Читать книгу Человек-магнит. Как голос, манеры и такт превращают знакомство в доверие - Роберт Стен - Страница 2

Взгляните на эту женщину. В ней нет ни красоты, ни блестящих изречений, ни выдающейся силы, способной вам служить; но все смотрят на нее с радостью; ее облик и впечатление благотворны. Хорошие манеры требуют времени, ибо нет ничего более вульгарного, чем спешка.

Эмерсон.

Обладая такой нежной, властной грацией, с таким чарующим присутствием и манерой речи.

Комедия ошибок.

Она – поистине изысканная леди.

Отелло.

Может быть, дело в красивой женщине? Да, иногда, но не всегда. Красота всегда привлекательна, но у красивой женщины есть то же преимущество, только оно есть у красивого мужчины – она сразу привлекает к себе внимание. Если бы она могла полагаться только на свою красоту, она бы не смогла удержать внимание.

Именно Бальзак напомнил нам о том, что почти все самые знаменитые любовные романы в истории были вдохновлены женщинами, имевшими заметные физические недостатки. Мадам де Помпадур, Иоанна Неаполитанская, Клеопатра, Ла Вальер – по сути, почти все женщины, которых романтическая любовь окутывала ореолом внимания, – не были лишены недостатков и даже слабостей, в то время как почти все женщины, чья красота описывается нам как совершенная, в конечном итоге оказались несчастны в своих любовных отношениях.

«Возможно, – говорит Бальзак, – люди живут скорее чувствами, чем удовольствиями. Возможно, очарование, чисто физическое, красивой женщины имеет свои пределы, в то время как очарование, по сути, моральное, женщины умеренной красоты может быть безграничным».

Правда это или нет, но женщины, безусловно, переоценивают влияние одной лишь физической красоты на привлечение и удержание мужчин. Мадам де Сталь, чье господство над сердцами всех, с кем она соприкасалась, хорошо известно, заявляла, что с радостью отдала бы все свои личные достоинства и все свои знания, если бы могла получить взамен красоту. К счастью для нее, ее желание не исполнилось, ибо, если бы это произошло, вероятно, ее царство ускользнуло бы из ее рук. Хотя у нее не было красивого лица, она обладала физическими и личными чертами, которые делали ее абсолютно очаровательной.

Для здравомыслящего человека нет ничего более пресного, чем тщеславная, безмозглая, бестактная красавица, чьи мнения – лишь отголоски чужих слов, и которая воображает, что одной лишь её красотой он будет прикован к её колеснице.

Красота сохраняется лишь на время, но после того, как взгляд мужчины насытится, ему нужно чем-то себя развлечь, и простой девушке, обладающей умом и тактом, не стоит бояться своей более красивой соперницы. Современные исследования доказали, что ни Сапфо, ни Аспасия, ни даже Клеопатра не были женщинами, которые привлекали бы к себе особое внимание благодаря своей физической красоте. Их высшее обаяние было интеллектуальным – обладание «безграничной способностью дарить», как выражается Плутарх, в плане изящества и мастерства.

Представление о том, что невзрачные девушки считаются «неприобретенными благами», не подтверждается доказательствами, поскольку мы постоянно встречаем жен, гораздо более невзрачных, чем большинство незамужних женщин, с которыми мы знакомы; и часто случается, что мужчина, имеющий красивую жену, влюбляется в крайне невзрачную женщину, обладающую определенным качеством обаяния, некоторой чертой приспособляемости, которой ему не хватает в своей партнерше.

Как пишет один из авторов журналаLippincott’s: «Можно с уверенностью сказать, что невзрачная девушка, при прочих равных условиях, скорее всего, получит меньше предложений, чем симпатичная, но с такой же вероятностью получит то единственное предложение, которое сделает её счастливой женой. Но все остальные качества за исключением красоты редко бывают одинаковыми у невзрачной и симпатичной девушки; по естественному закону компенсации, у невзрачной девушки есть либо какие-то врождённые, либо приобретённые способности, которых нет у другой, и которые проявляют своё очарование по мере знакомства. Красота лишь даёт старт в этой гонке».

Нередко случается, что красавица ошибочно ожидает, что поклонники будут её развлекать, и не прилагает усилий, чтобы ей угодить. Однако невзрачная девушка часто превосходит её в тактичности , поскольку, будучи вынужденной внимательно изучать человеческую природу, чтобы извлечь максимум пользы из общения, она учится полагаться на это знание в своих попытках угодить. Она не ослеплена восхищением и не чрезмерно уверена, получив его, в том, что сможет его сохранить.

Мадам Хадинг , поразительно красивая женщина, которая, следовательно, может обсуждать красоту, не вызывая подозрений, однажды сказала:

«Женщине очень не повезло, если ее успех обеспечен лишь красотой . Есть вещи, превосходящие красоту. Вкус, хороший вкус, ум, такт, здоровье – вот что нужно женщине, чтобы располагать к себе людей. А еще есть хорошие манеры – такие редкие, но так легко развиваемые. Быть утонченной, нежной, любезной, милосердной в мыслях и словах, умной – значит быть очаровательной, несмотря на непривлекательное тело и некрасивое лицо. Быть благородного происхождения, конечно, благословенно, но подняться выше низкого происхождения – это возвышенно. Величайший художник своего времени мог изобразить императрицу Жозефину лишь карикатурой, и все же сладость ее улыбки и очарование ее приятных и любезных манер увековечили ее имя. У счастья есть и другие цели, помимо богатства; в женском лице есть вещи прекраснее красоты».

Опять же, женщина, которая очаровывает, не обязательно молода. История полна рассказов о женщинах, которые были очаровательны и после среднего возраста. Самая истинная и сильная любовь не всегда вдохновляется красотой двадцатилетних. Восторг от шестнадцатилетние не подкрепляется старым опытом, который учит, что высшая красота не заключается в незрелости. ЛюдовикXIVженился на мадам Ментенон, когда ей было сорок три года. ЕкатеринаIIРоссийская была тридцати трех лет, когда захватила Российскую империю и очаровала лихого молодого генерала Орлова. Даже до самой смерти – в шестьдесят семь лет – она, казалось, сохранила ту же чарующую силу, ибо скорбь по ней была искренней среди всех, кто когда-либо знал ее лично.