Читать книгу Двуликий - Сергей Ольков - Страница 2

Шёл две тысячи шестнадцатый год. В одном из небольших российских городов, лежащем у слияния двух рек, всё лето стояла изнуряющая жара, к которой вскоре добавились и лесные пожары. Смог, заполнявший собой всё городское пространство, постепенно ушёл, растворился от начавшихся осенних дождей, порой переходящих в первый снег. Впрочем, до настоящей зимы с её метелями и минусовыми температурами было ещё далеко.

Ян ехал в полупустом вагоне метро, вальяжно развалясь на сидении. В голове шумело от выпитого спиртного, а по телу разливалась приятная истома. Интересно конечно было повстречаться с бывшими одногрупниками. Увидеть, кто кем стал и чего достиг в этой жизни. Вон, вечно заваливающий все сессии Димон. В универе бегал сигаретки стрелял, его даже в шутку «ворошиловским стрелком» прозвали, так как проживал он тогда в квартире на улице Ворошилова. А теперь смотри заматерел, брюшко отрастил. Работает заместителем начальника таможни. В люди значит выбился. И взгляд у него даже изменился, стал какой-то снисходительно-высокомерный. Но это только до тех пор, пока он не узнал, что Ян работает следователем. Тогда взгляд Димона моментально стал прежним: жалобным, заискивающим. Причём Яну даже показалось, что Димон, как в былые времена вдруг приложит руку к губам и произнесёт: «Сигареткой не угостишь?».

Или Толик. Шустрый детина со здоровенными кулаками и переломанными ушами. Теперь работает в СОБРе и вроде даже в какие-то там командиры выбился.

Но самая интересная новость – это Павел. После учёбы устроился работать вертухаем2 и всё мечтал стать адвокатом, чтобы деньги лопатой грести, но вместо этого стал начальником изолятора временного содержания. Прогадал или нет сказать трудно, но к дому Людки Павел подъехал на крутой иномарке с собственным водителем. Ян в это время стоял на балконе и слышал, как тот даёт водителю распоряжение: «Отвези супругу куда она скажет и к половине двенадцатого чтобы был тут». Что ж, будь он адвокатом, пожалуй, ничего такого бы не было. Выходит не прогадал, респект и уважуха.

А Людка – хозяйка квартиры, где они тусили, в судьи выбилась. Весь вечер ему глазки строила, говорила, что боится одна ночью оставаться. Намекала на что-то. Не был бы у неё такой нос, как у бабы-яги, он может быть ещё рискнул. Но нос у Людки с годами становился всё длиннее и длиннее, и Ян понял, что столько водки ему не выпить. А может зря он не остался?

Ян взглянул на своё отражение в тёмном вагонном стекле.

– Совсем пацан. Уже двадцать пятый год пошёл, а выгляжу как прыщавый подросток, – процедил он сквозь зубы и сделал успокаивающий жест рукой старичку, сидевшему напротив и решившему, что с ним хотят поговорить. – Спокойно, папаша, это я с собой разговариваю.

К слову сказать, Ян действительно выглядел моложе своих лет и его часто принимали за подростка. Продавцы требовали от него показать паспорт, когда он намеревался купить себе бутылочку-другую пива, а контролёры не хотели впускать его в зал на поздний сеанс «взрослого» фильма.

На подростка Ян был похож ещё и телосложением: худощавый, с не очень широкими плечами, без особого рельефа мышц, что в совокупности создавало иллюзию слабого, физически неразвитого человека, неспособного активно постоять за себя. На самом же деле он был довольно крепким и жилистым. Сказывались и тренировки по спортивным единоборствам и его любовь к снарядам: турнику и брусьям. Впрочем, и выпить он любил, чего греха таить. Только одно с другим это как-то плохо сочеталось. Вот и приходилось Яну мучиться, выбирая между вечерней тренировкой или бокалом холодного пива.

Но сегодня был его день. Живот приятно урчал, переваривая Людкины угощенья и мир виделся Яну не таким уж и отвратительным, каким он иногда ему казался.

