Читать книгу Жажда - Сандра Браун - Страница 7

6

Оглавление

Пока Оливия излагала свой план, который самым драматическим образом скажется на судьбе Лорен, девушка ворочалась в своей постели, тщетно пытаясь заснуть. Она беспокойно металась, и мириады мыслей роились в ее голове, вдребезги разбивая спокойствие, которое ей с трудом удавалось сохранять в доме Локеттов.

Оливия и Карсон были загадкой, разрешить которую она не могла. В какой-то момент Лорен казалось, что они понимают, какая она на самом деле, и принимают ее, но уже в следующий она чувствовала явную угрозу с их стороны. Карсон был добр к ней, но он служил Оливии. Оливия же относилась к Лорен со сдержанной холодностью, и это было самой слабой характеристикой ее поведения.

Вандайверы Лорен напугали. Она никогда не присутствовала при обсуждении сделок, и ее поразили черствость и неуступчивость Паркера. Что касается Курта, то он, вне всякого сомнения, был таким же алчным и тщеславным, как его отец.

Вспомнив этого молодого человека, Лорен задрожала, как от холода, несмотря на теплое одеяло. Он был по-своему красив, если нашлись бы ценители такого рода красоты, чувственной и грубой, но ее отталкивало его тяжелое, сильное тело, а от его елейного, вкрадчивого голоса ей становилось дурно. Она чувствовала, что от него тоже исходит угроза, но совсем не такая, какую она чувствовала в Джереде Локетте.

Джеред… сын Бена был распутником и негодяем, пьяницей и бабником, но почему Лорен все время думает о нем? Почему его длинное, худое тело так привлекает ее? Почему ее мучает желание дотронуться до него?

Лорен прошла инициацию и была посвящена в тайны процессов, происходящих в женском организме. Но Доротея Харрис объяснила Лорен только азы сложной науки, когда ей исполнилось одиннадцать лет, так что ее познания в вопросах секса были прискорбно скудными.

Ей было пятнадцать, когда она осознала, что между мужчинами и женщинами существует некое таинственное и странное влечение, некая непонятная реакция друг на друга. Однажды ей случилось быть на пикнике в честь возвращения участников испано-американской войны на Кубе. Она сидела с книгой в тени дерева, когда ее внимание привлекли молодой солдат и его хорошенькая жена. Лорен знала их обоих. Они прожили вместе всего несколько недель перед его уходом на войну.

Молодые люди сидели под соседним деревом, крепко прижавшись друг к другу. Они не разговаривали, но их взаимная любовь была очевидна. Они не отрываясь смотрели друг другу в глаза. Рука молодой женщины покоилась на бедре мужа, и кончиками пальцев она ласкала его. Тайком, из-под очков, Лорен наблюдала за ними и видела, как он взял ее руку, поднес к губам и страстно поцеловал ладонь. Потом снова положил ее руку себе на бедро и крепко прижал ее.

По какой-то непонятной причине сердце Лорен тяжело забилось. Она почувствовала, как все ее тело обдало жаром, и какое-то странное жжение в нижней части тела. Ее груди напряглись и заныли, а соски поднялись и отвердели под блузкой. Ей было неприятно и стыдно, что ее тело так бурно отреагировало на увиденное и что эта реакция возникла в интимных частях ее тела.

Мужчина наклонился и что-то прошептал на ухо жене. Она улыбнулась и кивнула. Он встал, протянул руку, чтобы помочь ей подняться, потом страстно поцеловал ее в губы. Лорен почувствовала, что ей стало трудно дышать.

Они обменялись улыбками и тихонько ушли с пикника. Они ни с кем не попрощались, и, видимо, Лорен была единственной свидетельницей их ухода.

Эти тревожные, но восхитительные ощущения, которые она испытала много лет назад, когда тайком наблюдала, как молодая пара обменивалась ласками, были почти забыты Лорен. Но, когда сегодня днем она неожиданно увидела Джереда Локетта, опирающегося о дверной косяк, они всплыли в памяти с поразительной живостью. Почему?

В янтарных глазах она прочла презрение к себе и была глубоко уязвлена этим. Что она сделала? За что он презирает ее? Даже полные ненависти, отвратительные слова, брошенные ей Уильямом, не ранили ее так, как этот понимающий взгляд и презрительный изгиб чувственных губ Джереда.

