Читать книгу Только здесь - Рейчел Коттон - Страница 7

Глава 5

Оглавление

Тем же вечером, когда Тео решил сказать мне, что иногда он разговаривает во сне, я встревожилась. Я тут же мысленно представила, как поздней ночью родители услышат доносящееся из моей комнаты бормотание мальчика. И мне стало еще страшнее, пугала даже всякая ерунда. Я считала, мы в безопасности только ночью, когда все спят, и нас никто не может раскрыть.

– Ты слишком много переживаешь, – пробормотал он, когда я стала докапываться до его спальных привычек, мой ум лихорадочно работал. Тео перевернул страницу книги, которую читал. Он пытался меня игнорировать, а я тем временем непрерывно расхаживала по комнате.

– Вообще я делаю это очень редко. Это случается, только когда мне приснится особенно плохой или хороший сон, вот и все.

Может быть, я и правда слишком сильно волновалась, но у меня имелась такая привычка. У нас всех есть дурные привычки, и моей определенно было слишком серьезно все обдумывать. Но легче сказать, чем сделать и выкинуть это все из головы.

И на следующий день рано утром меня разбудили именно разговоры Тео во сне. Сначала его бормотание показалось мне бредом. Он пробормотал несколько слов – довольно громко, и еще раз сильно всхрапнул, а затем снова затих. Каждый раз, как он замолкал, я закрывала глаза, но проходила минута, и он начинал сначала, лопоча все новую абракадабру, что не сильно способствовало успокоению моих нервов.

Но чем дольше он говорил, тем больше я разбирала его слова, до тех пор, пока он не сказал нечто – и это прозвучало настолько отчетливо в утренней тишине, что я почувствовала, как на мгновение мое сердце замерло.

– Роуз…

Услышав, как с его губ слетает мое имя, я резко подпрыгнула в кровати и метнула на него взгляд, чтобы проверить, спит ли он. Естественно, Тео лежал на прежнем месте, его глаза были закрыты, а рот открыт. Он еще несколько раз легонько всхрапнул, а затем опять пробормотал мое имя.

– Роуз…

И в том, как он это произнес, было столько деликатности и нежности – как будто ему снился хороший сон со мной; у меня в животе запорхали бабочки, и я против воли улыбнулась.

Это помогло мне поставить на место еще несколько кусочков пазла, который представлял собой Тео Локхарт, пазла, который я собирала с тех самых пор, как он пришел сюда три дня назад. Картина становилась все яснее, и я осознала, что чем больше я о нем узнаю`, тем больше мне хочется. Я хотела узнавать о нем тривиальные вещи. Мне нравилось, что я знаю: он не любит пить перед сном горячий шоколад, потому что для него это равносильно дозе кофеина и он всю ночь не может заснуть. Мне нравилось, что я знаю: в уме он постоянно сочиняет обо всем рифмы. Двигаясь по моей комнате, он часто напевал их про себя. И мне нравилось, что я знаю: иногда он говорит во сне.

Мне хотелось знать о Тео все. Он был пазлом, который я собиралась собрать.

Но его было непросто раскусить. Тео Локхарт, несмотря на его новый статус моего соседа по комнате, оставался для меня загадкой. Он всегда держался сам по себе. Я читала в его взгляде легкую панику, и когда он говорил, то выбирал слова с осторожностью, как будто боялся, что слишком многое выдаст. Он хотел оставаться загадкой, потому что всегда ею был. Его никто по-настоящему не знал, а те, кто думал, что знают его, знали всего лишь мелочи.

Подумать только, я даже не знаю, почему он у меня в комнате, я не знаю, почему он убежал и почему попросил у меня помощи. Мне стало страшно, когда я это осознала. Я рискнула ради него всем, нарушила столько правил, которым всегда следовала, и нарушила все свои границы комфорта. И я даже не знаю, ради чего.

Ну, это было не совсем так, я знала, что делаю это ради Тео. Это все было ради Тео.

Я наблюдала за тем, как он ворочается в спальном мешке. Он еще несколько раз пробормотал мое имя, а затем глубоко уснул, комната наполнилась его шумным храпом. И тогда я поняла, что мне не заснуть и что бабочки у меня в животе никуда не исчезнут.


– Он снова на тебя смотрит, – пробормотала на ухо Грейс, вручая мне пачку флаеров, ее взгляд был прикован к кому-то у меня за спиной.

Я склонила голову влево и, скосив глаза, увидела Тристана. Казалось, он застыл в сторонке, в то время как его друзья болтали друг с другом и ждали, что их опять отправят на поиски.

