от давнего вечера, когда ее родители были молодыми гостями.

И тут, в этой суматохе объятий, стука каблуков и детского смеха, Алена увидела, как ее прабабушка Настя, уже очень древняя, но с лучистыми глазами, бережно гладит по голове правнучку Катю, а та что-то шепчет ей на ухо. И бабушка Люба, и тети, и дяди – все были здесь, в этом тесном, теплом, шумном мире. Мире, созданном когда-то любовью двух людей – Василия и Антонины.

«Лучше бы помогла накрывать, а она витает в облаках», – с улыбкой сказала ее мама Александра, проходя мимо с тарелкой оливье.

Алена улыбнулась в ответ и пошла помогать. Она поняла, что дед был прав. Метель времени кружила их всех, унося одних и принося других. Но дом, этот островок тепла и памяти, оставался. И она, Алена, теперь чувствовала себя не просто внучкой, а частью чего-то большого и непрерывного.

С десяти лет Алена стала увлекаться поэзией, начала писать стихи. Это было не просто увлечение, так она закрывалась от внешнего мира и в процессе этого она чувствовала настоящее счастье. Она писала стихи и поздравления для своих близких. Всем было интересно от осознания, что в семье растет поэт, ведь в ее семье никто не писал стихи.

Время шло, Алена выросла, ей было уже четырнадцать лет. Позади осталось счастливое детство, где они играли в детективов, пытались поймать особо опасного преступника, где Алена каждый год ездила в санаторий, где проходили новые и интересные знакомства. Детство, в котором было много счастливых моментов и радостных событий. Но пора становиться взрослой. Прабабушки покинули этот мир, бабушка Люба заболела, у нее была онкология. А вскоре и бабушка Люба покинула этот мир.

Алена взрослела с потерей близких, круг сужался. Шли года, окончив одиннадцать классов Алена поступила на юридический.

Конечно, вот возможное продолжение истории:

Юридический факультет стал для Алены не просто выбором профессии, а своего рода крепостью, в которую она спряталась от хаоса жизни. Она всегда мечтала быть адвокатом, несмотря на то, что судьба готовила для нее другое. Сухие параграфы законов, четкие процедуры и незыблемые правила создавали ощущение порядка и контроля того, чего так не хватало в мире, где люди безвозвратно уходят. Она училась старательно, почти фанатично, как будто в знаниях можно было найти противоядие от боли.

Но университетская жизнь, хоть и была наполнена лекциями и библиотеками, не могла оставаться полностью стерильной. В ее жизнь, как когда-то в детстве, снова стали приходить люди. Сначала – Настя, одногруппница, вечная оптимистка с гитарой, которая упрямо пыталась растормошить серьезную и замкнутую Алену. Потом Дмитрий, аспирант с кафедры криминалистики, с которым они сошлись на почве общего интереса к запутанным делам. Его методичный ум и спокойная уверенность напомнили ей о тех детских играх в детективов, только теперь это была уже не игра.

На третьем курсе Алену, как одну из лучших студенток, взяли на стажировку в небольшую юридическую фирму, занимавшуюся, среди прочего, наследственными делами. И вот здесь теория столкнулась с леденящей душу практикой. Она впервые увидела, как хрупкие нити семейных отношений рвутся под грузом имущественных споров, как горечь утраты замещается жадностью и обидой. Каждый новый кейс был для нее не просто работой, а болезненным напоминанием. Она видела в клиентах отголоски своей собственной истории: сужающиеся круги семей, пустые места за праздничным столом, немые вопросы к несправедливому небу.

Однажды ей поручили вести несложное, на первый взгляд, дело о наследстве одинокой пожилой женщины. Нужно было лишь правильно оформить документы для ее дальней родственницы. Приехав по адресу, Алена застала ту самую старушку, Валентину Степановну, в крошечной квартире, заваленной книгами и старыми фотографиями. Женщина говорила тихо и долго смотрела в окно, и в ее глазах Алена увидела знакомое до боли одиночество. Такое же, как было в глазах ее бабушки Любы в последние месяцы. Родственница-получательница интересовалась только сроками и стоимостью квартиры.

В тот вечер, вернувшись в свою скромную комнатку в общежитии, Алена не могла думать о законах. Перед ней на столе стояла старая рамка с фото: она, маленькая, смеющаяся, между двумя улыбающимися прабабушками, а сзади, обняв всех, бабушка Люба. Круг тогда был еще полным.

Она взяла в руки учебник по семейному праву, но буквы расплывались. Внезапно ее осенило. Всю эту боль, все эти потери, все эти пустые места она несла с собой, как тяжелый чемодан. Но что, если этот чемодан можно не просто таскать, а распаковать? Что если ее личная потеря – это не только травма, но и ключ к пониманию чужой боли? Ключ, который может открыть дверь не только в прошлое, но и в будущее.