Он не сводил с нее глаз в течение всего обеда. Курт тоже наблюдал за ней. Но его взгляд был холодным и оценивающим, глаза же Джереда жгли ее, как языки золотого пламени.

Все ее тело трепетало под ночной рубашкой. Она закрыла глаза, но от этого образ Джереда стал еще более отчетливым.

Лорен снова мысленно переживала тот миг, когда его голова оказалась прижатой к ее груди. Она ощущала его дыхание на своем лице и пыталась представить, каково это, чувствовать его губы на своих губах. У нее вырвался глубокий, потрясший все тело вздох, и она застонала, уткнувшись лицом в подушку. Ей хотелось узнать это.

Настенные часы в кабинете пробили восемь. Настало утро, первое после обеда в обществе Вандайверов. В ушах Лорен бой часов звучал как предвестие несчастья, пока она сидела за столом с Карсоном и Оливией в ожидании Джереда.

Оливия с решительным видом, прямая и угрюмая, сидела за своим письменным столом. Карсон нервничал и явно чувствовал себя не в своей тарелке. Время от времени он вытирал влажный лоб льняным носовым платком. Лорен медленно и изящно пила маленькими глоточками чай.

После беспокойно проведенной ночи Лорен проснулась рано. Быстро надела свою тяжелую темно-бордовую юбку и бежевую блузку. Не дожидаясь Елены, небрежно собрала и сколола волосы на затылке и вышла из комнаты. Возможно, и не было смысла так спешить к завтраку, но Лорен не хотелось, чтобы Оливия сочла ее лентяйкой.

По дороге в столовую ее перехватил Карсон и попросил присоединиться к нему и Оливии в кабинете, где они уже раз принимали ее. Она продолжала считать эту комнату кабинетом Бена, потому что все в ней хранило отпечаток его личности.

Лорен вошла в кабинет следом за Карсоном и налила себе чашку чая, щедро насыпав туда сахару. Интуиция подсказывала ей, что предстоящий разговор потребует от нее немало сил. Полные щеки Карсона раскраснелись, и он избегал смотреть ей в глаза, когда передавал приглашение, которое Лорен сразу расценила как приказ. Нервозность Карсона передалась ей.

Атмосфера в кабинете была напряженной. Лорен сразу почувствовала это. Но почему? Она не могла ответить на этот вопрос. Может быть, после событий вчерашнего вечера они собирались вежливо попросить ее уехать. У них достаточно хлопот из-за этой железной дороги, и ей было бы понятно их желание избавиться от присутствия постороннего человека.

Неясно только, какую роль во всем этом играет Джеред, почему он должен присутствовать при разговоре? Она предпочла бы обойтись без его участия, хотя ему, несомненно, доставит удовольствие узнать о постигшем ее несчастье или об унижении, мрачно размышляла Лорен.

Услышав звук приближающихся шагов, Лорен вздрогнула. Сапоги протопали по холлу, дверь открылась, и Джеред вошел в комнату. Мрачно посмотрев на мать, он произнес:

– Раз уж ты вытащила меня из постели в такую рань, надеюсь, что дело у тебя важное. Но должен сказать, что вчера я поздно вернулся и чувствую себя чертовски скверно. Мне необходимо выпить кофе.

Он вышел, и, дожидаясь его возвращения, никто не проронил ни слова. Наконец Джеред появился с дымящейся чашкой кофе в руке. Сделав большой глоток, он тихо чертыхнулся сквозь зубы, видимо, кофе был слишком горячий.

В отличие от тщательно одетой и причесанной Оливии, Джеред не потрудился привести себя в порядок. Его волосы были взъерошены, а мятая белая рубашка небрежно заправлена в такие же мятые штаны. Сапоги, вчера сверкавшие как зеркало, сегодня казались старыми и поношенными. Он развалился в кресле в небрежной позе, которая была уже знакома Лорен. Ее и Карсона он совершенно игнорировал.

– Если бы дело не было важным, Джеред, я бы не побеспокоила тебя, – спокойно отозвалась Оливия, не замечая его подчеркнутой грубости. – Вчера вечером после отъезда Вандайверов у нас с Карсоном была продолжительная беседа. Мы пришли к некоторым выводам и приняли решение, о котором хотим сообщить тебе и которое, как я надеюсь, разрешит наши проблемы с Паркером.