– И что? Это имеет значение? – спросила я, изо всех сил стараясь говорить тихо.

Грейс округлила глаза и строго на меня посмотрела.

– Он хочет пригласить тебя на свидание.

– Что-о? – задохнулась я. Мои щеки стали ярко-красными. – Нет, не хочет.

Но я знала, что это правда. Это продолжалось всю неделю – когда он был недалеко, то наблюдал за мной и подходил, чтобы начать разговор. Грейс постоянно меня подразнивала, все время подшучивала надо мной, когда Тристана не было рядом, и складывала губы в притворном поцелуе у него за спиной, когда он подходил.

– Он тебе нравится? Если все-таки пригласит на свидание, ты скажешь «да»? – с нажимом спросила она, не отводя от меня взгляд.

Я открыла рот и автоматически закрыла его снова, у меня пропал дар речи. Я опустила голову и посмотрела на мальчика, глядящего на меня с передовицы флаера.

– О господи, он и правда тебе нравится, – Грейс открыла рот от удивления. – Ты так сильно покраснела!

Я смотрела в пол, отчаянно пытаясь спрятать свои покрасневшие щеки, перекинув волосы так, чтобы они закрыли лицо. Но было уже слишком поздно.

– Кто бы мог подумать, что ты можешь так покраснеть из-за мальчика, – Грейс покачала головой и игриво улыбнулась. – Он тебе и правда небезразличен.

Я начала было возражать, но Тристан позвал меня со своего места, и это заставило всех замолчать.

– Эй, Роуз!

Когда он направился к нам, Грейс жеманно мне подмигнула. Она забрала половину флаеров из моей пачки и крепко прижала их к себе.

Казалось, Тристан заметил Грейс только несколько секунд спустя после того, как подошел, и на его лице отразилось разочарование.

– О, привет, Грейс. У тебя все в порядке?

– Хорошо, как никогда, Тристан. Спасибо, – она улыбнулась. – На самом деле я думаю, мне пора идти и снова начинать поиски. Скоро увидимся, Роуз.

Перед тем как убежать, Грейс еще раз нарочито мне подмигнула, я не сдержалась и округлила глаза, отвечая на ее сдержанный смешок. А потом она убежала и присоединилась к остальным поисковикам. Тристан даже не посмотрел ей вслед.

– Ну… – Тристан неуклюже поднял руку, чтобы почесать шею. – У тебя все в порядке?

– Я в порядке, спасибо, Тристан, – сказала я и посмотрела на наручные часы. До того момента, как стемнеет, оставалось совсем немного, а я хотела раздать все свои флаеры и как можно скорее вернуться домой к Тео. – Тебе в чем-то нужна моя помощь?

Если Тристан и до этого вел себя неловко, то это было ничто по сравнению с тем, как он вел себя сейчас. Он все время шаркал ногами и смотрел на них, нервно облизывая губы.

– Вообще-то, я просто хотел убедиться, что у тебя все в порядке, – выдал он и, собравшись с духом, снова посмотрел на меня. – Я имею в виду все то, о чем мы говорили на днях.

Я нахмурилась.

– А о чем мы говорили? – начала было я, но затем мой взгляд упал на флаер, который я держала в руках, и хмурое лицо Тео ответило на этот вопрос. Взгляд Тристана последовал за моим, и я почувствовала, что он снова пялится на меня, чтобы прочитать выражение моего лица.

– Я не могу поверить, что уже пять дней с тех пор, как он… – Тристан запнулся. Его фраза повисла в воздухе, незаконченная.

Я никак не могла оторвать взгляд от флаера, мне стало тяжело дышать, а сердце билось все быстрее c каждой проходящей секундой. Меня захлестнуло чувство вины от осознания того, что этот мальчик ждет дома, в то время как все остальные его ищут, и я чуть не задрожала, когда Тристан подошел на шаг ближе.

– Подумывают о том, чтобы организовать пресс-конференцию с его родителями, – сказал Тристан. Его голос был не громче шепота. – Хотят, чтобы бедолагу разыскивало больше людей. Это все может оказаться гораздо серьезнее, чем все изначально думали.

И только в этот момент я осознала, как мало времени мне остается провести с Тео. Я волновалась только о том, как бы нас не поймали, и у меня не оставалось времени на то, чтобы поразмыслить о чем-то еще. Но чем дольше Тео находился у меня, тем сильнее я к нему привязывалась. Я даже не думала о том неизбежном моменте, когда ему придется снова отправиться домой. Сейчас я почти хотела, чтобы он не уходил никогда, в то время как поначалу я только об этом и мечтала.

