Читать книгу Спасение души. Возвращение - Роб Миро - Страница 4

Часть II: Знакомый мир ч.2

Оглавление

Сев в автобус, я немного успокоился и пришёл в себя. Мне нужны были сводки о времени, пока меня не было на Земле, поэтому я решил навестить старого друга. Для этого мне пришлось тащиться в другой конец самого большого метрополиса на континенте Грандис. Путь был неблизкий. Алексу Райану тоже не повезло родиться Связующим, и у него никогда не было телефона. Да, бывают и такие…

Связующих тянет друг к другу, словно намагниченных. Согласитесь, если бы вы невольно оказались в центре сверхъестественных событий и увидели бы то, что другие не видят, то вы бы точно начали смотреть на мир другими глазами. Глазами, которые больше ни во что не верят. Глазами, которые теперь постоянно задают вопросы. Вы перестали бы глотать всю ту ложь, что вам скармливают по ящику. Перестали бы верить в президентов старых стран Продо и мэров новых метрополий Грандиса и Нумена, которых сами же якобы и избираете. Демоны скрываются прямо среди нас. Вы перед ними беззащитны и лишь ангелы – воины света, защитники Земли и мира людского, спокойствия и справедливости – стерегут и защищают нас от адской нечисти.

Чаще всего люди, увидев демона и ощутив исходящую от них ауру страха и ужаса, лишаются рассудка, начинают страдать манией преследования, паранойей и другими психологическими расстройствами. Свои жизни они почти наверняка заканчивают в смирительных рубашках. Те же, кому повезло сохранить рассудок, всеми возможными способами пытаются докопаться до правды и найти таких же людей, как они сами. Другого выбора нам просто не дано. Открыв глаза один раз, снова их закрыть уже невозможно.

Алекс был на год старше меня. Я знал его уже много лет. Можно даже сказать, что мне повезло больше чем ему: он был свидетелем смерти своей младшей сестры. Это было около шести лет тому назад, именно тогда, когда я впервые увидел цербера.

В тот злосчастный день Алекс и его сестра были в супермаркете, увлеченно разглядывая новые видеоигры. Они были очень близки. По вечерам они вместе усаживались смотреть фильмы или вдвоем гонять в свежеприобретенную игру. Саманте было пятнадцать лет. Казалось, вся жизнь была у неё впереди. Как и её брат, она собиралась поступать в колледж на факультет Новейших компьютерных технологий. Жизнь казалась беззаботной и счастливой; ничто не могло разрушить счастье брата и сестры. Их мать скончалась при родах девочки и Алекс поклялся, что всегда будет заботиться о ней, как о последнем наследии их матери. Я не представляю, как после потери сестры Алекс умудрился не лишиться рассудка. В тот день, разорвав границы между первым, самым верхним кругом Ада и реальностью, на Землю прорвался отряд демонов под предводительством тетраграмматона Сандальфона. И случилось это именно в том супермаркете.

Грамматон – это не имя. Это титул. Грамматонами называют Падших очень высокого ранга, обладающих почти безграничным мистическим потенциалом и запасом эссенции. В отличие от остальных высших Падших, которые заседают в своих неприступных замках, грамматоны предпочитают не задерживаться на одном и том же месте дольше нужного. Они – вечно что-то ищущие скитальцы. Грамматоны не подчиняются никому, кроме Сатаниэля. В своих странствиях они полагаются на использование чар и магии, нежели на грубую силу. Колдовство этих вольных мистиков позволяет им с легкостью пробивать барьер между Адом и Землей, и из-за непредсказуемости их появлений, райскому воинству сложно им противодействовать.

Между Землёй, Раем и Адом в нескончаемом тумане простирается измерение неопределённости – Тартарус. Демоны – это не ангелы. Они никогда ими не были. Они всего лишь творения своих владык – Падших, которые породили их в самых глубоких и тёмных уголках Преисподней. Именно Падшие и являются бывшими ангелами. Я не знаю, на какую дорогу должен встать ангел, чтобы пасть и быть изгнанным своими же сородичами, но я знаю, что после того как ангел сходит с предназначенного для него пути, он неминуемо попадает в Тартарус.

Из Тартаруса невозможно выйти. Это своего рода испытание для попавших туда. Те, кто не проходят его, становятся Падшими. Те же, кто выдерживают невзгоды пути, получают право снова занять свои места в армиях Рая. Считается, что это измерение было создано сразу же после падения первых братьев и служило для того чтобы дать ангелу шанс снова вступить на праведный путь. Могу только предположить, что даже великому Самаэлю пришлось его когда-то пройти…

Многие полагают, что наряду с миллиардами блуждающих душ, навсегда сбившихся с пути, в Тартарусе заседают Доминионы. Эти существа следят за балансом вселенной. Одним из таковых был Разиэль, Архивариус. Мало кто не знает его истории. Она передавалась от поколения к поколению Связующих тысячи лет, пока правда полностью не обросла выдумками и легендами.

