Читать книгу Снова убивать - Рекс Стаут - Страница 5

Глава 4

Оглавление

Внизу на улицах уже легли ночные тени, хотя еще и не скрывавшие жителей мегаполиса, в большинстве своем худощавых и легких от бесконечной городской суеты. Шагая назад к своей Тридцать пятой улице, я позволил мыслям свободно циркулировать куда захотят и в конце концов решил, что Клара Фокс припарковалась даже не у пожарного гидранта, а на тлеющем торфе и огонь вот-вот вырвется наружу. Впрочем, не она ли его подожгла? Последний вопрос я оставил без ответа.

Домой я вернулся ровно в шесть и, зная, что Вулф спустится вниз еще минут через пять, сразу прошел в кабинет, чтобы узнать, не изобрел ли наш гость из Вайоминга новых причин подозревать Вулфа, а также посмотреть на его знакомых. Кабинет оказался пустым. Я прошел в гостиную, решив, что он, возможно, перебрался туда, но и в гостиной тоже было пусто. Я отправился в кухню. Там сидел Фриц. Его домашние туфли стояли на полу возле ног, а он читал французскую газету. Я спросил:

– Что ты с ним сделал?

– Qui? Ah, le monsieur… – Фриц хохотнул. – Прости, Арчи. Ты про джентльмена, который остался ждать?

– Ну да.

– Ему позвонили. – Фриц наклонился и стал натягивать туфлю. – Мистер Вулф уже скоро спустится.

– Ему позвонили сюда?

– Примерно через полчаса после твоего ухода, – кивнул Фриц. – Может, немного позже. Погоди, я посмотрю. – Он прошел к столику, где у нас стоял кухонный телефонный аппарат, и открыл блокнот. – Да, так и есть. У меня записано. Вот: пять двадцать шесть.

– Кто звонил?

Фриц поднял брови:

– Арчи, разве нужно было спросить? – И добавил, решив, что выразился недостаточно точно: – Звонил джентльмен, который сказал, что хотел бы поговорить с мистером Сковилом, если мистер Сковил находится у нас. Я прошел в кабинет, узнал, не он ли мистер Сковил, и он поговорил по твоему аппарату, а потом поднялся, надел шляпу и ушел.

– Он передал мне что-нибудь?

– Нет. Я вернулся в кухню. Дверь в кабинет я закрыл, чтобы он мог спокойно поговорить, а дверь в кухню, как ты и велел, оставил открытой. Он торопился и вообще ничего не сказал. Даже не попрощался.

– Ничего, он вернется, – пожал я плечами. – Он хотел увидеть Ниро Вулфа. Что у нас на обед?

Фриц сказал, что у нас на обед, и разрешил понюхать соус, от которого еще шел пар. Тут я услышал шум лифта и вернулся в кабинет. Вулф вошел, водрузил себя в кресло, позвонил Фрицу, чтобы тот принес пиво, достал из ящика стола открывашку и лишь тогда удостоил меня взглядом:

– Приятно провел время, Арчи?

– Нет. Отвратительно. У мистера Перри.

– Ничего страшного. Ты же у нас человек действия, для тебя это неизбежные издержки. Выкладывай.

– Ладно. Перри ушел от нас сразу, как только я вернулся из оранжереи, но минут через восемь позвонил и потребовал, чтобы я немедленно ехал к ним. Я решил, что отказываться не в ваших интересах, и отправился к нему.

– В соответствии с законами физики, содержимое не может быть больше контейнера.

Вошел Фриц с двумя бутылками пива. Вулф открыл одну, налил стакан и выпил:

– Продолжай.

– Есть, сэр. Не стану состязаться с вами в остроумии, потому как хотел бы закончить доклад до прихода наших гостей, а они опаздывают уже на десять минут. Кстати, о гостях. Один из них приходил, но сбежал. Сказал, что он в числе приглашенных, и попросил разрешения подождать, но, как сообщил Фриц, потом ему позвонили, и он тут же ушел. Возможно, они передумали. В любом случае мы еще не решили с Перри…

Я докладывал, как он любит: все факты, все мелочи независимо от степени важности. Рассказал, кто как выглядит, что они делали и что говорили. Когда я закончил, он уже допил одну бутылку и наполовину опустошил вторую. А я, замолчав, отпил молока, которое прихватил из кухни.