– Ты в порядке?

Я резко вскинула голову и встретилась глазами с обеспокоенным Тристаном, через силу улыбнулась.

– Я в порядке.

Он кивнул.

– Знаешь, это очень трогательно, то, что ты так о нем переживаешь, хотя вы и не были близки. Не то чтобы это имело какое-то значение, – он прочистил горло. – Но знаешь, таких людей поискать. Ты очень неэгоистичный человек, Роуз.

Я видела, что сейчас произойдет, и отчаянно пыталась от этого уклониться.

– Ой, не знаю…

– Так и есть. На самом деле, отчасти поэтому ты мне и нравишься.

В глазах Тристана появилась уверенность, и уголки его губ поползли вверх, он слегка улыбнулся.

– Еще и поэтому я хотел пригласить тебя на свидание в эту пятницу.

Он уставился на меня с надеждой, отчаянно пытаясь распознать мою реакцию, чтобы получить ответ на свой вопрос. И тем не менее я обнаружила, что не могу на него взглянуть. Единственное, на чем я могла сфокусировать взгляд, так это на флаерах, которые я все еще сжимала в руках, теперь они были измяты.

– Мне очень жаль, Тристан, – начала я, наконец заставив себя взглянуть на него. – Но я должна сказать «нет».

– Ох, – Тристан постарался скрыть удивление и разочарование, но ему это не удалось. – У тебя есть для этого какая-то конкретная причина?

– Это никак не связано с тобой, – уверила его я, пытаясь выказать максимум искренности и чувствуя себя при этом не в своей тарелке. – Я просто не думаю о тебе в таком смысле.

Тристан посмотрел на меня, выражение его лица было нечитабельным. А затем его глаза блеснули, он понял.

– Тебе нравится кто-то другой.

Я открыла рот от изумления. Тристан улыбнулся мне со знанием дела, как будто знал меня лучше всех. Прежде чем я успела возразить, он выставил вперед руку:

– Ты ничего не должна мне объяснять, Роуз. Подробности ни к чему. Но совершенно ясно, тебе нравится кто-то другой.

Я все еще не находила слов, мои эмоции оказались мне непонятны несмотря на то, что они были ясны взглянувшему на меня Тристану. На его лице не осталось больше и намека на разочарование, а только самодовольная улыбка, будто он знал, что поймал меня.

Мой ум лихорадочно работал. Но было совершенно ясно, что Тристан не хочет стоять рядом и ждать, пока я разберусь в своих чувствах, поэтому секундой позже он развернулся и направился обратно к подзывавшим его друзьям.

– И, Роуз, – Тристан остановился и оглянулся на меня. – Ты никогда не знаешь заранее, если признаешься в этой любви самой себе и расскажешь ему о своих чувствах, может быть, выяснится, что и ты ему тоже нравишься.


Тео встал с пола и подошел к моему книжному шкафу, чтобы поставить на место последнюю прочитанную книгу.

– Знаешь, – он обернулся и посмотрел на меня – я лежала, распластавшись на кровати. – Мне кажется, я тебе этого никогда не говорил, но мне по вкусу твоя спальня.

– Это что, шутка такая? – спросила я, переворачивая страницу учебника по биологии и просматривая убористый текст.

– Нет, – поспешно пояснил Тео. Когда я начала отвечать на один из заданных на дом вопросов, он по-прежнему смотрел на меня. – Я хочу сказать, твоя спальня сильно отличается от того, что я себе представлял, но в лучшую сторону.

Моя комната была очень скромной и, за неимением другого слова, пустой. Голые стены однородного кремового оттенка, двуспальная кровать с белым одеялом, маленький голубой коврик, лежащий в центре комнаты на деревянном полу. Вся остальная мебель – платяной и книжный шкафы, а также письменный стол тоже были кремовыми. Комната не маленькая, но в ней умещалось так много крупногабаритной мебели, что она казалась полностью заставленной. Сильнее всего бросался в глаза книжный шкаф. Это настоящая махина – больше, чем моя гардеробная, и доверху набит книгами всех размеров и форм. Даже журналы о пони, которые я обожала в десятилетнем возрасте, все еще стояли на полках.

– В самом деле? – я отложила шариковую ручку и села, чтобы взглянуть на него. – А чего ты ожидал?

Он виновато улыбнулся.