Она решила. Ее дипломная работа будет посвящена психологическим аспектам в наследственных спорах и правовым механизмам защиты одиноких пожилых людей. Это был первый шаг. Шаг не прочь от детства, а навстречу взрослой жизни, в которой можно было не просто выживать, потеряв близких, а жить, неся в себе их свет и память, превратив личную боль в профессиональное сострадание и компетентность.

И глядя в добрые глаза с фотографии, Алена впервые за долгое время почувствовала не тяжесть утраты, а тихую, но твердую поддержку. Круг сузился, но не разорвался. Он просто стал другим. И в этом новом круге ей предстояло найти свое место.

Параллельно с учебой, Алена посещала школу журналистики. Преподавателем у нее была известная журналистка Роза Варавина. Роза должна была в один из вечеров брать интервью у поэта Генриха Ужегова, но семейные обстоятельства путали ее планы и Роза отправила к поэту Алену. Алёна впервые брала интервью, она очень волновалась. Все прошло отлично и Ужегов предложил Алене вступить в его клуб. Так Алена вновь вернулась к поэзии. Посещала клуб Ужегова, школу журналистики, она даже практику проходила в газете, где печатали ее статьи.

Успешно окончив университет, Алена устроилась в юридическую фирму. Первое поручение было вести дело в суде, как представитель компании, где она работала. Алена очень волновалась, это был ее первый опыт.

От волнения у Алены перехватывало дыхание. Она нервно перебирала листы с материалами дела, в сотый раз проверяя, все ли на месте, когда тяжелая дверь зала судебных заседаний отворилась.

В зал вошел он.

Это был не просто судья в мантии. Это была сама воплощенная сила, спокойствие и достоинство. Мантия, темным водопадом ниспадающая с его широких плеч, казалась не форменной одеждой, а частью его ауры. Он шел неспешно, его шаги были бесшумны и уверенны. Лицо с резкими, но благородными чертами, умный, проницательный взгляд из-под темных бровей. Ему на вид было лет тридцать, и в каждом его движении читался колоссальный опыт и безмятежная власть над происходящим.

«Суд идет! Все встать!» – прозвучало где-то рядом, и Алена, завороженная, вздрогнув, поднялась со стула, успев лишь прошептать себе: «Соберись, тряпка. Ты представитель фирмы».

Но собраться было невозможно. Когда он сел на возвышение и обвел зал тем самым спокойным, всевидящим взглядом, его глаза на мгновение остановились на ней. В его взгляде не было ни снисходительности, ни строгости. Была лишь тихая, глубокая внимательность, словно он мгновенно прочитал всю ее тревогу и дал понять без слов: «Я вижу вас. И здесь безопасно».

«Дело №… слушается. Стороны, представьтесь, пожалуйста», – его голос был низким, бархатным, без лишней громкости, но наполняющим собой весь зал. В нем звучала не властность, а уверенность. Этот голос мог усмирить любую бурю.

Когда очередь дошла до нее, Алена встала, и ее собственный голос прозвучал для нее пискляво и чужо.

– Алена Соколова, представитель истца… еле выдохнула она.

Он кивнул, и в уголке его губ мелькнула едва уловимая, теплая искорка – не улыбка, а скорее тень одобрения, поощрения. «Молодец, что начала. Продолжай».

И случилось чудо. Ее паника, сжимавшая горло, начала отступать, уступая место чему-то новому. Она стала говорить, ссылаться на статьи, представлять документы. И все это время чувствовала на себе его взгляд. Не оценивающий, а слушающий. Он ловил каждое ее слово, иногда задавая уточняющий вопрос – всегда по делу, всегда точно. И в этих вопросах не было попытки загнать в угол, а было желание докопаться до сути, помочь выстроить логическую цепочку.

Во время перерыва, выйдя в коридор попить воды дрожащими руками, она увидела его. Он стоял у окна, сняв мантию, в строгом темном костюме, и пил кофе из бумажного стаканчика. И снова их взгляды встретились. Он снова кивнул, чуть более явно на этот раз.

– Неплохо для первого раза, – сказал он просто, и его голос без судейской трибуны звучал еще теплее. – Главное дышать глубже. Закон на вашей стороне, это чувствуется.

– Спасибо… господин судья, выдавила Алена.

– Руслан -поправил он мягко, но тут же добавил, с легкой, профессиональной суровостью: – Но в зале, конечно, только «ваша честь».