Многие спускались в туман Тартаруса, чтобы найти Архивариуса и выведать его секреты, но возвращались ни с чем. Единственным исключением был Сандальфон, который стал одержим мыслью о запретных знаниях. После долгих блужданий, он наконец разыскал Разиэля.

Никто не знает, что выведал серафим у Архивариуса, но цену за эти знания он заплатил огромную. Для ангела Метатрона, который был послан покарать Сандальфона за дерзость, это было двойным испытанием: во-первых, он не соблазнился сам познать тайны Разиэля, а во-вторых, он поставил служение Раю выше своей любви к брату.

Неизвестно, почему Сандальфон прорвал барьер именно тогда и именно в торговом центре. Скорее всего, он что-то искал – возможно, очередную реликвию или артефакт, к которым у него было неописуемое тяготение и интерес. Я был спасён Диссидией как раз в тот момент, когда один из бешеных псов тетраграмматона был готов разорвать меня на части. Райанам повезло не так сильно.

Я помню наш разговор, как будто это было вчера. Я помню Алекса в тот вечер, когда он рассказывал мне про свою первую встречу с Падшим: «Лица его я не видел. Оно было скрыто под капюшоном его одежды, из-под которой торчало одно чёрное крыло. У его ног крутилась и скулила стая церберов. Они учуяли меня и Саманту, но в тот момент, когда стая бросилась к нам, нас ослепила вспышка яркого света. Я зажмурился; единственное, что я мог сделать, это крепче сжать руку Саманты. О происходящем вокруг я мог судить только по доносившимся до меня звукам. Был слышен грохот и звон металла. Затем было что-то похожее на шипение электричества. Когда всё затихло, я собрался с мужеством и открыл глаза… Поначалу я не смог ничего разглядеть. Но потом сквозь пыль и дым прорезался яркий свет. Первым, что я увидел, был огонь. От супермаркета не осталось и следа. Передо мной гордо стояли серафимы Михаила – Метатрон, Георг и Алексий, пристально глядевшие на меня. Метатрон взмахнул крыльями и, не задержавшись ни на секунду, улетел прочь. На лице у него были написаны отвращение и позор, – Алекс вытер слёзы и прокричал: – Это не Саманта должна была погибнуть в тот день, Ли! Я ненавижу их всех! Я ненавижу ангелов! Я ненавижу демонов! Я всех их ненавижу! Где был Создатель, когда его жалкие ангелы махали крыльями и мечами?! Где Он был, когда цербер разорвал мою малышку Саманту на части?! Где он был, когда до меня дошло, что всё это время я держал её оторванную руку?!»

Инцидент как всегда замяли, списав произошедшее на теракт и быстро подыскав свидетелей с козлами отпущения. Когда я познакомился с Алексом, он целые дни проводил в сети на разных интернет-форумах. Его больше не интересовало ничего, кроме правды, которая скрывается от большинства населения Земли. Ночами напролет он изучал разные теории заговоров и перечитывал сотни книг про религию и оккультизм в надежде связать всё это в одну упорядоченную схему. Он забросил учёбу, так как больше не видел в ней надобности. Работал где попало, но нигде не задерживался надолго.

Я был готов просидеть в автобусе хоть целый день, вспоминая все что я знал об Алексе, но водитель прервал мои мысли: «Эй там, в конце! Конечная остановка! Вы будете выходить или просто катаетесь?»

И вот я стою перед дверями квартиры Алекса. Это был многоэтажный корпус, и Алекс жил на самом последнем этаже. Я собирался постучаться, но вдруг вспомнил, что не видел его целых три года. Вдруг он больше здесь не живет? Как бы там ни было, я постучался. Никто не открыл. Я постучался ещё раз и снова безуспешно. Тогда я вспомнил, что Алекс был ленив до такой степени, что даже не открывал дверь для гостей. Для таких случаев у него был приспособлен ключ, спрятанный под половиком. По логике Алекса, друзьям и близким было ни к чему оповещать о себе стуком в дверь, а всем остальным входить в его дом совершенно необязательно. Для незваных гостей у него был припасен отцовский револьвер, с которым он никогда не расставался. Если же Алекс куда-то выходил, что случалось очень редко, то ключ он уносил с собой. Да и к тому же он придерживался девиза «чему быть, тому не миновать».