Карсон снова вытер платком потный лоб и нервно облизал губы. «Если они собираются возобновить вчерашнюю баталию, – подумала Лорен, – я предпочла бы вернуться в свою комнату и заняться корреспонденцией Оливии. Или начала бы упаковывать свои вещи».

– Почему-то мне кажется, что я не одобрю ваш план, – сказал Джеред с каменно-спокойным лицом. – Ты знаешь мое отношение к этим ослам. Я не уступлю ни дюйма земли Локеттов.

– Мне они тоже не особенно нравятся, к тому же я им не доверяю. Но мне нужна эта железная дорога, Карсон разделяет мое мнение, и твой отец хотел ее построить.

– Бен не был настолько в ней заинтересован, чтобы позволить себе вступить в сделку с таким вором, как Вандайвер.

– Джеред, твоя мать пытается объяснить тебе, что нам стоит пожертвовать малым, чтобы получить большее.

Карсон смотрел на молодого человека почти умоляюще.

– Я знаю, почему ты не хочешь построить запруду даже на самом маленьком притоке Рио-Кабалло. Некоторые фермеры и скотоводы пострадают от этого, но мы сделаем для них все, что в наших силах. Мы не собираемся их разорять.

Джеред внимательно смотрел на Карсона, пока тот говорил, выражение его лица не изменилось, оставаясь таким же непреклонным, как и вчера вечером. Он сжал зубы, и Лорен заметила, как заиграли желваки у него на скулах.

Опустив голову, Джеред помешивал кофе и молчал. Глубокая морщина пролегла между сурово сдвинутыми бровями. Когда он снова поднял голову, лицо его совершенно преобразилось. Оно выражало упрек и отвращение, когда он переводил взгляд с матери на Карсона, и наконец опять приняло равнодушно-непроницаемое выражение.

– Делайте что хотите. Мне плевать. Вы оба вполне достойные партнеры Вандайверов, – с вызовом произнес Джеред, пожав плечами.

Он поставил чашку на стол и сделал движение встать, но Оливия удержала его:

– Постой, Джеред. Боюсь, все не так просто. Сядь.

Его решительное лицо выразило нетерпение, но он послушно уселся, положив ногу на ногу.

– Похоже, Джеред, твое отношение к строительству дороги очень интересует тех, кто собирается вложить деньги в этот проект. Твое вчерашнее поведение уже стало достоянием гласности. Не сомневаюсь, что оно только упрочит их нелестное мнение о тебе. Ты должен поддержать этот проект или хотя бы делать вид, что поддерживаешь. Строительство электростанции так же, как и строительство железной дороги, нуждается в твоем благословении, особенно теперь, когда ты наследуешь дело своего отца.

– Наследую? Да это курам на смех, – пробормотал он язвительно.

Оливия не обратила на замечание сына ни малейшего внимания.

– Конечно, Карсон и я будем вести дела до тех пор, пока ты не почувствуешь, что готов принять ответственность на себя. Но в глазах общества ты обязан выглядеть достойным продолжателем дела Бена Локетта, и этот образ должен выглядеть убедительно.

Оливия, сделав многозначительную паузу, продолжала:

– Вот почему мы считаем, что тебе следует как можно скорее жениться… И жениться на мисс Холбрук.

Ее последние слова повисли в воздухе, как бы поддерживаемые потоком различных эмоций, охвативших собравшихся в кабинете людей.

Кровь застучала в висках Лорен, в ушах зазвенело, ей показалось, что внутри у нее полыхает огонь, в то время как тело покрылось холодным потом.

Оливия по-прежнему оставалась безмятежно-спокойной. Она сидела невозмутимая и царственная, ожидая, пока верноподданные попросят ее вернуться к обсуждению важных государственных вопросов.

Взгляд Карсона метался от Лорен к Джереду и Оливии и снова возвращался к Лорен. Он не мог понять, какое впечатление произвело на девушку заявление Оливии. Она смотрела прямо перед собой, будто все чувства оставили ее.

Реакция Джереда удивила всех. Он вскочил и забегал по кабинету, сотрясаясь от приступа неудержимого смеха. Он хохотал, пока совсем не обессилел, уронив голову на подоконник.