– Честно? Что все будет розовым. И я думал, ты куда более организованная, – он указал на мой письменный стол, неряшливо заваленный обрывками бумаги, разномастными карандашными стаканчиками и всякой всячиной. – Но меня приободряет, что ты такая же безалаберная, как и я.

Он подошел к книжной полке, взял с нее первый попавшийся роман и пролистал его; я оставила на страницах сотни пометок.

– И я никогда не думал, что ты пишешь в книгах. Сказать по правде, я считал, так никто больше не делает, один только я.

Я пожала плечами.

– Честно говоря, я ни за что не позволила бы себе такого с любимыми книгами, так что далеко не все они исписаны. Так делала моя мама, думаю, я унаследовала эту привычку от нее. Но я пишу только карандашом. Никаких шариковых ручек или маркеров.

Тео кивнул и продолжил расхаживать по комнате, подойдя к письменному столу, он остановился и оглядел всякую всячину, которой была замусорена его поверхность. Он подобрал пару ручек и поставил их обратно в стаканчик для карандашей, рассмотрел обложки учебников.

– Моя комната меньше, – рассеянно сказал он, подобрав еще одну ручку и читая помещенный на нее логотип. – Родители никогда не позволяли мне оформить собственную комнату по своему вкусу, и раз я мальчик, они решили сделать все серым. Серым! У меня не хватило духа признаться им, что я ненавижу этот цвет, – он отрывисто рассмеялся.

– Вообще-то, когда мы въехали в дом, эта комната именно так и выглядела, – сказала я и перевела взгляд на кремовые стены. – Я просто хотела привнести в нее что-то личное, но вместо этого она стала просто неряшливой.

– Нет, – поправил меня Тео. – По ней видно, что тут кто-то живет. Мой отец одержим чистотой, поэтому если бы он увидел, что я где-то развел беспорядок, у него случился бы припадок. Но я думаю, беспорядок свидетельствует, что комната по-настоящему твоя. Ты имеешь право делать в ней что хочешь, – он повернулся ко мне и вымученно улыбнулся. – Извини, это довольно нехорошо с моей стороны – ты пытаешься делать домашнее задание, а я обсуждаю спальни.

На самом деле мне было очень интересно послушать про комнату Тео, в кои-то веки мне представился шанс узнать что-то о его семейной жизни. Но я постаралась вести себя как ни в чем не бывало, просто пожала плечами, взяла ручку и начала снова писать в тетради.

– Значит, твои родители довольно сильно тебя контролируют? – спросила я секундой позже, эта мысль не шла у меня из головы.

– Я думаю, они ничем не отличаются от других родителей, те тоже все любят контролировать. Но будучи ребенком, я никогда не слушался, поэтому мы часто ссорились. Отчасти поэтому я… – Он замолчал и покачал головой. – Неважно.

Неожиданно мне отчаянно захотелось попросить его продолжать. У меня появилось ощущение, что это могло бы пролить свет на то, почему он убежал. И меня одолело любопытство.

– Тео…

Но меня прервала пришедшая на телефон эсэмэска.

Тео оглядел мой стол и потянулся за лежащим в уголке мобильником. Он развернулся и протянул его мне.

– Тебя, Мисс Популярность.

– Это всего лишь Грейс, – без выражения сказала я, мой голос звучал уныло. – Можешь проверить, если хочешь.

Он нажал кнопку, и включившийся экран осветил его лицо. Я села, наблюдая за тем, как он читает эсэмэс, по глазам парня было совершенно невозможно что-то прочитать.

А затем он одеревенел. Тео молча стоял, я открыла было рот, чтобы спросить, в чем дело, когда он вскинул голову и посмотрел на меня.

– Грейс хочет знать, пригласил ли Тристан тебя на свидание? – сказал он не своим голосом и отвел от меня взгляд. Он бросил мне телефон. – Наверное, тебе следует ей сообщить.

Я с легкостью поймала телефон и сжала его в руках. «А на какой ответ ты рассчитываешь?» – спросила я про себя, но так и не осмелилась выдать это вслух.

Пока я отправляла Грейс ответную эсэмэску, воздух был наэлектризован от напряжения, Тео отводил от меня взгляд. Он развернулся на месте и с фальшивым интересом посмотрел на книжный шкаф, лишь бы не смотреть на меня. Я сжала свой рассказ о том, что произошло, до сообщения одной строкой и, обкусывая губу, отложила телефон в сторону. Я не представляла себе, что делать.

– Так пригласил? – небрежно спросил Тео.