– Пф! – скривился Вулф. – Настоящие гиены. Твое заключение?

– Может, и гиены. Ну да. – Я сделал еще глоток. – Если честно, Перри мне не нравится, хотя возможно, что он, прожив грешную жизнь, теперь спасает душу. Мьюр – насекомое. Называю его так исключительно потому, что вы запретили поминать вшей. Теперь Клара Фокс. О такой девушке я мечтал всю жизнь. Но от этого мне не меньше хочется знать, не она ли стянула булочку. Впрочем, я очень удивился бы…

– Ты, конечно же, помнишь, как четыре года назад Перри пытался опротестовать наш чек за расследование махинаций его партнера. Видимо, теперь он хочет, чтобы мы выгребали грязь из его конторы за двенадцать долларов в день. Совершенно невыгодно. Чужой грязи всегда слишком много. К тому же банковский счет у нас сейчас в полном порядке. Пф! – Он поднял стакан, допил и вытер губы носовым платком.

– Ладно, – согласился я. – Но тут нужно учитывать еще кое-что. Перри ждет вечером вашего звонка. Если вы согласитесь взяться за дело, денег так или иначе хватит, чтобы оплатить издержки. Если не согласитесь, Клара Фокс получит пять лет за кражу, а мне придется переехать в Оссининг[4], чтобы носить ей передачи. Взвесьте все хорошенько. С одной стороны чужая грязь, с другой – потеря меня… Похоже, пришли наши посетители. Свою речь я закончу позже.

Я услышал звонок и шаги Фрица в прихожей. Часы показывали 18:30. Гости опоздали на полчаса. Вспомнив обворожительный голос в телефонной трубке, я решил, что судьба второй раз за день посылает нам нимфу, которая сносит удары судьбы спокойно и невозмутимо.

В кабинет вошел Фриц и доложил о посетителях. Вулф кивнул. Фриц исчез, и через секунду в дверь вошли трое: мужчина и две женщины. Одну женщину и мужчину я, можно сказать, не заметил, потому что уставился на ту, которая вошла первой. Ее, безусловно, можно было бы назвать нимфой, спокойной и невозмутимой перед ударами судьбы. Она явно что-то знала про Ниро Вулфа, так как определила, кто из нас он: едва скользнув по мне взглядом, подошла к его столу.

– Мистер Вулф, это я звонила вам в субботу. Прошу прощения за опоздание. Меня зовут Клара Фокс, – она повернулась к своим знакомым, – а это мисс Хильда Линдквист и мистер Майкл Уолш.

Вулф ответил кивком:

– Не сочтите за невежливость, я останусь сидеть. Виною моя комплекция. – Он ткнул пальцем в мою сторону. – Арчи Гудвин. Арчи, кресла.

Я занялся рассаживанием гостей, а мисс Фокс сказала:

– Мы с мистером Гудвином сегодня уже познакомились в кабинете у мистера Перри.

А я подумал про себя: она-то меня узнала, а вот я не узнал ее голос и за то, что не узнал, меня следует посадить в соседней с ней камере.

– Мистер Гудвин мне сообщил, – произнес Вулф, не поднимая глаз, и это означало, что его что-то раздражает. – Кресло для мистера Уолша поставь, пожалуйста, справа. Спасибо.

Мисс Фокс снимала перчатки:

– Во-первых, позвольте объяснить, почему мы опоздали. Договариваясь о встрече, я попросила назначить ее на понедельник, потому что мы ждали приезда одного человека. Он с Запада, его зовут Харлан Сковил. Сегодня он приехал. Мы виделись с ним в мой перерыв на ланч и условились встретиться у него в гостинице в четверть шестого, чтобы успеть к вам к шести. Я за ним зашла, но он куда-то ушел. Я подождала его… Попыталась выяснить, не видел ли его кто-нибудь. Потом ушла, потому что должна была встретиться с мисс Линдквист и мистером Уолшем, после чего мы уже вместе вернулись в гостиницу. Мы его подождали, но в шесть пятнадцать решили идти без него.

– Его присутствие необходимо?