Наконец, сделав несколько глубоких вздохов, он смог произнести:

– Ты не могла сказать это серьезно! Жениться на мисс Холбрук! Да я в жизни не слышал более веселой шутки и никогда так не смеялся.

Джеред вытер выступившие на глазах слезы, в эту минуту, как показалось Лорен, он стал поразительно похож на Бена. И только это воспоминание затронуло ее потрясенное сознание.

Оливия совершенно не смутилась и спокойно ответила:

– Я вовсе не шучу, Джеред, и, думаю, ты поймешь почему, если дашь мне закончить и все объяснить.

– Я не нуждаюсь в объяснениях, мама. Это абсурд! – вскричал Джеред. Он указал пальцем на Лорен: – Да у нее еще молоко на губах не обсохло.

– Мисс Холбрук уже двадцать. Бен говорил мне…

– Я говорю вовсе не о ее возрасте. Я говорю…

– Знаю, о чем ты говоришь, – заметила Оливия. – Это весьма не похоже на то, что ты заявлял раньше. Помнится, ты обвинил отца в том, что он тащит в дом свою шлюху, когда Бен рассказал нам о ней.

Лорен буквально задохнулась от гнева, потрясенная такой несправедливостью. Ведь Джеред даже не был с ней знаком! Какое право он имел так думать о ней! Прежде чем она успела набрать достаточное количество воздуха, чтобы выразить свое возмущение, Оливия снова заговорила:

– Мы сочинили достаточно правдоподобную историю о том, что она сестра твоего однокашника. Для пущей убедительности мы скажем, что ты влюбился в нее, когда гостил в их доме. Твой отец хотел сделать тебе сюрприз и пригласил ее сюда, и теперь ты не сможешь вынести ее отъезда. И вы оглянуться не успеете, как окажетесь женаты.

Она подняла руку, готовясь отмести предполагаемые возражения.

– Мы рассчитываем, что ты будешь вести себя скромнее… Но это не означает, что ты должен изменить образ жизни. Лорен образованная и воспитанная девушка, и женитьба на ней будет последним штрихом, необходимым для твоего нового имиджа.

Джеред прислонился к стене, скрестив ноги и сложив руки на груди. В голосе его звучала насмешка, когда он процедил сквозь зубы:

– Вчера вечером мы не произвели впечатления любящей пары. И неужели ты, черт возьми, рассчитываешь, что Вандайверы попадутся на эту удочку? Такие хитрецы, как они, вряд ли поверят этому фарсу.

– Мы скажем, что Лорен посчитала неприличным устраивать свадьбу сразу после смерти Бена и что вы из-за этого поссорились. – И, как бы отметая все дальнейшие возражения, констатировала: – Вы поженитесь немедленно. Достаточно ли ясно я выразилась?

Несколько минут Джеред спокойно смотрел на мать. Когда он заговорил, в его тоне не осталось и намека на веселье, голос был тихим и угрожающим:

– Почему, черт побери, ты все решаешь за меня?! Я уже готов согласиться с твоим планом строительства железной дороги, но тебе этого мало, ты еще хочешь навязать мне жену. Отрезаешь мне все пути. Черта с два!

Оливия улыбнулась довольной улыбкой:

– Думаю, в этом есть смысл, Джеред. Случилось так, что я слышала вашу ссору с Беном в ночь перед его смертью. Не хочешь ли сказать мисс Холбрук, почему Бен заманил ее сюда?

Джеред побледнел, в глазах его появилась боль. Он стоял прямо, опустив сжатые в кулаки руки.

– Нет?

Оливия повернулась к Лорен:

– Ну, Лорен, похоже, Бен предназначал вас для Джереда. Он притащил вас сюда в надежде, что ему посчастливится увидеть сына женатым, устроить его жизнь.

Она снова посмотрела на Джереда.

– Не кажется ли тебе, что есть в этом некая ирония судьбы? Наконец-то наши с отцом интересы совпали. А, Джеред? Ведь именно твой категорический отказ подчиниться его воле, твое обещание сделать пребывание здесь Лорен максимально невыносимым и вызвали у Бена сердечный приступ. Думаю, ты обязан выполнить последнюю волю отца, не так ли? – Она откинулась на спинку кресла и улыбнулась.

Джеред так сжал челюсти, что они казались каменными. Отвернувшись к окну, он пытался справиться с душившей его бессильной яростью.

