Читать книгу Два капитала. Как экономика втягивает Россию в войну. 10 лет спустя - Семен Уралов - Страница 4

В 2025 году Россия находится в состоянии прямой войны, когда фронт впервые со времен Великой Отечественной растянулся на несколько тысяч километров. Поскольку война разгорелась на территории постсоветского пространства, то есть некогда единой страны и государства, то конфликты, подобные СВО, можно считать гибридной гражданской войной. Государство в России предпочитает брендировать военные действия как СВО, потому как это позволяет разделить украинское государство и общество. Государство российское ликвидирует остатки украинской государственности, но при этом украинское общество рассматривается как общество-заложник, а не враг. Поэтому все регионы, включаемые в состав России, не рассматриваются как колонии, а просто становятся равноправными субъектами. Поэтому прокладываются новые дороги, восстанавливаются предприятия и платятся пенсии.

Прямо противоположный подход к войне мы наблюдаем со стороны Киева. Многомесячный рейд ВСУ в Курскую область обернулся уничтожением всей инфраструктуры.

На наших глазах разворачивается какой-то новый тип войны, в котором военные технологии переплетаются с информационно-сетевыми. Появление беспилотных технологий расширило театр военных действий, и сегодня Белгородская, Брянская и Ростовская области, Краснодарский край и Республика Крым с городом-героем Севастополем живут в таком же состоянии, в каком жили города ДНР и ЛНР в 2014–2022 годах. В Донецке в 2014–2015 годах, где я жил и начинал писать «Два капитала», безопасность зависела от района города: в Ворошиловском районе работали рестораны и дончане гуляли с детьми на бульваре Пушкина, а всего в 10 километрах оттуда, в Киевском районе, каждый день погибали люди от минных обстрелов, а обычный поход в магазин мог стать последним. Так и сегодня в Севастополе ежедневно гудят сирены и сбивают на подходе десятки беспилотников, часть из которых таки попадает. Так, 23 июня 2024 года ракетная атака пришлась по пляжу в Учкуевке, что на северной стороне Севастополя. А всего в 60 километрах от Севастополя – в Ялте и далее по ЮБК – идет совершенно иная жизнь, где можно практически не замечать СВО.

Кроме того, крайне важны условия в других частях постсоветского пространства после начала СВО и накануне. Так, в 2020 году в Минске была проведена гибридная военно-информационная спецоперация, которая чуть не привела к политическому кризису по типу украинского Майдана.

Непосредственно перед началом СВО в Казахстане произошла попытка государственного переворота, где в центре заговора стояли глава местного КНБ (аналог ФСБ) и родственники первого президента Назарбаева. Всего за несколько дней толпы криминала чуть не разнесли центр Алма-Аты, что удалось остановить только введением войск России и союзников по ОДКБ. Казахстан–2022, как и Белоруссия–2020, был в шаге от гражданского конфликта с непредсказуемыми последствиями. При наихудшем сценарии России пришлось бы вести войну на трех фронтах, что фактически вернуло бы нас в состояние гражданской войны 1917–1924 годов.

Также мы увидели, что военные действия стали поводом для смены экономической модели как в сфере индустрии, так и в социальной сфере. Оказалось, что после СВО государственные банки таки могут открывать филиалы в Крыму, а в госбюджете оказалось достаточно средств, чтобы платить достойную зарплату военному и рабочему на предприятии ВПК.

Обращает внимание, как война и политэкономические интересы меняют среди прочего и приоритеты международной политики. Несмотря на то что российская элита предпочитала отдыхать и учить отпрысков в Западной Европе, единственным союзником оказалась Северная Корея, против которой мы еще 15 лет назад вводили санкции (правда, их особо не соблюдали). Внезапным союзником оказался Иран, который уже более 40 лет находится в состоянии гибридной войны и задавлен тотальными санкциями. Мы видим, как происходят не только товарооборот и покупка военных технологий, но и углубление интеграции. На Каспии закладывается торговый флот, а беспилотная разработка «Шахед» была усовершенствована до «Герани» и развилась в отдельное технологическое направление.

Переход войны в конфликт экономик на украинском фронте начался летом 2022 года, когда дал сбой сценарий быстрого госпереворота и капитуляции власти Зеленского. Этот важный сюжет войны, который перевел конфликт на уровень соревнования экономических потенциалов, организованных масс и научно-технических разработок, подробно разобран в книге «ПостУкраина. Страна без государства», что вышла в 2024 году.

Кроме войны, брендированной как СВО, Россия углубляется в глобальный политэкономический конфликт со всей Евроатлантикой. Количество санкций, введенных против России, превысило иранский и северокорейский уровень, но это не привело ни к коллапсу экономики, ни к внутренним бунтам населения. Степень зависимости экономики России от глобального Запада оказалась сильно переоценена. Что для тех, кто помнит или изучал, как закладывались и развивались советское хозяйство и военно-промышленное производство, на фундаменте которых мы до сих пор существуем, вовсе не является чудом или секретом.

Зависимость России от США и Западной Европы носит в первую очередь информационно-психологический и культурный характер, нежели подлинно экономический. Технологии влияния США и стран НАТО базируются на культурно-идеологическом доминировании, достигнутом в ходе процесса глобализации.

Военные методы НАТО пополнились новым понятием – «когнитивная война», которое с 2017 года фиксируется в официальных документах. Технологии организации госпереворотов, вербовка террористов через соцсети, информационно-психологическое давление, фейки в СМИ, подкупленные блогеры, «певцы ртом» и прочие иноагенты – все это элементы войны реальной, хотя и проходит она в культурно-информационном пространстве.

Итак, сегодня, 10 лет спустя, можно зафиксировать: экономика уже втянула Россию в войну. Это произошло не вчера и не сегодня. Просто после начала СВО это стало очевидно большинству и признано как политический факт.

Война для России уже проходит в трех плоскостях:

• гражданская – на постсоветском пространстве на территории постУкраины (СВО);

• торгово-экономическая – внутри глобальной экономики (санкции и рестрикции);

• когнитивная – в пространстве культуры и медиасреде (идеология и пропаганда).

#допматериалы

Модель власти, оборона и мышление элит. Три главных политических вызова будущего для Союзного государства: https://www.sonar2050.org/publications/model-vlasti-oborona-i-myshlenie-elit/

14 августа 2018

Союзы XXI века. Как России использовать исторический момент «раздела Каспия» в экономических целях: https://www.sonar2050.org/publications/soyuzy-xxi-veka/

20 августа 2018

Закат экономики потребления № 44. Политэкономические последствия членства России в МВФ и ВТО: https://music.yandex.ru/track/127643267?utm_source=web&utm_medium=copy_link

22 мая 2024

Закат экономики потребления № 34. Цифровой рубль. Создание независимой от США системы расчетов: https://music.yandex.ru/track/119703223?utm_source=web&utm_medium=copy_link

22 ноября 2023

#что_почитать_послушать