Он вышел из вагона, пошёл по полутёмному вестибюлю. У турникета Ян заметил знакомого сержанта полиции Тимофеева Вячеслава. Этот сержант тот как-то решил проверить у него документы и Яну пришлось показывать своё служебное удостоверение. Так они и познакомились. Он ещё потому запомнил фамилию сержанта, потому что у его лучшего друга Кости была точно такая же.

Вячеслав заметил Яна и повеселел.

– Что-то припозднились вы сегодня, уважаемый, – с добродушной улыбкой сержант протянул Яну свою широкую ладонь. – Ну-ка дыхните!

– Имею право, выходной, – парировал Ян, отвечая рукопожатием, – ты то когда к нам работать придёшь?

– Когда членистоногий на гору заберётся и свистеть научится, – в который уже раз неуклюже отшутился сержант. – Ты же знаешь, Ян, у меня образование два класса и три коридора.

– Ну так иди учиться, не старый ведь ещё!

– А-а, – с какой-то апатией протянул сержант. – И так сойдёт.

Ян поднялся по мраморной лестнице и вышел на улицу.

Ночь уже вступила в свои права. Было тихо, в воздухе чувствовалась свежесть от только что прошедшего дождя. Он с силой вобрал в себя ночной воздух, шумно выдохнул и зашагал в темноту, мечтая поскорее оказаться в своей холостяцкой квартире.

Улица была пустынна, да и кто в такое время и в такую промозглую погоду будет шататься по улице. Ян шёл, погружённый в свои мысли и не сразу заметил двух парней, сидящих на бетонных блоках, перегораживающих подъезд к станции.

– Эй, ходи сюда! – послышался чей-то грубый голос. Ян остановился и стал приглядываться к двум тёмным фигурам, маячившим в тусклом свете далёкого фонаря. Эти фигуры стали приближаться к нему, пошатываясь из стороны в сторону. По всей видимости это были совсем молодые ребята, которые были явно навеселе и теперь им требовалось совершить подвиг, чтобы потом, протрезвев, спрашивать друг друга: «Это я так сделал? Круто! А что потом было? Да ну-у».

Парни тем временем приблизились, и Ян смог разглядеть их получше. Тот, который его окликнул, был похож на гопника из лихих девяностых: на вид лет так двадцать пять, подстрижен под ноль, гладко выбритый, с худым наглым лицом. Одет он был в синий спортивный костюм и кроссовки, а из ушей торчали концы беспроводных наушников.

Второго Ян сперва принял за девушку из-за огромной копны темных волос и миловидных черт лица, но парень заговорил мужским баритоном, никак не сочетавшимся с его обликом.

– Ты чего глухой?

Ян не хотел ссоры, тем более что до вожделенного отдыха оставалось пройти всего пару кварталов, но и уступать хулиганам было не в его правилах.

Всё же он решил лишний раз не нарываться и ответил как можно вежливей:

– Извините, я не слышал, что меня зовут.

– Ха, не расслышал он, – обрадованно забасил патлатый. – Ты чего, глухарь?

– Да не-е, он из фраеров, – вступил в разговор гопник, – не видишь? Только что-то у него глаза какие-то тупые, сука, совсем не интеллигентские. Ну-ка, быстро достал всё из карманов. – В руках парня сверкнул клинок ножа. – Шевелись, а то перо в бок получишь.

– Да вы чего, парни? – Ян понял, что просто так ему не уйти, даже если он отдаст всё что у него есть, но решил сделать последнюю попытку. – Дайте мне дойти до дома, парни, у меня ничего нет ценного. Честное слово. Вот только телефон.

– Ты чего, гнида! Хочешь, чтобы нас по твоей трубе сразу замели? – гопник хотел хлопнуть Яна левой ладонью по щеке, но тот инстинктивно увернулся. – Ух, ты! Смотри, Берёза, он дёргается!

Ян сделал шаг назад, чтобы держать в поле зрения обоих нападавших. Он заметил, что парни переглянулись, как бы посылая друг другу сигнал о начале атаки.

