Читать книгу Врач из прошлого. Прививка от любви - Оливия Стилл - Страница 1

Лера.

– Ты совсем охренела, да?! – орёт Козловский, так резко сворачивая с дороги, что меня бросает вперёд, и только ремень удерживает от удара.

– Я?! – всплёскиваю руками, дыхание сбивается от злости.

– Ты, Козловский, изменяешь мне у всех на глазах, а теперь ещё и ведёшь себя так, будто это я виновата?!

– Изменяю? – Он резко смеётся, но в этом смехе столько злобы, что меня передёргивает.

– А ты вообще о чём, Лер? О том, что я трогал эту девку? Это вообще ничего не значит! Ты умная женщина, казалось бы, а истеришь, как подросток! Ты сама всё видела!

Я резко затыкаюсь. Он зло швыряет руль, машина виляет, а я хватаюсь за дверную ручку.

Конечно, видела… И слышала… Причиной отсутствия измены как таковой стала не огромная любовь к жене, которой и в помине никогда не было… Просто у Козловского банально не сработал рычаг! Так и остался на позиции «выключено»…

О, как же это бьёт по его мужскому самолюбию… Какому же мужчине понравится, что аж две женщины стали свидетелями его мужской несостоятельности?

– А знаешь, почему так вышло? – никак не унимается Козловский, а его голос становится низким, срывающимся на рык.

– Потому что ты меня кастрировала, Лера! Ты! Живу в доме с бабой, которая на меня даже не смотрит, которая спит со мной, как с соседом! Которая вот так вот стоит и молча смотрит, когда её муж трётся о другую!

У меня перехватывает дыхание. Он сжимает руль так, что побелели костяшки пальцев.

А что, по его мнению, я должна была сделать? Стояла там, как помоями облитая… Унизительно!

Мало того что повёл себя, как урод последний, так ещё и на глазах у всех семьи! Позорище…

– Ты мне не жена, Лера! Ты моя ошибка! – рычит он.

– Я бы сейчас завалил кого угодно, только бы не тебя! Тебя даже представить под собой не могу!

Это больно. Глухо, пронзительно, безвозвратно…

В какой момент наш брак превратился в ЭТО?

Наши отношения с ним никогда не строились на слепой страсти, но мы старались сделать друг друга счастливыми, уважали, делали так, чтобы в нашей семье не было никакой грязи и тут на тебе… молоденькая девица в подсобке прямо на дне рождении свёкра!

Я стискиваю зубы, стараясь дышать ровно, но слова мужа вгрызаются в мою кожу, впиваются под рёбра.

– Вот как, – ровно отвечаю я, поворачиваясь к нему.

– Тогда какого хрена ты до сих пор не подал на развод?

– А ты? – мгновенно выплёвывает он, злобно косясь на меня.

– Сидишь тут, вся такая благородная, в шмотках, которые купил тебе я, а ведь могла бы уйти, да, Лера? Или страшно? О, не в этом ли дело? Куда ты без меня, а? Где жить будешь? Как жрать будешь? Ты ж ни дня не работала! Кто тебя возьмёт, а? – Он усмехается, и от этой усмешки меня мутит.

– Без меня ты никто, Лера. Ни-что. Пустое место.

Он давит на больное. Он знает, куда бить…

– Вот же тварь… – выдыхаю я, сжимая кулаки.

– Знаешь, Козловский, а ведь я ещё думала, пыталась найти в тебе хоть что-то хорошее. Но ты…

– Что я? – Он дёргает машину на обочину, ударяет ладонями по рулю и с перекошенным лицом поворачивается ко мне.

– Давай, Лера, говори! Ты же у нас вся из себя умная! Всегда была! Давай!

Я молчу. Только смотрю на него, в его злобные, налитые кровью глаза, и думаю: а ведь он всегда таким был. Я просто не хотела этого видеть. Или просто пыталась дорисовать картинку…

– Вали, – сквозь зубы говорит он, отстёгивая ремень.

– Вон из машины. Раз такая независимая, раз развод собрала подавать – проваливай. Доберёшься сама.

Я вскидываю голову.

– Ты серьёзно?

– Абсолютно, – усмехается он.

– Посмотрим, как ты без меня выкрутишься. Не собираюсь нянчиться с тобой больше.

– Это всё было твоей идеей! – сорвалась я на крик, сама не соображая, что делаю.

– Я не стремилась за тебя замуж! Это ты хотел всего этого!

– Значит, я повзрослел!

Он открывает дверцу, и холодный воздух тут же врезается мне в кожу. Я смотрю на него, на его злое, перекошенное лицо, и… Выпрямляюсь.

– Выметайся!

– Вань…

– Нет, ты не слышишь, что ли?

Козловский с яростью дёргает ручку двери, выходит сам, обходит машину и открывает мою дверь, выдёргивая меня практически за шкирку, как щенка…

– Ты с ума сошёл? – визжу я, пытаясь удержаться на ногах.

– Ты что творишь? Совсем мозги отшибло?

И тут происходит то, что я никак не ожидала… Тот, с кем я провела последние шесть лет, замахивается и бьёт меня кулаком по лицу… Как мужика!

