Читать книгу Дядя Фред весенней порой - Пелам Вудхаус - Страница 3

Глава III

Оглавление

Если ваша машина исправна, от Лондона до Хэмпшира вы доедете быстро. Мартышка Твистлтон прибыл в Икенхем за несколько минут до полудня, то есть именно тогда, когда в далеком Шропшире лорд Эмсворт открыл свою книгу об уходе за свиньей.

Перед домом, на крутом повороте, прикрытом кустами, он повстречался с машиной побольше и, мельком увидев багаж, со страхом подумал, не уезжает ли дядя. Но нет; подъехав ближе, он обнаружил его на ступеньках террасы.

Фредерик Алтамонт Корнуоллис Твистлтон, пятый граф Икенхем, был высок, изыскан и усат. Молодым мы его бы не назвали. Весна, оживлявшая Англию суматохой тепла и холода, была одной из многих весен, пронесшихся над его головой, которая и обрела с их помощью приятный стальной цвет. Однако годы не лишили его ни стройности, ни неукротимости. Вместе с талией он сохранил повадки подвыпившего студента – хотя, конечно, во всей своей славе представал не здесь, а в Лондоне.

Именно поэтому Джейн, его жена, разумно решила, что вечер жизни он проведет в сельской местности, пригрозив страшными карами, если он нарушит повеление. Как ни странно, его красивое лицо светилось мягким светом, ибо она только что уехала, далеко и надолго. Он ее очень любил, твердо веря, что более прелестного создания просто нет на свете, но – что поделаешь! – понимал, что в ее отсутствие он сможет глотнуть столичного воздуха, без которого не захочешь, а заржавеешь.

Увидев племянника, он засиял еще сильнее. В его обществе граф провел немало счастливых и поучительных часов. Поход на собачьи бега до сих пор снился Мартышке.

– А, это ты! – воскликнул пэр. – Очень хорошо. Ставь машину, иди сюда. Какое утро! Вчера я видел тут у нас американский вестерн, и герой говорил, что его наскипидарили. Вот и я так. Закваска весны бродит в моих жилах. Начальства нет…

– Это тетя Джейн уехала?

– Да, Большой Белый Вождь.

Мартышка любил и уважал свою тетю, но, кроме того, боялся и сейчас ощутил облегчение. Как многие тети, она обладала переразвитым чутьем. Взглянув на него, она бы догадалась, что он на мели, а там уж он и сам бы признался, где просадил деньги. Что было бы в этом случае, он думать не хотел.

– Покатила в Дувр, – продолжал граф. – Едет к матери на Ривьеру, будет за ней ухаживать.

– Значит, ты один?

– Если не считать Валерии.

– Ах ты, черт! Она здесь?

– Вчера приехала, мечет пламя. Слышал новости? А может, ты явился ее утешать?

– Не совсем. Вообще-то, между нами говоря, я бы не хотел ее видеть. Я там был, когда они ругались, и защищал Хореса.

Лорд Икенхем кивнул:

– Да, вспомнил, она тебя называла ползучим гадом. Темпераментная натура. Не пойму, чего она пыхтит. Подумаешь, разорвала помолвку! Джейн разрывала ее шесть раз – а какая жена! Надеюсь, моя теща скоро поправится, но не очень скоро. Смотри, как смешно – Хорес нанял сыщика, а это мой старый приятель Плум. Плум-Пудинг мы его называли.

– Да, он говорил. Ты дал ему денег, чтобы он стал сыщиком.

– Именно. Толковый тип. Чего он только не делал! И актером был, и букмекером, держал какой-то клуб. Я подозреваю, что он побывал и дворецким. Но по призванию, по таланту он мошенник. Как, впрочем, и я.

– Чепуха какая!

– Отнюдь. Не смейся над мечтами немолодого человека. Когда я читаю в газете об очередной жертве мошенничества, я примеряю сюжет на себя. Какие бывают дураки! Так сколько?

– А?

– Я вижу, ты хочешь занять денег. Сколько именно?

Такая сила ума могла бы и порадовать, но Мартышка был мрачен. Им овладел врожденный пессимизм.

– Много.

– Пятерку?

– Больше.

– Конкретно?

– Двести.

– Что?! Как ты сумел столько задолжать?

– Советчики подвели. В общем, должен букмекеру две сотни. Ты его не знаешь? Такой Джордж Бадд.