Лорен никак не могла выйти из шока. Что здесь происходит? Почему эти люди говорят о ней как о неодушевленном предмете, который не может ни слышать, ни видеть, ни говорить? Бен пригласил ее сюда, чтобы женить этого бездельника?! Как он мог быть таким бессердечным?

И Оливия, и Джеред знали о его планах, возможно, и Карсон тоже знал. Все они были в сговоре и пытались обмануть ее. А как они унизили ее, высказывая притворное сомнение в ее добродетели.

Оливия обратила к ней жесткий взгляд своих холодных зеленых глаз:

– Лорен, мы еще не слышали, что вы думаете обо всем этом.

Было ясно, что этот вопрос она считала пустой формальностью. Оливия не терпела, когда ей возражали.

Видя, что Лорен не в состоянии говорить, Карсон неуверенно предостерег:

– Оливия, возможно, мы далеки от того, чтобы правильно увидеть и оценить ситуацию. Дайте им время…

– Нет, – возразила Оливия, – чем скорее, тем лучше, Карсон. Я не сомневаюсь, что, когда Лорен услышит, в чем состоит суть нашего предложения, она тотчас же согласится.

Лорен встретилась глазами с Оливией и почувствовала, как в ней поднимается страстное желание противостоять этой женщине. Она никогда не сможет заставить ее вступить в этот брак. Никогда.

Прежде чем Лорен успела открыть рот, чтобы высказать все, что она думает об этой семейке, Оливия снова заговорила:

– Лорен, не подумайте, что мы не предложим вам никакой компенсации. Вот наши условия. Вы не станете расторгать брак до тех пор, пока будет идти строительство железной дороги. Как только строительство закончится и мы отпразднуем это событие, вы вольны ехать куда пожелаете. За потраченное вами время и за все связанные с этим трудности мы заплатим вам двадцать тысяч долларов наличными.

– Я не возьму от вас ни цента, Оливия! – воскликнула Лорен, даже не поняв, что впервые назвала миссис Локетт по имени. Это последнее оскорбление переполнило чашу ее терпения. Оливия осмелилась купить ее согласие на брак с Джередом!

Она не обратила внимания на презрительный смешок, прозвучавший с того места, где стоял Джеред. Не спуская глаз с Оливии, Лорен хрипло прошептала:

– Это невозможно. Вы, конечно же, шутите!

Оливия смотрела на нее молча. Лорен перевела взгляд на Карсона, вытиравшего платком влажные руки. Человек у окна оставался неподвижным и, казалось, был погружен в раздумье. Он предоставил ей сражаться одной, в то время как им следовало бы объединиться, стать союзниками. Гнев придал ей храбрости.

– Я ни за кого не выйду замуж. Я вообще не хочу выходить замуж, – объявила она, вызывающе вздернув подбородок.

Оливия снисходительно рассмеялась:

– Моя дорогая Лорен, я вовсе не настаиваю на том, чтобы вы и Джеред сочетались браком в библейском смысле слова. Этот союз не обязательно должен увенчаться плодами. – И снова Лорен услышала презрительный смешок со стороны окна, где стоял Джеред.

– Я полагала, что наше предложение имеет некоторую привлекательность. Вам не придется возвращаться в этот мрачный пасторский дом, ведь верно? А когда вы покинете этот дом, то будете независимой женщиной со средствами.

– Я буду к тому же замужней женщиной, – произнесла Лорен.

Оливия уже не скрывала раздражения:

– Фиктивный брак можно легко аннулировать. Но сейчас речь не об этом. Думать надо о том, что в качестве жены Джереда вы будете вести совсем неплохую жизнь.

Оливия глядела прямо в лицо Лорен прищуренными зелеными глазами.

– Может быть, в Северной Каролине вас кто-нибудь ждет? И в этом причина вашего упорства.

– Нет, – прошептала Лорен. Она содрогнулась, вспомнив, как смотрел на нее Уильям. – Нет, – повторила она решительно и, почувствовав себя увереннее, бросилась в бой: – Если вы все время знали, зачем Бен вызвал меня сюда, почему не сказали об этом мне?

– Вот вам урок на будущее, Лорен. Собери всю возможную информацию, а потом храни ее до подходящего момента. Если бы обстоятельства сложились иначе, вы уехали бы через два месяца, так ничего и не узнав. – Она натянуто улыбнулась. – Конечно, Бен был романтиком и надеялся, что вы с Джередом понравитесь друг другу. В таких вопросах мой муж всегда был дурак дураком.