– Нет. По крайней мере, сейчас. Мы оставили ему записку, так что он еще может прийти. Ему нужно познакомиться с вами, прежде чем мы что-то решим. Должна предупредить, мистер Вулф: история, которую я собираюсь рассказать, длинная.

На меня она не взглянула ни разу, и я в отместку решил тоже больше на нее не смотреть и принялся разглядывать ее спутников. Люди как люди. Я, конечно же, сразу вспомнил, как Харлан Сковил сказал Энтони Д. Перри, что тот не похож на Майка Уолша. Значит, к нам пожаловал Уолш. Седой, за шестьдесят, если не за семьдесят, жилистый, щуплый ирландец, в дешевом, но чистом костюме. Он сидел на краешке кресла и слушал напряженно, приставив к уху ладонь. Мисс Линдквист, с крепким квадратным подбородком, в добротном коричневом платье, была девушка крупная, хотя массивной я называть ее не стал бы: во-первых, потому, что правдой это было бы лишь наполовину, а во-вторых, от нее можно было бы и схлопотать. Мне пришла в голову мысль, что ее руки привыкли держать не бокал с шампанским, а кофейную чашку. Вспомнив про Харлана Сковила, я подумал, что, какую бы игру ни затевала мисс Клара Фокс, команду она себе набрала странную.

Вулф сказал, что чем длиннее история, тем быстрее следует приступить к ее рассказу.

– Все началось сорок лет назад в Силвер-Сити, штат Невада. Но, мистер Вулф, сперва мне нужно кое-что объяснить, чтобы вы отнеслись к моим словам со всей серьезностью. Я насколько могла навела о вас справки и знаю, что вы знамениты не только своим потрясающим талантом, но и не менее потрясающими гонорарами и что гонорары вы предпочитаете получать наличными.

– Каждый из нас на свой лад немного разбойник, мисс Фокс, – вздохнул Вулф.

– Конечно. Короче говоря, я навела справки. Если вы согласитесь взяться за наше дело и оно завершится успехом, ваш гонорар составит сто тысяч долларов.

Майк Уолш подался вперед:

– Десять процентов! Это как, нормально, да?

Хильда Линдквист взглянула на него неодобрительно. Клара Фокс даже не повернула головы.

Ответил ему Вулф:

– В зависимости от обстоятельств. Но достать луну с неба я не возьмусь.

Клара Фокс рассмеялась, и я, хотя и сидел со своим блокнотом, решил, что все же буду на нее иногда поглядывать.

– Луна нам не нужна. Кажется, мистер Гудвин все фиксирует? Надеюсь, если вы не возьметесь за наше дело, он отдаст мне записи?

Осторожная девушка Клара. Складки на щеках Вулфа слегка разгладились.

– Разумеется.

– Договорились. – Она откинула со лба волосы. – Как я уже сказала, эта история началась сорок лет назад, но я начну с тысяча девятьсот восемнадцатого года, когда мне исполнилось девять лет, а мой отец погиб на фронте во Франции. Я плохо помню его. Знаю, что погиб и что незадолго до гибели отправил маме письмо, которое она получила почти через год, так как он доверил его не армейской почте, а знакомому солдату. Мама письмо получила, но рассказала мне о нем только через семь лет, в тысяча девятьсот двадцать шестом, перед смертью. Мне тогда было семнадцать лет, и я очень любила мать.

Мисс Фокс замолчала. Тут бы самое время ей пустить слезу, но она лишь проглотила ком в горле. Посидела, помолчала и еще раз проглотила ком. Записывать было нечего, и я смотрел на мисс Фокс. Потом она взяла себя в руки:

– Прочла я письмо через месяц после похорон. Я знала, что отец написал его маме, для мамы, а мне оно было ни к чему. Но она хотела, чтобы я прочла его, и я прочла. Примерно через месяц. Оно у меня с собой. Вы должны знать, о чем там написано. – Она полезла в свою сумочку из кожи аллигатора и достала сложенный лист. Взмахом развернула, бросила взгляд на него, потом на Вулфа. – Можно начинать?

– Оно отпечатано на машинке?