– Когда я играл на бегах, твой Бадд сосал в колыбельке свои розовые пальчики.

– Ну, сейчас не сосет. Кремень, одно слово. Бинго Литтл ему задолжал, а он говорит: «Я человек не суеверный, но как-то так получается, что с моими должниками что-нибудь происходит. Судьба, не иначе. Рок». И показал Бинго здорового амбала, зовут Эрб.

– Вот они какие теперь, букмекеры! Правда, и при мне были такие же.

– Вчера Эрб заходил ко мне.

– Что он сказал?

– Ничего. Такой, знаешь, сильный, молчаливый. Посмотрел, и все. В общем, если бы ты мог…

Лорд Икенхем печально покачал головой:

– Увы, мой дорогой, недавно у нас прошла финансовая реформа. Твоя тетя оставила мне ровно столько, сколько нужно на табак и уважение к себе. Десятка, вот мой предел.

– А, черт! Эрб явится в среду.

– Прекрасно тебя понимаю, – сказал граф. – Все мы через это прошли, от архиепископа Кентерберийского до меня. Ровно тридцать шесть лет назад я лез по трубе, спасаясь от некоего Сида. Спасся, хотя мимо меня что-то пролетело, я думаю – бронзовые часы. Остается одно. Попроси у Хореса.

Мартышка усмехнулся, заметив при этом:

– Ха!

– Уже пробовал? Так, так, так… Знаешь что? Такому почтенному и тактичному человеку, как я, он не откажет. Предоставь все мне. В весеннее время моим силам просто нет границ.

– Ты не можешь поехать в Лондон.

– Не могу? В каком смысле?

– Разве тетя Джейн не запретила?

– Что-то такое было, но ты не учел, что она – на пути во Францию.

– А Валерия – здесь.

– Ага, ага. Да, вполне вероятно, что твоя сестра меня сторожит. Ничего, она скоро уедет. С тобой.

– Что такое?

– Да-да. Конечно, она еще не знает. Она собиралась прожить тут несколько недель. Но что поделаешь?

– Не можешь же ты ее выгнать.

Лорд Икенхем был шокирован.

– Мой дорогой! – сказал он. – У каждого свой метод. А, вот и она! Валерия, душенька, смотри, кто приехал!

Валерия посмотрела, но на улитку, и так холодно, словно перед ними проползал Хорес Давенпорт.

– Вижу, – отрешенно сказала она. – Что он тут делает?

– Хочет отвезти тебя в Лондон.

– Я не собира…

– Конечно, мне будет одиноко, – продолжал лорд Икенхем, – но Мартышка считает, что ты делаешь большую ошибку.

– Почему?

– Ты знаешь, что такое свет. Он жесток. Он глумлив. Да, я понимаю, друзья смеяться не станут, они пожалеют тебя, но чужие люди… Ты для них раненый зверек, уползающий в конуру. Мы, Твистлтоны, всегда гордились тем, что умеем сохранять лицо в несчастье. На твоем месте я бы показал, что я, как и прежде, весел, беспечен, спокоен… В чем дело, Коггз?

– Вас просят к телефону, милорд, – сказал дворецкий.

Несколько секунд Валерия издавала негромкий звук, напоминающий утечку пара. Потом она лязгнула зубами.

– Подождешь минут десять? – спросила она. – Сложу вещи.

Она ушла в дом, а Мартышка закурил сигарету. Он не одобрял дядю Фреда, но восхищался им.

Вскоре тот вернулся.

– Где Валерия? – спросил он.

– Складывает вещи.

– Так, так, так. Это Эмсворт, брат моего старого друга. Звонил из Бландинга. Просит прийти к нему в клуб. Утром управимся с Хоресом, а к двум – к нему. Значит, мы с тобой встречаемся в двенадцать в вашем клубе. Ах ты, как хорошо! Я – словно ребенок перед цирком.

Чувства Мартышки были сложней. Когда дядя собирался в столицу, он всегда трепетал, думая о будущем.

Один вдумчивый член клуба «Трутни» выразил это так:

– Когда Мартышкин дядя приезжает в Лондон, ему уже не шестьдесят, а двадцать два. Не знаю, встречалось ли вам слово «эксцессы», но именно оно приходит тут в голову.

Дядя Фред весенней порой

Подняться наверх