Я взглянула на Тео и поймала себя на том, что хмурюсь. По-прежнему стоя ко мне спиной, он взял еще одну книгу и начал читать ее аннотацию.

– Что?

– Я имею в виду, он тебя пригласил? – Тео наклонил голову, чтобы взглянуть на меня. – Тристан? Он наконец-то позвал тебя на свидание?

Я почувствовала, что мне не хватает воздуха.

– Да, пригласил.

Тео резко повернул голову и посмотрел на книгу, которую держал в руках.

– Но я ему отказала.

Тео пошел с книгой обратно к своему спальному мешку. Он сел и скрестил ноги.

– Ты сказала «нет»? Почему?

Я скользнула на край постели, чтобы взглянуть ему в лицо, и свесила ноги.

– Он не интересует меня в этом смысле, – я пожала плечами. – А кроме того, у меня нет времени на свидания. Особенно теперь.

Как только последние слова слетели с моих губ, я вздрогнула, ожидая, что ответит Тео. Я не хотела, чтобы он подумал, будто стал для меня обузой или что повлиял на мою жизнь гораздо сильнее, чем хотелось бы, но, конечно же, он тут же именно так и подумал.

Он сел прямо, на его лице читалась озабоченность.

– Роуз, это же не из-за меня ты сказала Тристану «нет», так ведь?

– Конечно, нет, – тут же соврала я.

Но в глубине души я знала, что он имел в виду другое.

– Хорошо, – секундой позже Тео прервал молчание. – Потому что мне ненавистна мысль встать на пути твоего счастья.

Я не смогла сдержать тихий смех.

– Поверь, тебе не стоит об этом переживать, – сказала я. – К тому же я отказала Тристану, он мне не нравится.

– Не нравится?

– Нет, не нравится, – я покачала головой, сгребла тетради и ручки с кровати и переложила их на стол. – Поэтому нет нужды волноваться, Теодор.

Я рассматривала беспорядок на столе и размышляла, не прибраться ли. Но боковым зрением я видела, как Тео смотрит на меня и на губах у него играет легкая улыбка.

– Что? – неуверенно спросила я.

Тео покачал головой.

– Ничего.

– Нет, – немедленно откликнулась я, стараясь на него надавить, чтобы он высказал, что у него на уме. – В чем дело?

– Просто… Ты единственная, кто называет меня полным именем, – признался он.

– Ой. Извини, – я даже не обращала на это внимание. – Я больше не…

– Я же не говорю, что мне не нравится, – Тео слегка покраснел. Он отвернулся от меня, снова отгораживаясь.

– Ок, – я решила никак не комментировать его совершенно явное смущение. – Тогда я и дальше буду так тебя называть.

Тео кивнул, и на этом разговор был окончен. Я вытащила из шкафа толстовку, которая мне велика, надела ее и подошла к окну, чтобы выглянуть на улицу. Солнце только начало садиться, и небо оказалось забрызгано розовым, желтым и оранжевым, цвета смешивались с белыми облаками и рисовали прекрасную картину акварельного заката.

– Родители скоро придут домой, – сказала я, посмотрев на наручные часы. – Лучше мне спуститься и приготовить нам ужин.

Я знала, Тео огорчается из-за того, что не может покидать мою комнату, но то утро, когда я разрешила ему спуститься, было исключением, и я не хотела, чтобы он к этому привыкал. Я боялась, что, если начну слишком часто разрешать ему спускаться вниз, он станет чересчур самоуверенным, а если он будет постоянно спускаться вниз, думая, что моих родителей нет дома, велики шансы, что нас поймают.

Я решила приготовить побольше еды, с тем чтобы следующим утром можно было съесть остатки. Я знала, Тео любит лазанью, поэтому именно ее я и намеревалась приготовить. Получалось, что его любовь поесть и моя любовь стряпать идеально друг друга дополняют, особенно когда мне не надо стряпать обед на себя одну.

Все то время, что я была внизу, я поглядывала на часы, но родители так и не появились, наверное, они до сих пор торчали на работе.

Когда я вернулась, Тео все еще сидел на том же месте и терпеливо ждал моего прихода. Я тут же вручила ему тарелку с лазаньей и отмахнулась от благодарностей.

Большую часть ужина мы провели в молчании, до тех пор, пока Тео не положил вилку и нож на тарелку и не прочистил горло.

– Действительно вкусно, – сказал он, указывая на почти пустую тарелку.

– Спасибо.

Последовала пауза, я ела, а Тео смотрел на меня, будто обдумывая, стоит ли добавить что-то еще. В конце концов он прочистил горло и назвал меня по имени, чтобы привлечь мое внимание.

