Читать книгу Крестовые походы - Оливия Кулидж - Страница 2

Император
1094 год

Оглавление

В Константинополе дул ветер, порывами нагоняя с запада облака, которые неслись, словно отряды вторгшейся армии. Ветер кружил вокруг башен на широченных тройных стенах города, перелетал через них, мчался вдоль гребня, со свистом проносился через сводчатые галереи сказочных торговых рядов, принуждая горожан натягивать на уши отороченные мехом шляпы. Императору римлян, ехавшему верхом по улицам города в составе процессии, направлявшейся в церковь Богоматери, приходилось сносить удары ветра как простому смертному. Ветер рвал его одежды из шелковой парчи и даже пытался сбросить тяжеленный головной убор, украшенный драгоценными камнями и жемчужинами размером с голубиное яйцо. Алексей Комнин стойко, как положено солдату, выдерживал эту атаку, лишь моргая, когда от холода накатывала слеза. Трусивший на белом осле патриарх, епископ Божий, придерживал свое облачение, стараясь не дать ветру поднять его выше колен.

В церкви Алексея приняли монахи, служившие Богоматери. В это время ветер, сбросив с крыш несколько черепиц и окунув в сточные канавы несколько шляп, с ревом устремился через проливы в Малую Азию. Он скрылся на широкой дороге, давным-давно проложенной персидскими царями, а затем тысячу лет принадлежавшей римским императорам. Теперь эта дорога была потеряна для Римской империи, а с ней и земли, к которым она вела: прославленная святым Павлом Малая Азия; родина Христа; святой Гроб Господень; другие, еще более далекие, когда-то христианские земли. Эти края стали мусульманской территорией, и уже над ней ветер двигал свои облачные войска, оставив в зловещей тишине Константинополь, в прошлом столицу половины мира.

Лишь к полудню вернувшийся из церкви Алексей дал аудиенцию в восьмиугольном тронном зале, где пол был выполнен из порфира и ценного мрамора, украшен яркой мозаикой и сверкал под огнями огромных золоченых люстр. Пламя бесчисленных свечей сияло на позолоченных стенах и мерцало на золотых львах и грифонах, охранявших стоявший в арочной нише трон. Алексей сидел совершенно неподвижно, сложив руки на коленях, настолько закутанный в шелковую парчу, сверкающую золотыми нитями, настолько усыпанный драгоценными камнями, что мог бы показаться частью трона, если бы не темные глаза, выступающий клюв носа и короткая черная бородка.

Камергеры ввели варваров, приблизительно человек двадцать, довольно молодых, но видавших виды, с нестрижеными, ниспадающими на плечи волосами и светлыми усами. В соответствии с полученными инструкциями, подойдя к красному кругу, они опустились на колени и склонили головы. И словно по сигналу золотые львы подняли хвосты и зарычали, а грифоны засвистели и захлопали крыльями.

В полном смятении варвары вскочили на ноги. Их молодой вождь, носивший золотую повязку, потянулся к поясу за оружием, но его там не было. Однако, увидев, что звери не двигаются с места, он бросил взгляд на воина-варвара с топором, стоявшего рядом с троном, будто ожидая подсказки.

Глаза стражника поймали взгляд молодого человека и скользнули в сторону, остановившись на втором, зеленом, круге на полу, на котором должно было происходить второе действие отдания почестей. Успокоившись, молодой человек сделал несколько шагов вперед и снова преклонил колени. Спустя мгновение за ним последовали остальные. Сразу наступила тишина, и золоченые чудовища замерли в первоначальных позах. Варвары поклонились еще раз, и в тот же миг на золоченом дереве справа от трона задвигались и защебетали птицы.

Молодой человек поднялся на ноги и посмотрел на дерево. Чего только не слышал он о самом могущественном городе земли, но оказался не готов узнать, что секреты рая здесь известны и неодушевленные твари двигаются и издают звуки. В третьем, золотом, круге его колени сами собой подогнулись, и он склонил голову до самого пола.

Птицы замолчали, но раздалось громыхание. Молодой вождь опасливо поднял глаза, и рот его раскрылся, придав лицу довольно глупое выражение. Напротив находились семь ступеней, ведущих к трону. Рядом с ними стоял стражник с топором на плече. По обе стороны располагались придворные сановники в блестящих одеждах. А золотой трон и император исчезли.

Стражник с топором бросил взгляд вверх, и молодой человек обнаружил императора под потолком, вероятно парившего в воздухе. Алексей сидел там неподвижно, как и прежде, устремив глаза на Богоматерь, изображенную на противоположной стене.

Молодой человек был поражен. Он добросовестно вызубрил все, что требовалось сказать, но ему пришлось сильно запрокинуть голову, и от этого говорить с человеком, находившимся так высоко над ним, было неудобно. Молчание затянулось, но никто не двигался. Ждали придворные, совершенно неподвижно сидели золоченые звери и птицы. В конце концов, молодой вождь сглотнул и откашлялся.

