Читать книгу Мы – плотники незримого собора (сборник) - Рэй Брэдбери - Страница 7

Звание – Спутник

Оглавление

Рявкающий окрик:

– Берегись, podano!

Пьетро Дионетти мгновенно отскочил в сторону, и целая стена изогнутого металла пролетела мимо его узкого лица и иссиня-черной копны волос.

– Не взыщи! – прокричал Морган из кабины крана.

Крановщик поработал рычагами, и лист металла взмыл на верхотуру, где его дожидались с десяток монтажников, чтобы приладить к зияющему проему в обшивке звездолета. Они установили его на место, отцепив от крюка, который отправился за новым листом.

Ракета мало-помалу обрастала оболочкой. Пьетро с товарищами трудились над ней часами. Они надевали скорлупу на сердцевину из динамо-машин, турбин, атомных двигателей, хитросплетения всяческих патрубков и миллионов тончайших, но мощнейших органов, которые усваивали и вырабатывали энергию: корабль-гигант готовился прорубить в космосе дыру.

Пьетро услышал полуденный гудок и в компании Нуччи, Антонио и других ребятат поехал на монорельсе в кафетерий.

– Санта-Мария! – воскликнул он. – Ракета молниеносна, как ртуть, крепка, как чеснок. Совсем недавно это был один голый остов. А вчера-сегодня-завтра – погляди, мы нарядили ее в платье, вкалывая вовсю, как лошади!

Набив большой рот едой, Пьетро не умолкал, перемалывая пищу:

– Одно только меня беспокоит. Вот мы строим корабль. Так? Мы его холим и лелеем. Так? А что потом? Мы же с тобой знаем, Нуччи. Мы видели.

Он сделал паузу, чтобы зачерпнуть полную ложку и безошибочно доставить ее в рот, словно краном. При этом его черные брови сосредоточенно приподнялись.

– Мы заканчиваем сборку… и тут является какой-нибудь желторотый проходимец, после колледжа, залезает в нее и – БУМ! – улетает. Только мы ее и видели! Так?

Пожилой Нуччи закивал в ответ. Его морщинистое лицо склонялось над тарелкой с мясом.

– Нуччи, дружище, ты когда-нибудь бывал на Марсе?

– Нет.

– А летал ли ты на Ио, на Венеру, на Юпитер, на Меркурий? Нет, не летал. Это я знаю. Я тоже не летал. Разве это справедливо?

Нуччи засомневался, задумчиво посасывая свою ложку. Потер свой крупный розоватый пористый нос, пожал широкими плечами и задумчиво покачал головой.

Пьетро поспешно продолжил:

– Нет, это несправедливо.

Нуччи закивал уже увереннее – раз Пьетро так говорит. Ведь Пьетро окончил среднюю школу. Ему виднее.

– Посмотри на меня, – сказал Пьетро, – посмотри на меня, Нуччи.

Нуччи посмотрел в ответ и увидел перед собой его утонченное лицо с оливковым отливом кожи, полные добродушные губы и крепкие сверкающие зубы, и ниспадающие лоснящиеся волосы.

– Ну, посмотрел, – произнес Нуччи.

– Чем я, по-твоему, отличаюсь от субъекта по имени Джозеф Маком?

– Большого ученого по ракетам, что ли?

– Именно. Вот посмотри, Нуччи, в чем разница между мной и Макомом?

– Не знаю, – тихо сказал Нуччи.

– У меня два глаза. Ноги, уши, нос. И детей побольше, чем у него. Si?

– Si, Пьетро.

– Так в чем же разница, спрашивается?

– Пьетро, – сказал Нуччи. – Мне не хочется этого говорить, но ты ведешь себя неразумно. Действительно…

Пьетро замахал мозолистой рукой.

– Нет, нет, mia pabalo! Это я знаю. Но ведь мы оба трудимся. Так?

– Вы оба трудитесь, Пьетро.

– И оба выкладываемся до предела, si?

– Si, Пьетро.

– Так что, это неважно, сколько у него серого вещества – он работает не усердней меня, так ведь?

– Так, Пьетро. Вы оба вкалываете до упаду. Вы оба валитесь замертво от усталости. Но, Пьетро, он же окончил колледж.

– Нуччи, mia proveino, совсем не нужно оканчивать колледж, чтобы желать совершить нечто великое!

– Лично я не мечтаю ни о чем более великом, чем двенадцатичасовой сон.

– Нет, нет, Нуччи, это не то! Неужели ты и правда ни о чем не мечтаешь?