Лорен была потрясена ненавистью в голосе Оливии и не нашлась что ответить.

Оливия резко встала и заходила по кабинету.

– Если обсуждение этого вопроса закончено, я должна заняться необходимыми приготовлениями.

Она посмотрела на Джереда, потом на Лорен. Оба промолчали, и Оливия сделала Карсону знак следовать за собой. Прежде чем выйти из комнаты, Карсон похлопал Лорен по плечу и двинулся вслед за жесткими шелестящими юбками Оливии.

Лорен была в смятении. Почему она продолжает сидеть здесь?

Ей уже давно пора быть наверху и собирать свои вещи. Ей следовало немедленно бежать из этого дома. Она смотрела перед собой пустым, ничего не выражающим взглядом, а в мыслях у нее царил сумбур.

Из чего ей было выбирать? Она не могла вернуться назад, в Северную Каролину, встретиться с Уильямом и своими бывшими опекунами. Эта глава ее жизни была прочитана и закрыта. По крайней мере для нее.

Ей предстоит брак без любви, с совершенно чужим человеком. Но не навечно же. Зато у нее будет с чего начать, когда она расстанется с Локеттами. И уж как-нибудь она переживет позор развода. Возможно, ей даже удастся выдавать себя за вдову, если уехать достаточно далеко от Техаса. А тем временем она могла бы жить вполне прилично.

Что еще ей остается? Мелькнула мысль об Эде Треверсе и его любезном предложении оказать ей помощь.

Может быть, он мог бы достать ей место официантки в заведении Харви? Но Лорен тотчас признала эту идею никуда не годной. Ее умение развлекать гостей в приличном доме совершенно не годилось для работы официанткой в ресторане. Да и вряд ли она была способна бегать с тяжелыми подносами и спать в одной комнате с другими девушками, считая минуты уединения, если на таковые вообще можно рассчитывать.

«За» и «против» боролись в ее сознании, сменяя друг друга, но в конце концов она приняла положительное решение, и главным доводом было то, что сказала Джереду Оливия: «Бен хотел этого. Бен выбрал ее для своего сына». Почему? Ее мучила мысль, что ответ на этот вопрос она так и не узнает.

Лорен настолько погрузилась в свои мысли, что почти забыла о присутствии Джереда. Он так и стоял у окна спиной к ней. Почему он молчит?

Она посмотрела на Джереда, пытаясь угадать, о чем он думает, и таким образом хоть ненамного приподнять завесу будущего. Оливия дала понять достаточно ясно, что его жена для него будет чисто символической фигурой. Она навсегда останется невестой и никогда не будет женой. Потому что это фиктивный брак. Сердце Лорен мучительно сжалось, потом забилось с удвоенной силой. Она толком ничего не знала о физических отношениях между мужчиной и женщиной, но понимала, что имела в виду Оливия.

Они должны поговорить. Прежде чем дать свое согласие на этот нелепый брак, она должна узнать, что чувствует он. Лорен решительно, но все же с оттенком робости поднялась со стула и подошла к нему:

– Мистер Локетт?

Она заметила, что при звуке ее голоса он мгновенно напрягся и медленно повернулся на каблуках лицом к ней.

Он ничего не сказал, только посмотрел на нее этим своим холодным, насмешливым взглядом, крепко сжав губы, которые превратились в жесткую, узкую линию.

– Я… я хочу знать… – заикаясь, пробормотала Лорен, но он перебил ее:

– Вы проглотили наживку, крючок и даже удочку, верно? Вы и надеяться не смели на такую удачу. Получить уйму денег! И мужа в придачу! Старая дева, священникова дочка, и вдруг такой скачок по социальной лестнице.

Он ронял жестокие, грубые слова с явным намерением оскорбить ее. Неужели он действительно так думает? Неужели считает, что она знала о планах Бена, касавшихся ее будущего? От гнева и стыда на глазах у Лорен появились слезы, и она с мольбой посмотрела на него:

– Мистер Локетт, вы должны…

Он резко схватил ее за плечи и встряхнул своими сильными руками. Ее голова откинулась назад, волосы распустились и рассыпались по спине.

