Читать книгу Духи школы - Рейчел Хокинс - Страница 3

Глава 2

Оглавление

Освещение в нашей кухне было слишком резким. Глаза у меня болели от сияния ламп дневного света, голова раскалывалась. Не помогло и то, что мы поставили итинерис дома. Это были своеобразные магические порталы, и их разместили в надежных местах по всему миру. Однако у него, как и у многих магических вещей, имелся недостаток: делая путешествие гораздо более удобным, итинерис очень плохо воздействовал на организм. Полагаю, нет ничего хорошего в том, что тебя сгибают и крутят при прохождении через пространственно-временной континуум.

Стоявшее передо мной варево будто бы достаточно остыло, чтобы можно было выпить, и я проглотила его одним махом. На вкус оно отдавало сосновыми иголками, но боль в голове прошла почти мгновенно. Напротив меня сидела мама, крутя в ладонях кружку с кофе. Губы поджаты в жесткую линию.

– Он был молодым вампиром, – наконец произнесла она, и я с трудом преодолела желание уткнуться головой в стол.

– Да, – ответила я, дотрагиваясь до маленьких проколов как раз под челюстью. Благодаря маминому «чаю» они уже начали затягиваться, но все еще болели.

– У тебя не должно было возникнуть с ним никаких трудностей, Изольда, – продолжала мама, не отрывая взгляда от кружки. – Я никогда не послала бы тебя туда одну, если бы не думала, что ты с этим справишься.

Я положила руку на стол.

– Я могла с этим справиться.

Мама посмотрела на укусы у меня на шее и подняла брови. В молодости она была красавицей. И даже теперь в четких линиях ее лица сохранилось что-то притягивающее взгляды людей. Глаза у нее такие же темно-зеленые, как у меня и Финли, но есть в них некая суровость, которой нет у нас.

– То есть я как раз этим занималась, – промямлила я. – Но он умел читать мысли, и он… забрался в мою голову…

– Тогда ты должна была немедленно вытолкнуть его оттуда, – сердито парировала мама, и я невольно спросила себя, что хуже – укус вампира или чувство вины?

Она со вздохом опустила голову и потерла глаза.

– Прости, Из. Я знаю, что ты сделала все, что было в твоих силах.

Но мое «все» оказалось недостаточно хорошо.

Маме не требовалось произносить эти слова. Я чувствовала, как они повисли в воздухе. В последнее время множество слов заполняло пространство между нами. Основное место занимало, вероятно, имя сестры. Почти год назад Финли исчезла во время операции в Новом Орлеане. То была совершенно рутинная работа – всего лишь шабаш темных ведьм, продававших людям крайне опасные заклинания. Мы поехали туда вместе, но в последнюю минуту Фин попросила меня подождать в машине, пока она сама не расправится с ведьмами.

Я так и вижу ее, стоящую в свете уличного фонаря, – рыжие волосы такие яркие, что режет глаза.

– Я ее прочитала, Из, – сказала сестра кивнув на книгу, лежавшую у меня на коленях. – Дочитывай главу. – Она улыбнулась, и на щеке появилась ямочка. – Я знаю, тебе очень хочется.

Так и было. Героиню только что похитили пираты, поэтому ситуация явно принимала опасный оборот. А та работа казалась легкой, и Финли зашагала к дому, где проходил шабаш, с такой уверенностью, что я не тревожилась. Но, просидев в машине более часа, так и не дождалась Финли. Потом вошла в дом и обнаружила, что он совершенно пуст. В воздухе стоял густой запах дыма и серы, оружейный ремень Финли валялся на полу перед продавленным диваном.

Мы с мамой искали ее полгода. Шесть месяцев поиска следов, ночевок в мотелях и изучения других случаев, похожих на произошедшее с Финли, и все без толку. Моя сестра просто… исчезла.

А потом однажды мама просто упаковала наши вещи и объявила, что мы возвращаемся домой.

– У нас есть обязанности, – сказала она. – Брэнники охотятся на монстров. Это наша работа… и надо снова приняться за дело. Финли хотела бы этого.

Тогда она в последний раз произнесла имя сестры.

Теперь мама сидела напротив меня за столом, и ее кружка с кофе вертелась, вертелась, вертелась…

– Может, не будем пока придавать этому значения, – проговорила она наконец. – Ты сходишь еще на несколько заданий вместе со мной, вернешь уверенность в своих силах.