Когда заседание возобновилось и он снова облачился в мантию, Алена смотрела на него уже другими глазами. Трепет остался, но это был уже не трепет страха, а трепет восхищения. Он вел процесс безупречно: твердо, но справедливо, сдерживая напор противоположной стороны, давая возможность высказаться всем. Он был как дирижер, превращающий хаотичный шум в стройную симфонию закона.

В конце, объявляя решение (и их сторона, к счастью Алены, выиграла), его взгляд снова нашел ее. И в его глазах она прочитала не просто профессиональное удовлетворение от завершенного дела. Там была тихая, сдержанная, но искренняя радость за нее. Как наставника за учеником, сделавшим первый уверенный шаг.

Дело было окончено. Коллеги хлопали ее по плечу, поздравляли. Но ее мысли были там, в опустевшем зале суда, где он собирал свои бумаги. Она поняла, что сердце ее, которое всего пару часов назад бешено колотилось от страха, теперь стучит с новой, странной и сладкой силой. Оно было покорено. Не мантией, не положением, а той редкой силой духа, спокойной мощью и неожиданной человечностью, которую она увидела в человеке по имени Руслан. И она знала – это только начало их истории.

С Того момента прошло два года. Алёна все время вспоминала Руслана, но не видела его с тех пор. Однажды подруги Алены задерживались и она решила подождать их в кафе. Заказала чашечку черного кофе без сахара, который она так любила.

В кафе кроме нее никого не было. Вдруг открылась дверь и в помещение вошел он – Руслан.

Алёна замерла. Не только потому, что это был он призрак из прошлого, который растворился два года назад. А потому что какой он был. В строгом, идеально сидящем пальто, с тем же пронизывающим, аналитическим взглядом, который когда-то следил за каждым ее словом в суде. Только сейчас в этом взгляде не было ни теплоты наставника, ни сдержанной радости. Была лишь вежливая, отстраненная пустота человека, который не ожидал этой встречи.

Он снял перчатки, неспешно оглядел почти пустое кафе, и его взгляд скользнул по ней. Мелькнула та самая мгновенная профессиональная оценка – распознавание лица, контекста, связи. Она увидела, как в его глазах щелкнуло: «Дело. Молодой адвокат. Выиграли». И затем – стена. Он узнал ее, но не позволил этому узнаванию выйти за рамки случайности.

Сердце, которое когда-то забилось для него «странной и сладкой силой», теперь устроило в ее груди ледяную панику. Он направился к стойке, чтобы сделать заказ, его профиль был обращен к ней. Та же привычная сосредоточенность.

Руслан, вырвалось у нее прежде, чем она успела подумать. Голос прозвучал тише, чем она хотела.

Он обернулся. Не сразу, будто давая себе секунду на принятие решения – вступать в диалог или нет.

Алёна – кивнул он. Тот же низкий, ровный голос. Голос судьи, объявляющего решение. – Здравствуйте.

Здравствуйте. Не Алёна, как тогда в коридоре, когда он разрешил себе имя. А вежливое, непреодолимое здравствуйте. Дистанция в одно слово была длиною в два года молчания.

– Я… не думала вас здесь увидеть – сказала она, ненавидя легкую дрожь в своих словах.

Он едва заметно улыбнулся, но улыбка не дошла до глаз. – Кофе с молоком. Без сахара.

Он поставил стаканчик на ближайший столик. Повернулся к ней, и в его позе была не усталая решимость. Он присел за столик напротив и не спеша пил свой кофе. Все остальное время они молчали лишь глядя друг на друга.

Алена стала часто приходить в это кафе с друзьями. Руслан тоже там был очень часто. Однажды за столик Алены принесли рафаэлу и шампанское, Алена попросила бумагу и ручку написав: «И кому столь щедрый дар?», попросила официанта передать эту записку тому, кто передал гостинец. Официант принес бумагу Руслану. Руслан прочитав записку ответил: «Для вас, прекрасная леди».

Алене нравились знаки внимания от Руслана. Он делал все на расстоянии, не навязчиво.

В один зимний вечер Руслан решил пригласить Алену за свой столик.

Он не подошел сам, а снова воспользовался услугами официанта. К Алене, сидевшей в компании двух подруг, принесли маленькую записку на том же бланке, что и она использовала когда-то. Там было всего три слова: «Пожалуйста, присоединяйтесь. Руслан.»

Алена посмотрела через зал. Он сидел один у окна, за которым медленно падал крупный, пушистый снег, превращая огни фонарей в размытые золотые шары. Он не улыбался, но в его взгляде, устремленном на нее, читалась тихая, почти вопросительная надежда. Она кивнула почти незаметно, извинилась перед подругами и, взяв свой бокал, пересекла зал.