Боль сплошным потоком наполняет меня, а я машинально хватаюсь за челюсть, с ужасом смотрю на разъярённого мужа и… не вижу в нём ни капли сожаления. Глухая ярость и ненависть…

– Вот и подумай над своим поведением теперь, – противно сплёвывает Козловский и захлопывает мою дверь, обходит машину и садится за руль. Визг шин и машина уезжает, оставляя после себя противный запах дизеля и меня…

– Ладно, – пытаюсь я отдышаться.

– Пошёл ты, Козловский… Сама справлюсь…

И вот… Я осталась одна. В тонком пальто, капроновых колготках и на каблуках. Горько так, что аж сердце щемит… губа лопнула, и я чувствую металлический привкус во рту…

– Грёбаный урод, – сплёвывая кровь, зябко кутаюсь в пальто.

Телефон в руках бесполезен – сети нет. Идти до заправки километра три, а до города все десять.

Ну а что поделаешь? Надо двигаться, иначе обморожения мне не избежать…

Я шла быстро, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони.

Чёртов Козловский! Чёртов этот брак, это решение, этот путь, который я выбрала когда-то, слепая, злая, запутавшаяся.

Господи, как я могла так глупо вляпаться? Я ведь не идиотка, правда?

Но сейчас, двигаясь с трудом одна, посреди ночной дороги, замёрзшая, раздетая, я чувствовала себя полной дурой.

Я должна была уйти сразу, когда поняла, во что ввязываюсь.

Когда услышала его условия.

Фиктивный брак? Защита? Деньги? Уверенность в завтрашнем дне? Кому я врала? Себе? Всем вокруг?

Этот брак был клеткой, мягкой и уютной сначала, но потом начал душить. И всё же я осталась.

Почему? Почему мне потребовалось столько лет, чтобы признать, что я совершаю ошибку?

Я сжала зубы, закуталась в пальто, но оно было таким же бесполезным, как и мой телефон, который всё так же не ловил сеть. Холод добирался до костей, словно издевался: «А теперь что, Лера? Что ты будешь делать?».

– Грёбаная идиотка, – выдохнула я себе под нос, чувствуя, как злость путается с обидой, с ненавистью к самой себе. Как я могла позволить так с собой обращаться? Как я могла вообще выйти за него?!

Я ускорила шаг, но в темноте не заметила кусок потрескавшегося асфальта. Под каблуком что-то предательски хрустнуло, я дёрнулась вперёд, махнула руками, но было поздно. Мир перевернулся, и в следующий момент я рухнула, резко, болезненно, со звуком разрывающейся ткани и глухого удара о землю.

– Ах ты ж…! – вырвалось у меня, когда резкая боль пронзила ногу. Я стиснула зубы, переворачиваясь на бок, но вместо того, чтобы подняться, зажмурилась, выдыхая проклятия.

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Боль пульсировала в лодыжке, пробежалась по колену, а холодный асфальт впивался в кожу через рваные колготки.

Ну вот и всё. Браво, Лера. Не хватало ещё сломать ногу, чтоб точно загнуться здесь до утра.

Но тут меня ослепляет свет фар…

Машина останавливается, открывается дверца, и раздаётся голос, который я никогда бы не спутала ни с кем другим…

– Какие люди… – тянет насмешливо. – Неожиданно.

Я зажмуриваюсь.

– Только тебя мне для полного счастья не хватало, Стрельцов…

– Рад видеть, Ларина. Или как там сейчас тебя? Козлова? Козлицкая? Козликова? – ухмыляется он, лениво прислонившись к дверце.

– Ты что тут, на пробежку вышла? Или новый метод саморазвития? «Выживание без мозгов в зимнем лесу»?

– Что, муженёк на морозе высадил? – Его голос сочится насмешкой.

– Небось, снова поругались? Или ты его в чувство пыталась привести?

Я резко вскидываю голову, обжигая его злым взглядом.

– Замолчи, Стрельцов. Я всегда не умела выбирать мужиков, – сморщилась я. – Ну ты и сам знаешь…

По лицу Игоря пробегает едва заметная тень…

– А что, если не замолчу? – ухмыляется он, нагло скользя взглядом по мне, игнорируя вторую часть моей фразы.

– По лицу дашь? Назло маме отморожу уши?

– Я могу справиться сама! – выпалила я, сжимая кулаки.

– Ну да, вижу, – цокает он языком и, не дожидаясь моего протеста, легко подхватывает меня на руки.

– Вот только смотреть, как ты тут околеешь, у меня в планах не было.

– Пусти! – возмущённо дёргаюсь я, но он сжимает меня крепче.

– Тихо, Ларина, – спокойно отвечает он, таща меня к машине. – Ты, может, и любишь, когда тебе холодно, но я не настолько сволочь, чтобы оставить тебя здесь. Хотя, признаюсь, было бы заманчиво.

Я злюсь, пыхчу, но ничего сделать не могу. Он усаживает меня в машину, захлопывает дверь и садится сам.

И тут я нутром чувствую, что самое плохое только-только начинается…