– Роуз.

– Да? – сосредоточенно спросила я, накручивая на вилку пасту с фаршем.

– Ты думаешь, я поступаю глупо? – он помедлил, а потом пояснил: – Я имею в виду то, что я прячусь.

Я постаралась скрыть свое удивление. С тех самых пор, как он появился у меня на пороге, Тео как мог избегал разговоров о своем исчезновении, и то, что он заговорил об этом, заставило меня отвлечься от еды.

– Тео, – мягко начала я. – Я понятия не имею, почему ты это сделал, поэтому не могу делать вид, будто понимаю всю суть. И, может быть, я знаю тебя недостаточно хорошо, но ты не из тех, кто чуть что, сразу убегает. Поэтому нет, я не считаю, будто ты поступаешь глупо. Ты просто потерялся.

Последовала долгая пауза, Тео смотрел в свою тарелку.

– Знаешь, я никому не рассказывал столько, сколько тебе, – тихо произнес он в следующую секунду. – Я имею в виду, о себе. Я просто…

– Не нужно объяснять, Теодор. Я понимаю, – прервала его я, улыбнувшись и понадеявшись, что улыбка вышла понимающей и легкой.

Он взглянул на меня, на его лице ничего не отразилось. Он посмотрел мне прямо в глаза и рассеянно откинул волосы.

– Ты считаешь, я потерянный?

Я на секунду задумалась, не зная, что сказать. Но затем я обрела дар речи.

– Когда мне было десять лет, я убежала из дома, – начала я, передвинувшись, чтобы сесть рядом с ним на его спальный мешок. – Мы с Брентом ужасно поссорились, и мои родители – они в тот момент были дома – оба встали на его сторону. Я так из-за этого расстроилась, у меня случилась истерика, я обвинила их в том, что им нет дела до других, собрала рюкзак и тут же ушла из дома.

Но о чем я не подумала, так это о последствиях своих действий. Мне было некуда пойти, и обо мне некому было позаботиться. Кончилось все тем, что я несколько часов бродила по улицам – до тех пор, пока меня не нашли родители. Я сидела на обочине и рыдала в три ручья.

И после того как они забрали меня обратно домой, я спросила маму, почему она вообще вернулась, и она сказала мне: «Роуз, когда бы ты ни потерялась, когда бы ни случилось так, что ты не можешь найти дорогу и тебе нужна моя помощь, я всегда рядом. Потому что пока есть люди, которые о тебе беспокоятся, тебя всегда найдут, где бы ты ни потерялась».

Я хочу сказать, Тео, что неважно, как ты сейчас себя чувствуешь. Ты всегда сможешь вернуться домой, потому что есть люди, которые о тебе беспокоятся.

С минуту Тео молчал, переваривая мои слова, и пока мы сидели рядом, он мягко привалился ко мне, касаясь меня плечом. Это было приятное молчание, и я поймала себя на том, что впервые по-настоящему расслабилась с тех самых пор, как согласилась ему помочь.

На самом деле, в последнее время я ощущала что-то отдаленно похожее на спокойствие, только когда Тео был рядом. Он походил на таблетку успокоительного, помогал мне расслабиться, а тем временем все больше вклинивался в мою жизнь – каждый раз, как мы вместе проводили время. Несмотря на постоянный страх, что его обнаружат, мы хорошо проводили время. На самом деле было удивительно, насколько хорошо мы поладили. Он оказался забавным, гораздо забавнее, чем я думала. Я поймала себя на том, что радуюсь, когда он увиливает от обсуждения всей серьезности ситуации, потому что чувствовала: я узнаю его лучше всего, когда мы говорим обо всем и ни о чем. Те моменты, когда мы обсуждали наши предпочтения в еде или когда он пытался пересказать мне сюжет одной из своих любимых книг, или когда признался, как ужасно плохо знает химию – приятно отвлекали от мира снаружи. И именно в такие моменты я и стала понимать, что страстно хочу, чтобы он остался. Тео стал моим наркотиком, моим удовольствием с оттенком вины.

Он повернул голову, взгляд его невероятных глаз упал на меня, и мне стало нечем дышать.

– Значит, тебе есть до меня дело? – спросил он, его ровный голос был музыкой для ушей.

Я с трудом соображала, когда он смотрел на меня вот так, его напряженный взгляд пронизывал меня насквозь, и все же я смогла кивнуть.

– Да, – прошептала я. – Есть.

Только здесь

Подняться наверх