Читать книгу Черный, как смоль - Салла Симукка - Страница 6

8 декабря
Пятница
4

Оглавление

«Только сбрендившего затейника мне и не хватало!»

Alla kvällar lät prinsessan smeka sig.

Men den som smeker stillar blott sin egen hunger

och hennes längtan var en skygg mimosa,

en storögd saga inför verkligheten.

Nya smekningar fyllde hennes hjärta med bitter sötma

och hennes kropp med is, men hennes hjärta ville ännu mer.

Prinsessan kände kroppar, men hon sökte hjörtan;

hon hade aldrig sett ett annat hjärta än sitt eget.[1]


Стихотворение «Принцесса»… Белоснежка читала его тихо, про себя. Знакомые строчки успокаивали ее. Она перечитывала изданный посмертно поэтический сборник Эдит Седергран «Landet som icke är»[2] так много раз, что знала его наизусть. По крайней мере, первые строки любого стихотворения тут же вызывали в ее памяти последние. Знакомые стихи действовали на нее, как мантры. Секрет их умиротворяющего влияния был в том, что слова поэтессы выстраивались друг за другом в правильном порядке, без резких сбоев ритма и других сюрпризов. Они как будто плыли одно за другим…

Прочитав письмо, Белоснежка почувствовала, что не может сразу идти домой. Неужели кто-то действительно следит за каждым ее шагом? Нужно было отбросить страхи и спокойно поразмыслить над случившимся. Скорее всего, эта анонимка – всего лишь чья-то жестокая шутка. Черный юмор. Пустая игра. Кто-то наверняка сейчас смеется, думая о том, как она испугалась, и вскоре откроется ей. «Ха-ха-ха, купилась!..»

Но что, если это письмо – не фальшивка? Если за Белоснежкой и вправду следит какой-то психопат, способный на кровавое преступление? Девушка не могла рисковать, отмахнувшись от такого письма. В ее жизни случилось столько всякого-разного, что она уже давно не сомневалась в странных способностях многих людей творить зло. В детстве она годами терпела бесконечные издевательства одноклассниц, затем ей довелось стать свидетельницей того, на какую жестокость способны люди, связанные с международным наркобизнесом… А нынешним летом, в Праге, она собственными глазами увидела, как харизматичный религиозный деятель, держа своих фанатичных последователей в страхе и строгости, спланировал массовое самоубийство…

«Только сбрендившего затейника мне и не хватало!» – печально улыбнулась Белоснежка.

Звуки вокруг нее были приятно тихими. Спокойные шаги, шорох страниц книг, тихие беседы, в которых не разобрать ни слова… Девушка знала, что, стоя у основания каждой балки в этом здании, можно услышать, что говорят у другого ее конца, несмотря на то, что, в принципе, он находится вне пределов слышимости. Рейма и Райли Пиетиля специально спроектировали Метсо, центральную библиотеку города Тампере, таким образом. Но Белоснежке не хотелось слушать ничьи личные разговоры. Она хотела быть под защитой безопасных знакомых звуков библиотеки, среди людей, но в то же время в одиночестве, хотела успокоиться и набраться смелости, чтобы пойти домой. Поэтому она и свернула в Метсо, находящуюся рядом с собором Алексантери, когда ушла из школы: оттуда до ее дома была всего пара минут пути.

Дугообразное здание библиотеки всегда нравилось Белоснежке как снаружи, так и изнутри. Между полками было достаточно свободно, чтобы пройтись, но при желании среди них можно было и спрятаться. Кроме того, в библиотеке было множество круглых столов и укромных уголков, где никто не помешал бы желающему уединиться посетителю.

Белоснежка хотела написать Сампсе смс-сообщение и попросить его прийти к ней после ужина и остаться на ночь. В любое время. Никогда раньше она так не делала, так что парень должен был бы очень удивиться. Но для этого ей пришлось бы солгать, а обманывать Сампсу она не хотела.

Нет, придется страдать этим вечером и ночью в одиночестве… А чтобы такие ночи не повторялись, надо как можно быстрее выяснить, кто сунул письмо ей в карман. И это тоже надо сделать одной.