Я приподнял половик и обнаружил под ним все тот же немного заржавленный ключ. Дверь открылась так же, как и три года назад – медленно и со скрипом. «Некоторые люди никогда не меняются», подумал я. Дома у него было темно, впрочем, как и всегда. «Лекс? Ты здесь, дружище? – ответа не было слышно. – Алекс Райан! Ты дома?»

В самой отдалённой комнате я увидел свет от включённого монитора. Алекс сидел, положив ноги на стул. На нём были наушники: он слушал музыку. Я тихо подошел к нему и снял их с его головы.

– Эй, Лекс, как ты дружищ… – но договорить я не успел. Отшвырнув стул, Алекс метнулся в сторону и прижался к стене, глядя на меня круглыми глазами.

– Что за?.. Не смей ко мне подходить, чертово привидение!

Хотя мне и следовало ожидать такой реакции, она все-таки повергла меня в некоторую растерянность. Но при этом часть меня искренне забавлялась, глядя на отвисшую челюсть и выпученные глаза Алекса. Тем не менее, ситуацию надо было как-то разрядить, пока он не вспомнил о револьвере.

– Эй-эй, успокойся, посмотри на меня. Видишь? Я никакое не привидение. И я вовсе не мёртвый. Это же я, твой старый друг Льюис.

Челюсть Алекса начала понемногу возвращаться в исходную позицию.

– Ли, неужто это и вправду ты? Но как такое возможно, я не понимаю…

– И не ты один! Вставай в очередь! И кстати, я тоже рад тебя видеть, небритая ты образина!

Несмотря на свой возраст, Алекс был для меня кем-то вроде младшего брата-ботаника, которого у меня никогда не было. Он внезапно обхватил меня руками и уже с запоздалой радостью заголосил: «Мужик, я так рад тебя видеть! Но, Ли, я не понимаю, как же ты стоишь здесь? Я же был на твоих похоронах… И не только я! Все были! Все наши братья по несчастью: Сэм и Икар, Мэт и Джон, Раджеш, Нина и другие. Так объясни, как ты стоишь здесь и сейчас перед мной? – тут крик Алекса сорвался на фальцет. – И кого же мы тогда похоронили, черт возьми?!»

На этот раз я был действительно растерян. Я не знал, как дать другу логичный и вменяемый ответ. «Похоронили, говоришь? Знаешь, это даже забавно!». На моём лице появилась самая большая ухмылка за весь сегодняшний день и, к счастью, Алекс ответил тем же. Сбегав на кухню, он принес две бутылки пива.

– Спасибо, конечно, но ты ведь знаешь, что я его не люблю.

– Знаю, просто хотел проверить, ты ли это на самом деле…

– И что, я прошёл твой тест?

– Теперь я почти полностью уверен, что ты именно тот непьющий напыщенный и помпезный псевдо-интеллигент, которого я знал… И вообще, кто не любит пиво?

Следующие несколько часов, вплоть до самого рассвета, мы провели в болтовне. Алекс поведал мне последние новости. Он занимался анализом каждого странного явления, происходящего в метрополиях Грандиса. У него была своеобразная картотека этих явлений, занимавшая целую стену.

– Ты предлагаешь мне сесть и расшифровывать все это? Нет уж, давай по порядку. С чего всё началось?

– Около двух месяцев назад, я и Нина отправились в Домус Деи.

– В Священную Церковь Имперо?

– Да. Ты же знаешь, её отец там на должности кардинала, а это весьма высокое положение. Мы решили воспользоваться этим и попросили его предоставить нам кое-какие древние рукописи из архивов Имперо.

– Нина… как она?

– Если честно, то я толком не знаю. Мы давно не виделись. Но когда я её видел в последний раз, то она была такой же, как всегда – сильная, стойкая и так и не избавившаяся от своего варского акцента.

– Так ты хочешь сказать, что вы держали в своих руках что-то из архивов Церкви?

– Да, но недолго. Отец Нины и так многим рисковал. Мы сверили накопленные за последние годы данные – зафиксированные проявления демонической ауры, места странной сейсмической и вулканической активности, полицейские доклады о исчезновениях людей и тому подобное. С этим нам помог Сэм.

– А что, старина Сэм еще служит нашему славному городу? Сколько ему уже?

– Пятьдесят восемь. И хватит меня перебивать! Мы наверняка предсказали вторжение архдемона… – Алекс закрыл глаза, будто заранее зная мою реакцию, – и все вместе отправились в Смертный Легион.

