Читать книгу Я каждому дню раскрываю объятья - Рашида Шамуратовна Бикметова, Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 18

Отец, сколько себя помнил, был круглым сиротой. За пол буханки хлеба, две картофелины и луковицу он пас в горах овец зажиточного односельчанина. Выдавая сироте дневной паек, хозяин снисходительно хлопал его по плечу и уезжал в город, где держал большую фабрику — там, в основном женщины за мизерную плату работали день и ночь. От тяжелого изнурительного труда и голодного существования многие из них умирали, оставляя круглыми сиротами детей, чья участь была предопределена — детские дома, коммуны, улица. Ребятишки становились бродягами, попрошайками и беспризорниками. Хозяин же фабрики с каждым годом богател, видно, производство приносило ему немалый доход.

Как-то вечером отец на пороге своей каморки обнаружил спящего мальчика лет десяти. Боясь разбудить его, отец тихо открыл дверь. Но мальчонка проснувшись, резко вскочил на ноги, и от испуга уже хотел было бежать, но отец успел схватить его за руку:

— Тебя как зовут?

— Васькой!

— Ну что, Василий, заходи в мои хоромы, будем знакомиться!

— А ты, дядя, не сдашь меня в детский дом?

— Конечно, нет. Да и какой же я тебе дядя, мне 16 лет, — отвечал отец.

— Зови меня Шаймуратом или дядей Шаймуратом, как тебе удобно. Живу я один, если хочешь, оставайся у меня, вдвоем веселее будет жить. Но прежде ты расскажешь мне, кто ты такой и откуда? И давай поужинаем.

Он разжег печь, сварил и поставил на стол чугунок с картошкой, нарезал хлеб. Мальчик был настолько голоден, что уплетал одну картошку за другой. Наевшись, он глубоко вздохнул:

— Уф, наконец-то наелся. Спасибо тебе огромное, дядя Шаймурат! Родом я из здешних мест, из небольшой деревни, где жил с мамой, папой и тремя сестренками. По национальности — чуваш. Отец погиб на войне. Мать и сестры умерли от голода. — Василий заплакал, утирая слезы грязным рукавом.

— Один я на всем белом свете! Конечно, очень хочу остаться с тобой, дядя Шаймурат, и буду тебе во всем помогать. Отец крепко прижал к себе мальчика и, глядя в его доверчивые глаза, сказал:

— С этой минуты мы — братья!