Сквозь сжатые зубы, но притворно ласковым голосом он прошептал:

– При сложившихся обстоятельствах мы могли бы обойтись и без официальности: никаких «мистер» и «мисс», меня зовут Джеред. Ну-ка назовите меня так! – скомандовал он.

Его руки еще крепче сжали ее плечи, у Лорен застучали зубы, она начала дрожать и все же ухитрилась, задыхаясь, произнести:

– Джеред.

Крупная слеза, как сверкающий драгоценный камень, скатилась по ее щеке. Эта одинокая слезинка привела Джереда в еще большую ярость.

– Не могу понять, как вы смогли одурачить такого умного и проницательного человека, как мой отец, но не воображайте, что вам удастся и меня провести. Я равнодушен к женским слезам, и ваши бездонные серые глаза на меня не действуют, ясно?

Он еще раз встряхнул ее.

– Мы оба вляпались в историю. Держитесь от меня подальше, и, возможно, нам удастся пережить это. Старик Бен славился своими шуточками, и, кажется, последнюю из них он сыграл со мной. Не сомневаюсь, что в вас он нашел весьма сговорчивого партнера.

– Нет! – воскликнула Лорен. – Я ничего не знала о его планах. Бен только раз мимоходом упомянул о вас. Я не…

– В таком случае вы еще глупее, чем я думал. Вы вообразили, что Бен имел на вас виды? Тогда получается, что он и над вами подшутил. Вы погнались за славным, богатым и старым мужем, который в ближайшем будущем должен сделать вас богатой вдовой. Я прав?

Последние слова он буквально прокричал ей в лицо, изо всех сил сжимая ее плечи. Подняв голову, Лорен встретила взгляд его янтарных глаз, вспыхнувших вдруг каким-то странным огнем.

Джеред смотрел сверху вниз на ее умоляющее лицо, и невольно охвативший его гнев сменился удивлением. Их тела были тесно прижаты друг к другу – нежность и твердость, слабость и сила, женственность и мужественность. Этот контраст был слишком заметен, чтобы можно было не обратить на него внимания.

Возможно, за секунду до этого Джеред и не подозревал о том, что сделает, но не смог удержаться и прижался губами к ее губам с такой силой, что причинил ей боль. Он хотел оскорбить Лорен, унизить еще больше, вывести ее из себя, но ее тело было таким податливым, губы нежными, теплыми, невинными, что грубость превратилась в нежность, в этом поцелуе как бы заключался вопрос, на который он ждал от нее ответа.

Его руки медленно обвились вокруг ее талии, стараясь притянуть ее еще ближе. Джеред не обращал внимания на слабое сопротивление девушки, и, положив одну руку ей на затылок, он не давал ей возможности повернуть голову. Так они и стояли, прижавшись друг к другу, пока губы Лорен не раскрылись, уступая его нажиму. Пальцы Джереда бессознательно сжали густые пряди ее волос.

Его язык начал обшаривать ее рот, сладостный и не похожий ни на один из тех, которые он когда-либо целовал. Он чувствовал, как напряглись ее соски под тонкой тканью блузки, и от этого Джеред совсем потерял голову, его рот стал еще более настойчивым и жадным.

Сознание Лорен впитывало новые ощущения – жесткость его щетины, вкус кофе у него во рту, слабый запах табака, прикосновение его губ и языка… Послышался глухой стон. Что это?

Джеред так резко оттолкнул ее, что она чуть не упала, потеряв равновесие. Лорен еще не пришла в себя и, прижав обе руки ко рту, вопросительно смотрела на Джереда, который, кажется, утратил все свое спокойствие.

Он тяжело дышал, опустив руки и не спуская с нее глаз. Постепенно он успокоился, лицо приняло уже знакомое ей равнодушно-презрительное выражение.

– Очень мило, Лорен, – сказал он с усмешкой, – но я вам говорил, что со мной этот номер не пройдет. Вам захотелось сравнить отца и сына? – Джеред рассмеялся коротким лающим смехом. – Да будь я проклят, если когда-нибудь позарюсь на объедки моего отца!

Словно красная пелена поглотила сознание Лорен, превратив все ее существо в сгусток невыносимой, слепой ярости. Она бросилась на Джереда, размахнулась и изо всех сил ударила его по щеке.

Жажда

Подняться наверх