Финли с четырнадцати лет самостоятельно ходила на задания. Мне сейчас уже почти шестнадцать, и мама впервые отпустила меня одну. Само собой, мне тоже не хотелось, чтобы этот выход стал последним.

Я резко отодвинула кружку.

– Мама, я умею это делать. Просто… Понимаешь, этот вампир сумел прочитать мои мысли, а я не была к этому готова. Но теперь я знаю! И в следующий раз буду настороже.

Мама подняла глаза.

– Что он увидел?

Я понимала, о чем она спрашивает. Ковыряя пластиковое покрытие столешницы, я пожала плечами.

– Я на секунду подумала о Фин. Он… увидел это, наверное. Просто это меня отвлекло.

Я не добавила, что Паскаль упомянул о парне в зеркале. Мысли о Фин и так растревожат маму.

Как я и предполагала, ее взгляд вдруг ушел на миллион миль в пространство.

– Ладно, – проворчала она, отодвинула взвизгнувший на линолеуме стул и встала. – Что ж, просто… просто пойдем спать. Продумаем наш следующий шаг утром.

В уголках маминых губ залегли глубокие складки, а плечи поникли, кажется, еще больше, чем несколько минут назад. Проходя мимо, мама на мгновение положила ладонь мне на макушку.

– Я рада, что ты жива, – пробормотала она.

А затем взъерошила мои волосы и ушла.

Я со вздохом взяла свою кружку и крутанула остававшуюся в ней гущу. Каждой клеточкой своего тела я жаждала подняться наверх, принять душ и забраться в кровать.

Но прежде я должна была кое-что сделать.

Дом у нас небольшой. Несколько спален, крохотная кухня и ванная комната, не обновлявшаяся с шестидесятых годов двадцатого века. Некогда он составлял часть фамильного поместья Бронников. Когда нас было больше. Теперь это был просто дом в окружении густого леса. Но имелась в нем одна комната, которая по-настоящему отличала его от обычных домов.

У нас была комната Военного совета.

Звучит круче, чем на самом деле. А так это просто бывшая спальня, в которой высились стопки коробок, стоял большой круглый стол и висело зеркало.

Подойдя теперь к нему, я сорвала тяжелую холщовую ткань. Из недр зеркала на меня уставился колдун.

Звали его Торин, и выглядел он на пару годков старше меня, приблизительно лет на восемнадцать. Но поскольку в зеркало его заключили в 1583 году, фактически ему было больше четырехсот лет.

– Изольда! – радостно воскликнул он и откинулся на спинку стула, положив руки на стол. – Чему обязан столь приятному визиту?

Глядя на Торина, всегда изумляешься. Плененный в своем зеркале, он будто бы сидит за столом в центре комнаты Военного совета. Но в действительности стол пуст. Хотя я вижу этот феномен всю жизнь, тем не менее по-прежнему ловлю себя на том, что поглядываю туда-сюда, словно Торин чудесным образом перемещается на нашу сторону.

От этой мысли у меня снова разболелась голова. В свое время Торин был чрезвычайно могущественным темным волшебником. Никто не знает, какое заклинание он пытался сотворить, когда попал в зеркало, но одна из моих предков, Эвис Брэнник, застала его там и соответственно о нем позаботилась.

Наверное, тут сыграло свою роль и то, что Торин время от времени изрекал пророчество. За минувшие годы его способность видеть будущее пригодилась некоторым Брэнникам: легче сражаться с ведьмой или феей, когда знаешь, что она собирается предпринять.

Но я пришла не затем, чтобы узнать свое будущее. Забравшись на стол, я села по-турецки и подперла рукой подбородок.

– Сегодня вечером меня укусил вампир.

Нахмурившись, Торин подался вперед.

– О, – произнес он, как только разглядел след от укуса. – Так и есть. Вот… Какое слово вы употребляете?

– Дерьмо.

Торин кивнул.

– И тем не менее. – Он принял ту же позу, что и я, рубиновый перстень на мизинце сверкнул в тусклом свете. Лохматые русые волосы упали ему на лоб, обнажились в улыбке кривоватые зубы. – Расскажи мне все от начала до конца.