– Это копия, – кивнула мисс Фокс. – Оригинал хранится в надежном месте. – Быстро, как птица лапкой, она провела всей пятерней по волосам. – Тут не все письмо. Только та часть, которую я должна прочесть.


Дорогая моя Лола, здесь не знаешь, что и когда с тобой случится, и потому я решил рассказать, кого встретил неделю назад, и, на случай если я не вернусь, договорился, чтобы мое письмо непременно тебе доставили.

Ты много слышала от меня о моих похождениях в Неваде. Эту историю ты тоже знаешь, но я ее вкратце повторю. Это произошло в 1895 году в Силвер-Сити, когда мне было двадцать пять лет. Иначе говоря, за десять лет до нашего с тобой знакомства. В карманах у меня гулял ветер, как и у всех в той компании, о которой я веду речь. Мы все были очень молоды, за исключением одного человека. Мы не были друзьями, друзьями никто там не обзаводился. Но мы были моложе всех среди почти двух тысяч рабочих, которые жили в то время в рабочем лагере в Силвер-Сити, и потому мы сошлись вместе.

Вожаком у нас был парнишка, которого мы прозвали Резиной за то, как он в драке стремительно подскакивал, будто резиновый мяч, когда его сбивали с ног. Фамилия у него была Коулмен, имени я никогда не знал или забыл, хотя не раз старался вспомнить. Однажды кто-то из нас в шутку предложил нам называться командой Резины, и мы эту шутку подхватили. Вскоре так нас уже называл весь лагерь.

Через некоторое время один из наших, по имени Джордж Роули, поссорился с одним типом и в перестрелке убил его. Сам я этого не видел, но говорили, что все было честно, да и сама перестрелка была не редкостью в лагере, но погибший оказался членом Комитета бдительности[5]. На следующий день, к ночи, комитетчики приняли решение вздернуть Роули. Тот не сообразил сразу же сделать ноги, так что его арестовали и посадили до утра в сарай, поставив у дверей одного охранника. Охранник был ирландцем. Как сказал бы Харлан Сковил (на всю жизнь его запомнил) – тип еще тот. Звали его Майк Уолш.

Роули принялся уговаривать этого Майка Уолша позвать Коулмена Резину. И в конце концов, приблизительно в полночь, убедил. Тот пришел, поговорил с обоими. Потом долго шептался и торговался с Роули. Мы тем временем сидели в сторонке, в зарослях лебеды возле деревянного сортира, на самой окраине города…


Клара Фокс оторвала взгляд от письма:

– Слово «города» отец подчеркнул.

– Безусловно, неспроста, – кивнул Вулф.

Она продолжила:


…К тому времени мы уже изрядно набрались и веселились вовсю. Около двух ночи появился Резина. Он зажег спичку и при ее свете показал нам бумагу, которую написал Джордж Роули, а Резина и Майк Уолш засвидетельствовали его подпись. Я рассказывал тебе об этом. Сейчас слово в слово не помню, но речь шла о том, что Джордж Роули – это не настоящее его имя, а настоящее он писать не захотел и сказал только одному Резине. В бумаге говорилось, что Роули – англичанин, что принадлежит к известной английской семье. Если мы поможем ему бежать, он когда-нибудь получит свою долю семейного пирога, хотя он и не старший сын, но сколько-то ему достанется, и он обязуется отдать нам половину своей доли, а мы, в свою очередь, обязуемся организовать ему побег и помочь уйти от погони, если будет погоня.

Мы были молоды, жаждали приключений и к тому же изрядно выпили. Вряд ли кто-нибудь из нас в ту ночь поверил, что когда-нибудь что-нибудь получит от английского лорда (разве что Коулмен Резина), но сама идея спасти одного из своих нам понравилась. Резина принес с собой еще один лист бумаги. На нем было написано: «КЛЯТВА КОМАНДЫ КОУЛМЕНА РЕЗИНЫ», и все мы ее подписали. Подпись Майка Уолша там уже стояла. Подписавшись, мы поклялись поделить поровну все, что получим от Джорджа Роули, независимо от того, когда и кому он заплатит.