– Я мечтаю о Маргарите…

– О звездах, Нуччи! о звездах…

Но тут раздался пронзительный свист таймера, и вскоре Нуччи, Пьетро и Антонио с другими парнями отправились на работу в дневную смену.

– Пьетро, – сказал Нуччи. – Не пристало тебе мечтать о звездах. Думай только про своих bambini. Забудь про Макома. Он большой человек.

– Я тоже стану большим человеком, – сказал Пьетро. – Однажды я стартую в ракете.

– Однажды, – сказал Нуччи. – Однажды, Пьетро. Не сегодня.

Пьетро залез во внутренности тракторного двигателя и чинил его, проклиная на чем свет стоит всё, что он знал и понимал, но все равно не мог полюбить:

– Однажды, – зло процедил он сквозь зубы. – Однажды! Нет, не однажды, а сей же час!

Снаружи раздался чей-то голос:

– Эй, Дионетти, чем ты занимаешься с этим двигателем, починкой или любовью? Поторапливайся. Корабль отправляется на Марс через четыре недели!

* * *

Пьетро стало не по себе.

– Мне двадцать семь лет, и у меня восемь детей. И всю оставшуюся жизнь я должен заползать под брюхо раскаленной машины и мучиться с ней! О, Святой Михаил, поддержи мою усталую голову!

Извиваясь, он выполз из-под крана, огляделся на окружающий его знойный мир и сказал:

– Как, ну как же тут станешь великим человеком, черт возьми? – Он яростно сплюнул. – Что мне сделать, чтобы выбиться в большие люди?

Начальник сверлил глазами Пьетро.

– У тебя будут большие неприятности, если этот кран не заработает через десять секунд!

В ответ Пьетро просверлил глазами начальника.

– Какого черта я тут делаю! – вдруг вскричал он. – Я иду к мистеру Макому свершать великие дела!

И он отшвырнул разводной ключ и потопал прочь.

– Эй, Дионетти, а как же кран!

– Возьмите этот кран и…

Начальник рассмотрел это предложение и отклонил его…

– Какие у вас проблемы, мистер… мистер… гм, – Маком пытался вспомнить его имя.

Пьетро подсказал:

– Дионетти. Пьетро Дионетти. У меня восемь детей и жена. Я хочу повышения по службе.

Карие глаза Макома расширились, а губы скривились в полуулыбке.

– Что же такого вы совершили, мистер Дионетти, чтобы заслужить повышение?

– Я работаю руками. Я работаю сердцем. Может, моя голова бастует, но тело трудится, мистер Маком.

– Разумеется, разумеется, вы работаете, Дионетти, – важно кивнул Маком, моргая. – Как, впрочем, и все остальные, вам подобные. Работа и опять работа. Вот ваш удел. Нам всем приходится трудиться.

Пьетро вынул свой козырь:

– Но я не такой, как все, мистер Маком. Я – другой. Я вижу звезды.

На лице у Макома возникло удивление. А этот человек не так прост, как кажется.

– Что вы хотите этим сказать, Дионетти? – вежливо поинтересовался он. – Вы видите звезды?

Дионетти взглянул на потолок так, как будто на нем вращались и плавали все планеты мирового пространства.

– По ночам я смотрю на небо, как и все. Но не все видят то, что видит Дионетти. Это не просто звезды и луна, мистер Маком. Это куда больше, чем смотреть и видеть то, на что смотришь. Тут надо прочувствовать, мистер Маком, проникнуться. Вот чем я обладаю – чувством.

Маком откинулся на спинку кресла.

– Но это еще не основание для повышения по службе, не так ли, Дионетти? – участливо спросил он.

Пьетро изумился.

– Не основание, мистер Маком? Конечно, это и есть основание. Разве я не отличаюсь от остальных? Разве крепкое тело не отличается от других тел, если оно еще способно на большее, чем просто тело, если оно пытается думать и чувствовать больше, чем остальные? Разве не пора такому телу переместиться?

– Куда переместиться?

– Куда? – переспросил Дионетти.

Заминка. Затем вымазанная моторным маслом рука взлетает ракетой:

– Переместиться? Вверх. Ввысь!

Маком понимающе засмеялся. Встал и протянул руку.

– Мистер Дионетти…

– Да, сэр?

– Вы пойдете на повышение.

– Правда, мистер Маком?

– Определенно, мистер Дионетти. Вашу руку.

Пьетро был польщен тем, что мистер Маком уважает его настолько, что пожимает его замасленную руку, и вышел с сияющей улыбкой и большими надеждами.

* * *

Дионетти еще раз откусил от своего сэндвича с салями и запил глотком красного вина. Причмокнул губами и погладил себя по животу.