– Что?! Вы серьёзно решились связаться с этими фанатиками? Да что на вас нашло? Вы что, с ума посходили за время моего отсутствия?

– Знаю, знаю, они еще те изуверы и у них слабовато с моралью, но всё же они самый сильный оплот людей. А к кому ты бы на нашем месте пошёл с такой важной информацией? К охотникам? К Гильдии? Может быть, к Архинквизиторам?..

Я фыркнул себе под нос, и Алекс продолжил:

– Как бы там ни было, мы пошли к ним и рассказали всё что знаем… – он снова прикрыл глаза, – и они предложили присоединиться к ним.

– О, Создатель! Только не говори, что кто-то из вас согласился?

– Я, Нина, Раджеш, Джон, Икар и Сэм – нет, но вот Мэт…

– И ты ему позволил?

– Поверь мне, я пытался его отговорить. Я говорил ему, что это не к добру и что лучше с ними не связываться, но он и слушать не хотел! Ты помнишь ту большую шишку, о которой я тебе раньше рассказывал? Кристиан Беккет, их предводитель?

– Ну и? Что с ним?

– Сначала он отказался нам верить, но потом всё-таки подумал и решил принять наше предупреждение всерьёз. В итоге нашу информацию передали ангелам, которые предотвратили вторжение и спасли много жизней. Думаю, именно это и повлияло на решение Мэта, когда они предложили нам присоединиться.

Поговорив с Алексом ещё немного об Ахмете, которого мы просто звали Мэтом, я собрался с духом и начал:

– Алекс, я хочу спросить…

– Знаю. Каролайн Ламента. Если честно, я удивлен, что ты не спросил о ней раньше.

– Как она?

– Я не знаю. Её… ну… её нет. Она исчезла. В прямом смысле этого слова. Её никто не видел со дня твоей смерти. Если честно, то я даже не знаю, что думать. Мы все тебя похоронили, но видимо, вместе с тобой она похоронила и частичку себя, поэтому и исчезла. Она даже на твоих похоронах не присутствовала. Никто не имеет ни малейшего понятия, куда она делась.

– А вы не пытались её найти?

– Конечно, пытались. За кого ты нас принимаешь? Сэм каждый день наводил справки о ней, и все без толку. Джон и Раджеш проверили все больницы. Мы даже морги прошерстили – всё безрезультатно. Но мы до сих пор не сдаёмся. Я постоянно копаюсь в сети, ища любую зацепку.

Я медленно встал, подошёл к окну и закурил: «Алекс, я должен найти Кару. И кажется, я знаю, где нам стоит начать искать».

Я посмотрел на часы, затем на копию висевшего на стене древнего портрета Диссидии, по которому несколько лет тому назад мы установили, кем был серафим при жизни, а потом снова в окно. Моросил еле заметный дождь. Дожди я любил, но они нагоняли на меня сон и усталость. «Мэт и Смертный Легион, значит…» – пробормотал я себе под нос, снова усаживаясь в кресло.

Ангелы не всесильны. За сохранностью баланса космоса и измерений следят Доминионы. Присутствие огромного количества неземных существ вроде ангелов и демонов чревато непредвиденными последствиями для нашего мира. Любая из сторон может сильно повредить границы измерений такими действиями. Разрывать всегда намного проще, чем сшивать.

Переходное пространство – опасная диковинка. Никто из смертных в точности не знает, что оно из себя представляет, но ходят слухи что оно из материи Тартаруса. Небесные воины ограничены в своих действиях; открытие порталов, ведущих из их Замков на Землю, требует много времени. Что же касается Владык Преисподней, то никто из нас достоверно не знает, какими средствами они открывают свои порталы.

Если какая-либо из сторон начнет слишком злостно нарушать границу, Доминионы сделают всё возможное, чтобы покарать нарушителей. В отличие от ангелов, Доминионы не являются хранителями Земли – во всяком случае, не напрямую. Они хранители баланса между всеми мирами и вселенной как таковой.