Мы тогда все были без гроша, кроме Вика Линдквиста, а у него был мешочек золотого песка. Резина предложил пойти к Крабу. У Краба, тамошнего старожила, была самая быстрая в городе лошадь. Он выиграл ее в покер за несколько дней до этой истории, но она была ему ни к чему. Мы вдвоем с Резиной пошли к его хибаре и предложили ему продать лошадь за песок Вика Линдквиста, но Краб сказал, что этого мало. Мы и сами знали, что мало. Тогда Резина рассказал все как есть и предложил Крабу войти в долю. Краб слушал, еще не до конца проспавшись, но, сообразив, о чем речь, вытаращил глаза, хлопнул себя по ляжкам и захохотал. Он сказал, что всю жизнь мечтал о британском наследстве и черт с ней, с лошадью, все равно он проиграл бы ее. Резина достал «КЛЯТВУ», но Краб подписываться не захотел, он заявил, что никогда ни под чем не подписывается и верит нам на слово. Резина начал было писать купчую на лошадь, но Краб возразил, что купчая не нужна, раз я у них свидетель; мол, лошадь наша – и катитесь, ребята. Он встал, сунул ноги в башмаки и повел нас в кораль к Джонсону, где она стояла – пегая, с белой мордой. Мы оседлали ее и повели в поводу мимо палаток и хижин, вдоль оврага, туда, где ждали наши.

Джорджа Роули мы спасли. Я рассказывал тебе все это: как мы выломали пару досок в сарае, где он сидел, как подожгли сарай и как он рванул рысью, себя не помня от счастья, и как Майк Уолш, стрелявший всегда без промаха, разрядил в него с двух рук оба револьвера и не попал. Роули успел далеко ускакать, пока кто-то не понял, что происходит, но преследовать его никто не стал, потому что все были заняты на пожаре.

Через некоторое время поползли слухи, будто это мы купили у Краба лошадь для Роули, но к тому времени до него никому уже не было дела, а нас в любом случае можно было бы обвинить лишь в поджоге сарая, но доказательств не было. Этот номер у нас не прошел бы, конечно, если бы мы помогли бежать настоящему преступнику, например тому, кто играл бы краплеными картами или спер бы чужой золотой песок.

С тех пор, насколько я знаю, никто из нас Роули больше не видел. Ты не раз слышала, как я, когда дела у нас шли плохо, ворчал, что пора бы найти его и посмотреть, что он там нам пообещал, но ты так же прекрасно знаешь, что я никогда не пытался его искать и говорил все это скорее в шутку. Но теперь, во Франции, я думаю о двух вещах. Во-первых, я непрерывно думаю о том, что могу не вернуться и что же тогда я оставлю тебе и нашей малышке? Маленькая Клара… Господи, как хочется ее увидеть! И тебя. Мне не хочется погибать, но я с радостью поднялся бы в траншее и дал немцам утром себя расстрелять, если бы за это получил возможность на минуту увидеть вас обеих. И я знаю, что ничего вам не оставлю. А если я ничего не смогу оставить жене и дочери, значит моя жизнь закончится еще глупее, чем началась.

Теперь о втором. Неделю назад я встретил Роули. Кажется, я тебе рассказывал, что у него нет мочки на правом ухе – он говорил, что ему отсекли ее в Австралии, – но я узнал его не только по этой примете. Вероятно, из-за той истории его лицо прочно засело в памяти, так что я не сомневаюсь в том, что это был он. Я узнал его через двадцать три года! В тот день я обследовал территорию примерно в миле от передовой для новой линии связи, когда подъехал большой автомобиль. Это был британский автомобиль. Он остановился возле меня. В нем сидели четыре офицера, и один из них меня подозвал, а когда я подошел, спросил, где находится наша штаб-квартира. Я показал, в какую сторону ехать, а он посмотрел на мои нашивки и поинтересовался, почему это у нас, американцев, капитан идет на позиции рыть траншеи. Судя по его нашивкам, это был командующий бригадой. Я ухмыльнулся и сказал, что в американской армии делом заняты все, кроме рядовых. А он посмотрел на меня повнимательнее и воскликнул: «Бог ты мой! Джил Фокс!» Я ответил: «Так точно, сэр. Генерал Роули?» Он тряхнул головой, засмеялся, велел водителю ехать, машина рванула с места, а он оглянулся и помахал мне рукой.