– Ah, Jesu-Guiseppe e’ Maria, – выдохнул он. – Как хорошо. Моя жена делает лучшие сэндвичи с салями после Муссолини.

– Как ты можешь есть, Пьетро? Как ты можешь есть, когда через тридцать минут, всего через тридцать минут тебе нужно уходить. Когда через тридцать минут тебя поглотит ракета и унесет на Марс?

– Нуччи, mia proveino, ты переживаешь больше, чем я.

– Что ты будешь делать на корабле? – полюбопытствовал Антонио.

– Что ты будешь делать на Марсе? – подхватил Филиппе.

– Сколько времени ты будешь отсутствовать? – не отставал от остальных Нуччи.

Пьетро покончил с сэндвичем и встал, чтобы вытереть руки о штаны. И тут только до него дошло, что на нем не засаленные джинсы, а перламутровые рейтузы и хорошо сидящий костюм с треугольным вырезом. Поэтому он вытер руки о штаны Нуччи, а Нуччи весь прямо засиял от такого знака внимания.

– Я не знаю, сколько времени меня не будет, – сказал Пьетро. – Шесть месяцев. Год. Два. Но когда я вернусь…

Нуччи сказал:

– Пьетро, fron tillio, тебе не страшно?

Пьетро зашагал по стартовой площадке, и шестеро остальных итальянцев последовали за ним, покачивая головами.

– Страшно? – спросил он. – Нет. Меня мутит, si. И мысли путаются, si. Но я не боюсь.

– Что за работа у тебя будет на борту? – не без подвоха спросил Антонио.

– Работа? Что я буду делать? Антонио, разве мало того, что я лечу. Важно не то, что я делаю сейчас, а то, что я буду делать потом. Подожди, увидишь.

– Ты станешь большим человеком, Пьетро? – спросил Нуччи.

– Да, Нуччи, большим человеком.

– Как мы узнаем, что ты стал большим человеком, как ты говоришь?

– Как?

Пьетро остановился у ангара. Вдалеке он увидел стройную женщину с восемью детьми, выстроенными по росту. Они приближались, и у них в глазах стояли слезы – его жена и bambini.

– Посмотрите на небо. И увидите, какой я большой. Однажды часть неба будет принадлежать мне. Дайте срок, вот увидите. Часть неба будет принадлежать Дионетти, и корабли будут облетать это место стороной. Вот как вы узнаете, что я – большой человек.

Все засмеялись.

Слезы, как ртуть, текли по щекам Марии. Рыдая, она прижалась к Пьетро. Он поцеловал ее, потом нежно, но настойчиво отвел ее умоляющие руки и погладил по головке каждую bambina и каждого bambino.

– Ты не вернешься, Пьетро, – запричитала она.

– Ты снова увидишь меня, – сказал он, серьезно кивая.

– Конечно, конечно, – стали вторить остальные. – Пьетро будет жить вечно. Он у нас твердый, как астероидный кремень.

– Завыла сирена, – сказал Пьетро. – Мне пора. Работа ждет. Позаботься о bambini, Мария.

– Si.

– Ну, я пошел.

Он быстро повернулся и зашагал к кораблю. И скрылся в нем.

– Ах, не знаю, не знаю, – пробормотал Нуччи, наблюдая за приготовлениями. – Рядом с этим кораблем и космосом… гм… Пьетро, ты такой ужасно маленький человек… ужасно маленький…

Его голос заглушил рев взмывающего вверх корабля. И вот он исчез.

* * *

Работа была не из самых приятных. Пьетро стал чумазее, чем раньше, да и руки стали мозолистее. Его красивую серую униформу приходилось менять каждые десять часов. Но он был счастлив проноситься по космосу. В звании «помощника машиниста» он жил среди вращающихся барабанов и ныряющих поршней, обливаясь потом, в жаре и масле. И он молился на это чудо.

Гудящий корабль летел к Луне. Пьетро каждой своей клеточкой ощущал содрогание и мощь звездолета. Во время десятичасового перерыва, перед тем как устроиться на своей койке, ему хватало времени насмотреться сквозь двойной иллюминатор на Землю, энергично помахать ей рукой и прокричать:

– Эй, Нуччи! Эй, Антонио! Эй, Мария! Поглядите-ка на меня!

Но были мгновения, когда он стоял у иллюминатора, чувствуя себя бесконечно крошечным. Пылинкой. Мельчайшей былинкой с амбициями. Как же тяжело быть «большим» человеком посреди громады космоса.