Патлатый напал первый и попытался ударом в голову сбить его с ног, но Ян снова увернулся, хотя и на этот раз не так удачно. Кулак всё же зацепил ему бровь. В ответ Ян сделал подсечку и патлатый, потеряв равновесие, грохнулся на асфальт. В этот момент «гопник» нанёс ему удар ножом. Ян резко повернул корпус в сторону и что есть силы ткнул «гопника» коленом в живот. Тот скрючился и выронил нож, а Ян, заводясь всё больше и больше, нанёс «гопнику» несколько довольно сильных ударов по лицу, а затем подобрал нож, намереваясь отбросить его в сторону, как вдруг увидел, что патлатый уже успел подняться и снова приближается к нему.

Тогда Ян выставил вперёд руку с ножом. Так, просто припугнуть. Но патлатого это не остановило, и он просто пёр буром, нанося Яну хаотичные удары руками и ногами, от которых Ян сперва легко уворачивался, а затем и сам стал отвечать, нанося в ответ удары ногами и свободной рукой, держа правую с ножом на изготовке.

Толкаясь, они сошли с асфальта на траву. Патлатый продолжал отражать удары, но постепенно всё больше пропускал, при этом он как-то забавно охал, видимо стараясь перетерпеть боль.

Вскоре Ян почувствовал, что парень сильно устал, так как сопротивлялся уже довольно вяло. А может патлатый понял, что они с «гопником» больше не являются хозяевами ситуации, а превратились из крутых охотников в жертвы и теперь лишь страх смерти заставлял его продолжать борьбу.

Улучшив момент, Ян применил свой коронный приём: удар ногой в живот, от которого парень раскрылся и тут же Ян выкинул вперёд свою правую руку. Лезвие вошло мягко и к удивлению Яна довольно глубоко. Патлатый в очередной раз ойкнул и моментально рухнул на землю, забившись в судорогах.

Ян остановился. На светлой футболке парня появилось кровавое пятно, которое стало расползаться, быстро увеличиваясь в размерах.

Кровь пульсировала у Яна в висках. Кровь была на клинке ножа. Кровь была у него на одежде, лице, руках. Ян не ожидал увидеть столько крови. Её было очень много.

Ян словно попал в параллельную реальность. Всё было как-то неестественно, будто в кино. А потом Яна охватил страх. Он ещё не до конца осознал, что именно произошло, но ужас уже сковывал его тело. Нужно было что-то делать, куда-то бежать, звать на помощь, а Ян всё стоял и смотрел, как белые нити футболки патлатого окрашиваются в красный цвет. Возникла даже дурацкая мысль, что он когда-то уже с этой ситуацией сталкивался, что он уже когда-то видел это кровавое пятно с небольшим разрезом посередине.

Ян попробовал сдвинуться с места, но ноги словно приросли к земле. Сложно сказать, сколько прошло времени, прежде чем он, наконец, смог оторвать взгляд от окровавленной футболки и заметить фигуру убегающего «гопника». Тот бежал быстро, что-то крича и нелепо размахивая руками, и вскоре скрылся из виду.

Ян снова посмотрел на патлатого. Тот лежал тихо, не шевелясь, а сквозь его полузакрутые веки были видны мутные, подёрнутые поволокой глаза.

«Я же его убил, – наконец-то дошло до Яна. – Это же я его…».

Ян уронил нож, сел на траву и обхватил голову руками.

А может парень притворяется? Ян протянул руку и пошевелил патлатого. Тот безвольно поддался его толчкам, голова при этом накренилась и уткнулась в траву лицом вниз.

Мёртв. Как же это у меня так вышло! Я же не хотел его убивать! Что же теперь делать?

Ян встал и испуганно огляделся. По-прежнему на улице было мрачно и тихо: ни тебе прохожих, ни окон с прильнувшими к ним бабушками, страдающими бессонницей.

Кто его видел? Только «гопник». Но вряд ли он побежит в полицию, ведь не Ян первым начал драку и не он вынул клинок, так что на этот счёт можно не беспокоиться.

Но если посмотреть с другой стороны, то патлатый был без оружия, а у него был нож и у него была возможность не наносить этого удара. Вовремя остановиться. Ведь была же? Была. Почему же он не остановился? Почему ударил? Потому что хотел этого и понимал, что может убить, но ему было безразлично: убьёт так убьёт.

Тьфу ты, ну о чём это он думает? Он это сделал и он за это ответит.