Так что он жив, по крайней мере неделю назад был жив, и явно не бедствует. Не из работного дома, как говорится у англичан. Я уже предпринял шаги, чтобы выяснить, как его зовут, но пока безрезультатно. Может быть, скоро все же узнаю. А пока я пишу тебе и таким образом привожу в порядок свои воспоминания, потому что как бы это ни выглядело смешно или даже глупо, но это и в самом деле единственное «наследство», какое я способен оставить вам с Кларой. В конце концов, в ту ночь в Силвер-Сити я действительно рисковал жизнью в полном соответствии с принятыми на себя обязательствами, и если теперь благородный лорд жив-здоров и у него все в порядке, то почему бы и ему не выполнить свою часть обязательств. Если же я не успею, то от души надеюсь, что это сделаешь ты не только ради себя, но и ради нашей дочери. Возможно, я впадаю в мелодраматический тон, но на передовой все выглядит иначе. Если я узнаю его имя, напишу.

И вот еще что. Если ты все же его найдешь и он отдаст тебе мою долю, не вздумай заплатить тем людям из Калифорнии, которым я должен двадцать шесть тысяч. Пообещай мне это. Ты должна это мне пообещать, моя дорогая Лола. Свое единственное «наследство» я оставляю вам с Кларой, вам, а не им! Ты ведь знаешь, как меня тяготил этот долг все последние десять лет. Пусть я взял тогда деньги не совсем по своей воле, мне хотелось бы их вернуть… я сказал бы, больше всего на свете, но не больше, чем обеспечить вас с Кларой, а если я здесь погибну, пусть и долги мои умрут вместе со мной. Конечно, если вдруг он заплатит столько, что деньги будет некуда девать… но таких чудес не бывает.

Если вдруг что-то получится, ты должна будешь разделить деньги поровну с теми из нашей команды, кого сможешь разыскать. С тех пор я ни о ком из них не слышал, кроме Харлана Сковила, но и от него несколько лет уже не получал известий. Его адрес записан у меня в красной записной книжке, которая лежит в ящике стола. Самое скверное, что у тебя нет расписки Джорджа Роули. Ее, как и нашу «КЛЯТВУ», взял тогда на хранение Коулмен Резина. Возможно, тебе удастся его отыскать. А возможно, Роули окажется порядочным человеком и заплатит без расписки. Конечно, и то и другое звучит просто смешно. Мечты, мечты! Но во всяком случае, я совершенно серьезно намерен вернуться к тебе целым и невредимым, а если я вернусь, ты не прочтешь этого письма, разве я покажу его тебе шутки ради.

Вот список всех, кто тогда участвовал в сделке: Джордж Роули, Коулмен Резина (имени не знаю), Виктор Линдквист, Харлан Сковил (ты с ним знакома, начни поиски с него), Майкл Уолш (он был немного старше, тогда ему было, по-моему, тридцать два и он не входил в нашу команду). Краб был намного старше, так что теперь его, возможно, уже и нет на свете, – и это все, что я о нем знаю. Ну и наконец, я, искренне любящий тебя (так любящий, что и за год не рассказать) автор этих строк, Гилберт Фокс.


Клара Фокс замолчала. Еще раз перечитала глазами последнюю фразу, потом сложила письмо и положила в сумку. Снова убрала со лба волосы пятерней, села и бросила взгляд на Вулфа. Все молчали.

Наконец Вулф вздохнул, открыл глаза и посмотрел на Клару:

– Да, мисс Фокс. По-видимому, вы все же хотите, чтобы я достал вам луну.

Она покачала головой:

– Я знаю, кто такой Джордж Роули и где он находится. Сейчас он в Нью-Йорке.

– А вы, по-видимому, – Вулф кивком указал на спутницу мисс Фокс, – дочь мистера Виктора Линдквиста. А вы, – он кивнул еще раз, – тот самый мистер Уолш, который разрядил в мистера Роули два револьвера и не попал.

– Чего там было попадать! – фыркнул Майк Уолш.

– Разумеется, сэр. А вам, мисс Фокс, наверняка хотелось бы вернуть двадцать шесть тысяч, разумеется с процентами. Иными словами, для того, чтобы выплатить долг погибшего отца, вам требуется немногим меньше тридцати тысяч.