– Итак, я, Пьетро Дионетти, нахожусь в космосе, – вздохнул он. – А дальше что? Как арендовать астероид, построить дом для жены и bambini? Как стать «большим»?

– Брау-у-у! – рявкнуло радио.

– Всем постам! По местам стоять! – прозвучала команда.

Все по тревоге бросились на свои посты.

– Приготовиться к аварийному режиму!

Слова звучали членораздельно и отчетливо.

– Всем постам! Всем постам!

По лестницам и настилам безудержной лавиной загромыхали подошвы ботинок. Голоса сливались воедино.

– Эй, ты! – мимо Пьетро, пыхтя, пронесся капрал-электрик без униформы. – Прибавь шагу! Пошевеливайся!

Ошарашенный, Пьетро побежал за ним, еще ничего не соображая. Они влетели на центральный пост и выстроились у двери вместе с двадцатью остальными, расставив ступни и приподняв подбородки – руки по швам.

Остальные члены экипажа управляли звездолетом. Вошел капитан корабля и начал отдавать отрывистые команды, как телетайп:

– Маклеод!

– Я!

– Проверить спасательные шлюпки. Стоять наготове с отпертыми люками. На всякий случай!

– Есть, сэр! – Он проворно откозырнул, раздался перестук его жестких каблуков.

– Райдер!

– Я!

– Проверить провизию! На шесть суток в космосе. Мало ли…

В разговор вмешалась громкая связь:

– Сэр!

– Я слушаю!

– Температура поднимается, сэр! В «двенадцатом» аврал! Утечка радия!

– Переборки задраены?

– Да, сэр. Переборки 12-А, В и С!

– Докладывать каждые двадцать секунд!

* * *

Капитан повернулся к подчиненным.

– Делать вам особенно нечего. Стоять у спасательных шлюпок. Ждать команды. Как только вас вызовут, немедленно уходите! В двенадцатом секторе лопнул барабан, и радий вырвался наружу. Плохо дело.

– Атомные машины работают с перегрузкой из-за двойного заряда радия. У нас начались цепные ядерные взрывы. Они не прекратятся, если не выбросить за борт этот радий. Если мы не избавимся от него вовремя…

– Никто не поймет, что случилось. Это произойдет мгновенно. Мы не можем заглушить двигатели. Мы летим на полной мощности, расходуя как можно больше, чтобы выиграть время и попытаться вышвырнуть высвободившийся радий и прервать цепную реакцию!

– Пресвятая Дева! – пробормотал Пьетро. – Вот был бы здесь Нуччи!

– Короче! – капитан спешил. – Кто-то должен войти в сектор-12 в скафандре, подвергнуться чрезмерному излучению активного радия и всего прочего. Кто-то должен взять цилиндр с радием и выкинуть в аварийный люк. Итак…

Двадцать два человека, как один, подняли руки. Идти вызвались все. В том числе Пьетро, хотя он не до конца понимал все тонкости. Он знал только, что там опасно. Да, это он понимал.

– Постойте, – сказал капитан. – Нельзя терять ни минуты. Тот, кто войдет в этот отсек, оттуда не выйдет. Он станет переносчиком радиации. У нас нет свинцовой защиты от такого воздуха. Он умрет от облучения через несколько часов. Так что, знайте, это билет в один конец.

Никто не опустил руку. Серые глаза капитана пробежали по шеренге, от одного к другому. Отличные ребята. Все как на подбор.

Пьетро шагнул вперед.

– Капитан, сэр. Где сектор-12?

Взгляд капитана вопросил «кто это?». Сержант, стоявший рядом, прошептал:

– Рядовой Дионетти, сэр. Помощник машиниста.

Пьетро сказал:

– Я не знаком с остальными, но они учились дольше меня. У них высокие должности. Они всю жизнь трудились на высоких должностях. Они вам нужны. Все до единого. Но помощника машиниста всегда легко найти, сэр.

Капитан пристально посмотрел на Дионетти.

– Вы знаете, что вам предстоит сделать?

– Я понял вашу мысль, и у меня есть несколько своих.

– Почему я должен послать вас, а не других?

– Потому что я хочу повышения в звании.

– Зачем вам повышение? – настаивал капитан.

– Я бы заслужил повышения, если бы выполнил задание?

– Разумеется, заслужили бы.

– Тогда я выполню его, капитан. Это моя работа. Мой шанс принести пользу. Получить повышение, – глаза Дионетти загорелись…

* * *

Внутри своего раздутого скафандра, готовый к работе, Пьетро обливался потом и ругался. Он слышал голос капитана и чувствовал пальцы капитана на своих плечах.