Я так и сделала, как и всегда с тех пор, как стала достаточно взрослой, чтобы ходить с мамой и Финли на задания. Было что-то… не знаю, успокаивающее в пересказе этой истории Торину. Я знала, что он не цепляется ко всем просчетам в моих действиях, не акцентирует внимание на тех моментах, когда я должна была, образно говоря, повернуть направо, а свернула налево.

В отличие от мамы Торин ни разу не нахмурился в продолжение всего повествования. Наоборот, он прищелкнул языком, когда я описала логово Паскаля, состроил гримасу при упоминании блеска для тела и поднял брови, когда я рассказала, как бросилась за вампиром вверх по лестнице.

– Но с тобой все будет в порядке. И ты осталась жива для новых сражений.

Вздохнув, я перебросила косу на грудь и принялась теребить ее кончик.

– Да, но если бы не подоспела мама… Она считает, я не должна ходить на задания одна. А я считаю, что должна. Сегодня дело пошло немного не так, но если бы она немного больше мне доверяла…

– Если бы она полностью тебе доверяла, то не последовала бы за тобой, а значит, не вмешалась бы в нужный момент, – пожимая плечами, заметил Торин. – А ты, моя очаровательная Изольда, или лишилась бы всей крови на поистине отвратительном ковре, насколько я могу догадываться, или стала невестой вампира. – Он сузил глаза. – Ни та ни другая участь тебе не годится. Да и мне, если на то пошло.

Его слова запали было мне в душу, но я отмела их. Торин являлся частью моей жизни, в общем, всю жизнь. Когда мама и Финли уезжали разбираться с очередной проблемой, он составлял мне компанию. А после исчезновения Финли он стал единственным, с кем я могла поговорить о сестре. Потому-то мелочное подозрение, за которое ухватился Паскаль, так сильно меня беспокоило.

– Твоя мама просто переживает за тебя, – сказал Торин, прерывая мои размышления. – Она потеряла одну дочь. Уверен, мысль о потере и другой кажется ей ужасной.

– Знаю, – ответила я.

Чувство вины навалилось с новой силой. А если бы я погибла сегодня вечером только потому, что позволила глупому вампиру залезть в мои мысли? Что бы тогда было с мамой?

Освободив от резинки кончик косы, я принялась расплетать ее. Тонкое облачко оставшейся от вампира золы поднялось с прядей волос. Фу. Очевидно, контакт с Паскалем оказался теснее, чем я думала.

Сморщив от отвращения нос, я спрыгнула со стола.

– Ну ладно. Душ, кровать. Спасибо за разбор полета.

Торин слегка взмахнул рукой, кружевная манжета взметнулась, открывая запястье.

– В любое время, Изольда.

Уже у двери я обернулась.

– Торин, ты… – Я умолкла, не зная, как закончить. В итоге глубоко вздохнула и с излишней поспешностью спросила: – Ты клянешься, что ничего не знаешь о Фин, да?

Я задавала этот вопрос и раньше, в ту ночь, когда исчезла Финли. В том домике-развалюхе не было никаких других следов моей сестры, кроме ремня. Но там висело зеркало. Большое, в массивной деревянной раме, с которой ухмылялись резные херувимы. И хотя это могло быть игрой света, мне показалось, что стекло чуть поблескивало.

Но я была так перепугана в ту ночь, растеряна, расстроена, что не могла сказать наверняка.

У себя в зеркале Торин подошел к самому стеклу.

– Нет, Изольда, – произнес он на удивление мягко. – Я не знаю, где твоя сестра.

– Хорошо. – Я провела ладонью по волосам, испустив долгий вздох. – Ясно. Понятно.

Нащупала выключатель и погасила свет.

Из темноты Торин добавил:

– Кроме того, Финли никогда меня особо не интересовала. Ведь она не та Брэнник, которая выпустит меня на свободу, верно?

Удивительно, что я смогла заговорить, несмотря на пересохшее горло.

– Этого никогда не произойдет, Торин. Может, я и любезнее с тобой, чем мама или Фин, но ты будешь разговаривать из этого зеркала с моими правнуками.

Торин только рассмеялся:

– Я видел то, что видел. Придет время, когда ты наконец освободишь меня из этой проклятой стеклянной тюрьмы. Ну а пока иди, вымой дух вампира из своих волос и хорошенько отдохни.

Завтра тебя и Эйлин ждет захватывающее путешествие.

– Куда мы едем? – требовательно спросила я. – Что ты видел?

Но ответа не последовало.

Духи школы

Подняться наверх