В случаях, когда земной, подземный и надземный миры сближаются слишком сильно, время теряет своё значение, а повседневная реальность быстро блекнет. Люди, попавшие в место искажения, исчезают; на их месте остаются лишь бестелесные души, которые для обитателей других миров не прочнее паутины или клубов дыма. Люди, которым повезло пережить демоническое вторжение и столкновение с ангелами, которое за этим неминуемо следует, возвращаются в реальный мир без каких-либо воспоминаний о произошедшем. Те же, чьи души были повреждены или рассеяны во время вторжения, погибают вскоре после возвращения в реальный мир от, казалось бы, случайных стечений обстоятельств – сердечных приступов, внезапно появившихся неоперабельных опухолей или несчастных случаев. Ведь без души телесная оболочка ничто. Уничтоженная таким образом душа просто исчезает, стирается с лица земли без шанса на освобождение. Но даже эти бедолаги могут получить ещё один шанс в нашем мире: любой ангел может пожертвовать частичкой собственной эссенции, отдав её смертному и тем самым восстановив целостность его повреждённой души. Тем не менее, создать душу человека с нуля не может ни одно живое существо.

Попавшие в искаженное пространство простые смертные просто не в силах что-то сделать или что-то изменить: у них нет такой власти. Единственное, на что их неподвижные души могут полагаться – ангелы-хранители, но и они не всесильны. Именно это отличает Связующих от обычных людей. Наш дар делает нас невосприимчивыми к искажению пространства и времени, позволяя нам сохранять нашу плоть и собственными глазами видеть весь ужас того, что творится на стыке миров. Смертный Легион в основном состоит именно из нам подобных.

Если ангелы-воины опаздывают или же, вступив в битву с демонами, её проигрывают, то даже страшно представить, что могут сделать посетители из Преисподней за короткое время. Именно в таких случаях инквизиторы из Смертного Легиона готовы пожертвовать своими жизнями ради того, чтобы выиграть хоть немного времени. Смертный Легион – глобальная организация и, насколько я знаю, она пользуется одинаковым авторитетом на всех трёх континентах.

Легион финансируется инвестициями из самых различных источников, от миллиардеров до банков метрополий. Отследить корни Легиона практически невозможно – либо эта организация существует с начала времён, либо она очень ловко заметает свои следы и плодит дезинформацию. Я склоняюсь ко второй версии. Сама организация действует вне закона, не подчиняясь никому, а её члены отлично маскируются. Священная Церковь Имперо долго конкурировала с Легионом и даже однажды попыталась прибрать его к рукам, но единственным результатом этой конкуренции было всего лишь «тесное межконтинентальное тактическое сотрудничество».

В богатых и старомодных семьях Связующих и по сей день принято отдавать своих одарённых детей на воспитание в Легион с самого малого возраста. Детям объясняют, что они владеют уникальным даром – привилегией, которая дается лишь немногим. Детей учат покорности, но одновременно дают понять, что они выше обычного закона. Они проходят тяжелую физическую и ментальную подготовку, вырабатывающую у них хладнокровие и необходимые навыки. Конечным результатом такой подготовки является самоотверженный и немилосердный фанатик, подчиняющийся кодексу, который был написан ещё его праотцами. По крайней мере, так было до поры до времени…

Связующие с многолетним опытом службы в рядах Легиона под конец получают невероятные привилегии и гордыми возвращаются в фамильные дома. Но если легионер изъявит желание остаться в организации, никто ему не будет возражать. И хотя работать оперативниками многим из них уже не позволяет их физическое состояние и возраст, это не значит, что ветераны бесполезны для организации: их опыт позволяет им заниматься планировочной деятельностью, а также работать под прикрытием высокопоставленными должностными лицами в различных структурах и органах. Дожить до их возраста уже само по себе является чудом и вознаграждением.

Почему я в свое время не примкнул к Легиону? Во-первых, я чрезмерно дорожу всеми своими друзьями – возможно, потому что у меня их не так уж и много. Во-вторых, я слишком своеволен – я мог знать, что правильно, а что нет и отличать хорошее от плохого, но при этом поступать по-своему, независимо от этих понятий.

Тем не менее, я часто думал о том, что бы произошло, если бы моя жизнь сложилась по-другому. Как бы она выглядела, если бы однажды мой друг не потащил меня в то заброшенное здание? В том здании я впервые понял, что не всё видимое для наших глаз является правдой, и не всё скрытое от них является вымыслом. В отличие от других, я не мог закрыть глаза на правду. После того как я её увидел, путь обратно был отрезан. Священные писания говорят, что Всевышний дал нам самое дорогое и самое важное: право выбора… вот только никакого выбора в тот день у меня не было.

Как бы там ни было, меня волновала судьба моего друга Мэта. Если он действительно вступил в Смертный Легион, то мне необходимо было лично поговорить с ним. Я уже не говорю о Каре – её я хотел найти больше всего на свете. Завтра мы пойдём в штаб Смертного Легиона, который был расположен именно в этом метрополисе, но сейчас у меня слипаются глаза.

Спасение души. Возвращение

Подняться наверх