– Я, Свейн, сын Эдгара, сына Моркара, бывшего до прихода Завоевателя графом Нортумберлендским, пришел сюда с этими моими телохранителями, чтобы поступить на службу в вашу варяжскую стражу.

Он говорил по-саксонски, а один из камергеров позади него переводил его слова на греческий. Не удостоив его взглядом, император лишь слегка кивнул. Белый шелковый занавес опустился перед нишей, полностью скрыв ее от глаз. Свейн и его сопровождающие, неуклюже пятясь и низко кланяясь, вышли из зала приемов.

С таким достоинством император всегда держался на аудиенциях. В своих личных покоях, не менее богатых, он не производил того же впечатления. Алексей Комнин был невысок, коротконог и широкоплеч. Лицо его теперь, когда ему было позволено иметь какое-либо выражение, выглядело усталым. Под глазами набухли мешки, лоб прорезали морщины, однако седина еще не тронула ни волос, ни бороды. Он уселся на стуле со спинкой, а ближайшие советники – его брат Исаак, патриарх и главный дворецкий – сели на скамьях.

На Алексее было яркое платье, почти такое же великолепное, как то, что он надевал для приема. Однако одежда придворных, красиво блестевшая в свете золоченых люстр, теперь оказалась довольно грязной на подоле и вытертой на локтях. Эта церемониальная одежда хранилась во дворце и выдавалась придворному лишь на время официального визита. Главный дворецкий продолжал носить платье своего отца, которое было ему мало. Исаак Комнин немного усох с возрастом, и его платье казалось мешковатым.

– И это величайший город мира, – жаловался Алексей, – город с миллионным населением. А мне, императору римлян, приходится принимать внука мелкого саксонского вождя, и зачем? Чтобы он привел двадцать человек служить в мою стражу.

Это замечание никому не адресовалось, поэтому лишь Исаак, самый привилегированный из присутствующих, осмелился ответить.

– Прошло почти тридцать лет, – сказал он, предварив свое заявление официальным поклоном в сторону брата, – с тех пор, как Вильгельм Норманн завоевал Англию. В нашей страже служит много саксов, но они постарели. Эти молодые люди, рожденные в изгнании, будут последними рекрутами из Саксонской Англии. Несколько лет ни один скандинав не поступил к нам на службу. За золото их больше не купишь.

– Я натравил наших врагов друг на друга, – со вздохом произнес Алексей, – и выиграл для нас хоть какую-то передышку. Мы должны защищаться, или нас завоюют. С севера на нас давят племена варваров. На западе – болгары. Норманны захватили у нас Италию и вторглись в Грецию. Тем временем в Малой Азии, у самых наших ворот, стоят турки. Я должен получить людей!

Он посмотрел на патриарха, и тот какое-то время теребил бороду, удивляясь, что с ним консультируются по военному вопросу. Тем не менее, поклонившись императору, он ответил, как подобало его положению:

– Наш город принадлежит Божьей Матери, чья милость нас охраняет. С нами Истинный Крест и неисчислимые святые мощи. Разумеется, Господь будет сражаться на нашей стороне!

– Даже армия Господа, – сказал Исаак, дождавшись взгляда брата, разрешающего говорить, – сражается человеческими руками. Милость Божьей Матери не смягчит неверные сердца. – Он помолчал и хмуро добавил: – Мы потеряли возможность набирать людей в Малой Азии.

Это было так очевидно для главного дворецкого, знавшего толк в военных делах, что он тяжело вздохнул. Однако Алексей, главный военачальник, не согласился.

– Матерь Божья и Истинный Крест найдут нам людей, а святые придадут им силу. Я думаю попросить добровольцев у папы римского.

– Он не истинный епископ Рима, – быстро произнес патриарх, – а еретик и раскольник.

Алексей пожал плечами:

– С этим разрывом можно покончить. О чем идет речь, кроме латыни, языка неуклюжего до такой степени, что римский епископ запинается при определении таинств Господа? Я уверен, что этот Урбан, выгнанный из Рима враждующими партиями и даже не признанный папой на той территории, которую германцы называют Римской империей, будет очень рад отделаться от части энергичной знати. Он уже посылает их сражаться с неверными в Испанию, называя это священной войной.

– Не существует никаких священных войн! – вскричал возмущенный патриарх.

– В самом деле не существует. Но в глазах Божьих не лучше ли защищать христианство от языческого воинства, чем убивать соседей-христиан? Вражда этих варварских народов никогда не кончится, их мужчины появляются на свет, чтобы воевать. Кроме того, папе Урбану, наверное, важно примириться с истинной церковью.

Патриарх, более искусный по части споров, взглядом выражал сомнение, но Алексей и не думал позволить ему возразить.

– Я направлю мое посольство, – сказал он. – Так как речь идет об очень деликатном обсуждении, то я сам его проинструктирую.

Исаак вздохнул. Посольства Алексея славились ловкостью, с которой они достигали своей цели, но, когда опасность торопила, посланцы двигались слишком медленно.

– Какие силы сможем мы собрать для весенней кампании? – спросил он.

Крестовые походы

Подняться наверх