Клара Фокс широко раскрыла глаза. Бросила взгляд на меня, потом снова на Вулфа и спросила холодно:

– Вы согласились побеседовать со мной как с клиенткой или как с подозреваемой, которую обвиняют в краже тридцати тысяч?

Вулф направил на нее указательный палец:

– Пока вы для нас ни то ни другое. Прошу, не делайте глупостей, не устраивайте мне сцен, мисс Фокс. Я говорю с вами откровенно, чтобы не тратить времени на реверансы, а также чтобы отсеять несущественные детали. Разве я не слушал вас тут десять минут, хотя терпеть не могу, когда читают вслух?

– Это несущественная деталь.

– Да. Действительно. Хорошо, продолжим. Перейдем к мистеру Джорджу Роули.

Но перейти не удалось. Я услышал, как раздался звонок, Фриц пошел открывать, и его невнятный сквозь дверь голос. Я повернулся к мисс Фокс, которая собиралась ответить, предостерегающе поднял руку, и в эту минуту вошел Фриц и закрыл за собой дверь:

– К вам тут человек, сэр. Я сказал, что вы заняты.

Я вскочил. Существует только две категории людей, которых Фриц не называет джентльменами: торговые агенты и полицейские, в форме или без. Тех и других он чует издалека. Потому я вскочил на ноги:

– Коп?

– Да, сэр.

Я повернулся к Вулфу:

– Когда я увидел, как Мьюр смотрит на мисс Фокс, то сразу понял, что ей без громоотвода не обойтись. Предпочитаете, чтобы ее арестовали здесь, или вывести в прихожую?

– На твое усмотрение, Арчи, – произнес Вулф.

Я быстро подошел к Фрицу и, чтобы не слышно было в прихожей, прошептал ему, показав на дверь, которая вела из кабинета в гостиную:

– Пройди здесь и закрой на ключ дверь из гостиной в прихожую. – Фриц пошел закрывать, а я повернулся к гостям. – Посидите там. И вы нас очень обяжете, если не будете разговаривать.

Уолш и мисс Линдквист уставились на меня. Клара Фокс сказала Вулфу:

– Я ведь еще не ваша клиентка.

– Но и не подозреваемая, – ответил он. – Пройдите в гостиную. Доставьте удовольствие мистеру Гудвину.

Она поднялась и ушла в гостиную, а мисс Линдквист и мистер Уолш последовали за ней. Вернулся Фриц, и я велел запереть и эту дверь, а ключ отдать мне. Потом я вернулся за свой стол, Вулф кивнул Фрицу, и тот пошел приглашать незваного посетителя.

Увидев его, я изрядно удивился, потому что с этим парнем был знаком. Это был Слим Фольц, который служил в отделе убийств при прокуратуре и, по моим сведениям, оттуда не увольнялся.

– Привет, Слим.

– Привет, Гудвин. – Фольц был в штатском; шляпу он снял и держал в руке. – Приветствую, мистер Вулф. Фольц. Отдел убийств.

– Добрый вечер, сэр. Садитесь, располагайтесь.

Фольц положил шляпу на стол, сел, полез в карман и достал лист бумаги:

– Примерно час назад недалеко от вашего дома был убит человек. Стреляли с близкого расстояния, всадили ему в спину пять пуль. Этот листок нашли у него в кармане, тут ваше имя и адрес. Вам что-нибудь о нем известно?

– Только то, что вы сказали, – покачал головой Вулф. – На данный момент это все. Если бы я знал, как его зовут…

– Ну да. В кармане у него была еще охотничья лицензия на имя Харлана Сковила, выданная в Вайоминге.

– Надо же. В таком случае, вероятно, мистер Гудвин сможет вам помочь.

Я усиленно шевелил мозгами. Черт, значит, Фольц пришел не за мисс Фокс! Тем не менее я был рад тому, что она ушла.

4

Оссининг – город на северо-востоке США, где находится тюрьма строгого режима Синг-Синг.

5

Комитеты бдительности – органы самоуправления, созданные в середине XIX в. в США с целью укрепления законности и порядка.

Снова убивать

Подняться наверх