Белоснежка думала, что больше она не будет такой одинокой, как раньше. И она в очередной раз ошиблась. Внезапно девушка почувствовала, как знакомые пустота и бездна снова развернулись в ее душе. Снова одна, и так будет всегда. Она уставилась в книгу, даже не пытаясь читать любимые стихи.

В этот момент ее окружил глубокий терпкий аромат хвойного леса, и чья-то теплая рука нежно погладила ее затылок:

– Эдит Седергран. Разве это не наша с тобою книга?

Белоснежка узнала, кто это, прежде, чем оглянулась через плечо. Она поняла это даже до того, как услышала голос этого человека. Ей были знакомы его запах и прикосновение.

Огонек.

Он стоял у нее за спиной, чуть сбоку. Улыбающийся. Настоящий. И еще больше, чем полтора года назад, похожий на мальчишку. Волосы у него стали еще короче и светлее, в позе появились новые спокойствие и самоуверенность… Тем не менее Огонек остался таким же, как раньше. У него были все те же глаза цвета синего льда, и Белоснежка за мгновение утонула в них, как будто разбился тонкий ледяной слой ее мыслей и она нырнула в прорубь чувств.

Буря эмоций охватила девушку. Ей хотелось прижаться к этому парню как можно ближе – тогда она решится рассказать ему все о письме, и о своем страхе, и о том, что произошло за тот год, что они не виделись. Рассказать о грусти и тоске, о снах и черных мыслях, а потом попросить Огонька защитить ее и спасти от одиночества, от зла… Увести его домой, раздеть его, раздеться самой, разбросать одежду по полу в коридоре и целоваться, целоваться, целоваться, жадно прижимая к себе каждый сантиметр его кожи. Загореться сильнее и ярче, забыть себя, забыть об окружающем мире, забыть то, что они оба – разные существа, потому что в объятиях они – одно целое, в этот момент они соединены без швов, без границ, в этот момент Белоснежке хочется гореть, гореть, стать на миг самим огнем…

Девушка сглотнула. Ее трясло. Она не могла проронить ни слова.

– Сколько лет, сколько зим… Какая приятная встреча! Пойдем хоть кофейку выпьем. Ты ведь не спешишь? – спросил Огонек, как будто говорить так в их ситуации было естественно.

– Нет, – отрезала Белоснежка.

– Хорошо. Пошли в кафе на последнем этаже?

– Я имела в виду, что не пойду пить кофе.

Огонек посмотрел на свою бывшую подругу с небольшим удивлением, но затем его лицо снова озарилось озорной улыбкой:

– Можно еще чем-нибудь заняться.

Девушка дрожащей рукой запихала книгу обратно на полку и натянула шапку:

– Не могу. Я спешу. Не могу тебя видеть.

Она слышала свое прерывистое дыхание, слышала, как нервно вырываются у нее изо рта слова.

– О’кей. А если в другой день? Ты наверняка не сменила номер телефона. Я позвоню или напишу, – голос ее друга был теплым и спокойным.

«Нет», – так надо было сказать Белоснежке. Она хотела так сказать… Нет, все же не хотела.

– Мне надо идти, – проговорила она. – Пока.

Ноги девушки торопились унести ее из библиотеки как можно быстрее и как можно дальше от Огонька. Она заставила себя идти. Быстро и целенаправленно. Не оглядываясь.

Лишь на улице, на свежем воздухе, Белоснежка поняла: ей надо было сказать, что у нее есть молодой человек.

Она не сказала этого, потому что нырнула в огненную и одновременно ледяную воду глаз Огонька – и на секунду забыла обо всем.


Я тебя люблю.

Эти три слова так просто произнести и так трудно объяснить. Я знаю их смысл. Выдохну каждое слово, и с ними выйдет часть меня. Скажу их тебе, и так в них перейдет часть тебя. Моя любовь передастся тебе. Это заставит воспылать прошлое еще прекраснее, сильнее, лучистее…

Я сделаю тебя ярче, как самую яркую звезду ночного неба.

Ты будешь целиком моя. Как будто в этом всегда был смысл. Это твоя судьба. И моя судьба.

Черный, как смоль

Подняться наверх