– Как слышите меня, Дионетти?

– Слышу вас хорошо, сэр.

– Я повышаю вас в звании прямо сейчас, наперед… Капитан Дионетти!

Они пожали друг другу руки.

– Но… но сэр. Капитан? Я? Капитан?

– В бочке с маслом вы, может, и рядовой. Но к черту бочку! Вы – капитан наших судеб!

Губы офицера плотно сжались, когда он развернул Пьетро и плотно застегнул его костюм на спине.

– Приказ вы получили… Ни в коем случае не возвращаться. Было бы лучше взять с собой пистолет, чтобы не продлевать страдания. Мне хотелось бы пожелать вам удачи, но… Да пребудет с вами Бог, Капитан Дионетти!

И вот Пьетро остался в одиночестве.

По лицу струились ручейки пота. Руки дрожали, пока он отпирал сектор-12, распахивал массивную дверь, протискивался в нее, громко захлопывал за собой. На мгновение его остановил почти невыносимый жар. Он встал как вкопанный.

Треснувший сверху цилиндрик с радием извергал смертоносное излучение, хлеставшее цепными ядерными реакциями, которые становились все хуже и опасней. Цепные взрывы можно было прекратить только после того, как радий будет выброшен наружу. И сделать это можно было одним-единственным способом – вышвырнуть через аварийный люк.

Пьетро отбросил пистолет, врученный капитаном. Ему почему-то не хотелось иметь с ним дела. Быстротекущие, обжигающие минуты работы. И вот он поднял двадцатипятифунтовый цилиндр с радием, вот он переносит его к аварийному люку. Из-за огня в венах и раздутого скафандра он шагал с трудом. Выпуклым стеклянным щитком скафандра, который прикрывал его лицо, он надавил на рычаг. И увидел, как перед ним с шипением отворяется люк и захлопывается уже за его спиной.

В его голове творилось что-то невообразимое. Внутри воздушного шлюза он нажал на второй рычаг, и люк в открытый космос распахнулся перед ним.

Внизу простиралась Земля.

– Я буду падать и падать на Землю, – пробормотал он. – Добрый Иисус-Jesu, увидит ли Мария, как я буду падать? А Нуччи будет качать головой и плакать? А мои bambini? Что с ними будет?

– Я буду падать и падать. За такой ли работой я сюда пришел? Это ли мое первое и последнее задание?

Перед распахнутым аварийным люком проносился космос, черный и бездонный.

Пьетро крепко прижал к груди радий, сделал четыре шага наружу и один большой – вниз…

* * *

Нуччи качал головой.

– Я всегда говорил Пьетро… Однажды, Пьетро, не сейчас. Но я ошибался. Теперь каждый день принадлежит Пьетро.

– Это папа? Это он, мамочка?

– Si, bambino, si! Да, это твой папа!

– Ты должна им гордиться, Мария, – сказал Нуччи.

– Я и горжусь. Он говорил, что однажды станет большим человеком. Теперь я знаю, так оно и есть.

Нуччи печально покачал головой.

– До чего же высоко он забрался!

Над головами Нуччи, пятерых его друзей-итальянцев и Марии с детьми возвышался огромный телескоп. Предупредительный лейтенант от астрономии стоял рядом и давал разъяснения:

– Видите ли, миссис Дионетти, когда ваш муж вместе с радием покинул корабль, он не только спас жизни людей и корабль стоимостью миллионы долларов, но и, сам того не ведая, совершил еще одно выдающееся деяние.

Он вышел на свою собственную орбиту вокруг Земли. Его тело полетело в таком направлении, что гравитация навсегда удержит его на околоземной орбите.

Он станет вторым спутником Земли. Крошечным попутчиком Луны, который будет вечно вращаться.

– Слышали, bambini?

Ученый продолжал:

– Государство оценило героизм мистера Дионетти и признало эту орбиту местом его последнего успокоения, а Луну и звезды – надгробиями. Достойные почести. Отныне все корабли будут облетать эту орбиту стороной, чтобы не потревожить его могилу.

Мария, дети, все остальные и Нуччи еще раз посмотрели в телескоп на крошечную безмолвную пылинку в космосе, бессмертную – после смерти.

И Нуччи покачал головой, прослезился и громко высморкался.

– Странно, как странно… – сказал он наконец, – вот смотрю я на Пьетро, и мне кажется, я вижу, как он улыбается, смеется и кричит:

– Эй, bambini! Эй, Мария! Эй, Нуччи! Гляньте-ка на меня!


1942

Мы – плотники незримого собора (сборник)

Подняться наверх