Ян ещё раз осмотрелся, потом вынул свой телефон и дрожащими пальцами набрал сто двенадцать. Прошло несколько секунд и сработал автоответчик:

– Если вам нужна помощь пожарных или спасателей нажмите цифру один. Если нужна помощь полиции – нажмите два. Нажмите цифру три для вызова скорой помощи или цифру четыре, если нужна помощь газовой службы…или оставайтесь на линии для соединения с оператором.

«Что же я делаю? – снова пронеслось у него в голове. – Что сделано, то сделано. Назад уже ничего не вернёшь, а у меня карьера, семью надо создавать. Да и вообще зачем ломать себе жизнь из-за какого-то пьяницы? Это была самооборона, я же юрист, я ведь всё хорошо понимаю, я просто защищался и я не виноват, что так получилось. Поэтому сообщать никому не нужно…».

– Служба сто двенадцать, Мария, слушаю вас, – раздался в трубке женский голос и Ян нажал отбой.

– Оставлю всё как есть, – проговорил он вполголоса. – Если это Судьба, то меня найдут, но сам я им в руки не дамся.

Он нашёл оброненный им нож, обтёр рукоять полой своей куртки и забросил его в кусты. Затем, преодолевая чувство брезгливости, стал шарить по карманам патлатого. Найденные портмоне и телефон Ян положил себе в карман, после снял с руки убитого часы. Всё, пора уходить.

Сделав несколько шагов, Ян ощутил боль в левом боку. Что за чёрт? Он расстегнул куртку и пощупал рубашку. Ткань на животе была пропитана кровью, вытекающей из раны. Выходит «гопнику» всё же удалось попасть в него ножом. Как же он раньше не чувствовал, что ранен? Глубокая ли рана? И что ему теперь делать? «Скорую» точно вызывать нельзя. Без паники. Нужно дойти до квартиры, осмотреть рану и потом уже принимать решение.

До своего дома Ян добрался без происшествий. Было глубоко за полночь и город спал, не ведая, что где-то там, у станции метро лежит мёртвый человек. Об этом знали только двое жителей этого города. По крайней мере пока.

Оказавшись в своей квартире, Ян первым делом достал из холодильника бутылку водки и отпил прямо из горлышка. Обжигающая жидкость прошла по пищеводу и приятно разлилась внутри.

Ну всё, теперь приступим. Ян снял с себя всю одежду, сложил её в мусорный пакет и поставил у входной двери. Затем, стоя перед зеркалом в ванной комнате, внимательно осмотрел рану. Беспокоиться было не о чем. Нож прошёл по касательной и скорее всего ранение было непроникающим, но кровь ещё сочилась, поэтому Ян аккуратно обработал рану и наложил повязку. Вроде получилось неплохо. Пришлось также обработать и рассечённую бровь.

Вылив в стакан остатки водки Ян плеснул туда же лимонного сока.

«Эх, был бы сейчас у меня отпуск можно было бы не идти на работу. Отлежаться денька два, в себя прийти», – грустно подумал он, смотря через окно на пустынный двор. Ян жил на пятом этаже и из окна его квартиры хорошо были видны окна дома напротив и детская площадка, расположенная между домами. Правда детской площадкой это можно было назвать с большой натяжкой: около десятка вкопанных в землю автомобильных шин и две сломанные металлические качели. Но днём на ней было полно детей. А сейчас света на площадке не было и все предметы лишь смутно угадывались.

Именно поэтому Ян не сразу заметил тёмную фигуру, сидящую на одной из покрышек. Да он и не обратил бы на эту фигуру никакого внимания, ему бы даже в голову не пришло что это фигура человека, если бы не огонёк от сигареты, лишь на мгновение вспыхнувший в ночи яркой точкой. Видимо, сидящий пытался курить в кулак, но сделал какое-то неосторожное движение, чем и выдал себя. Ян с замиранием сердца стал следить за фигурой. А может это просто кто-то из соседей вышел покурить?

Ян метнулся к письменному столу и нашарил цифровой бинокль с функцией ночного видения, подаренный отцом ещё лет пять назад и лежащий там без особой нужды. Пока он возился с биноклем, настраивая инфракрасную подсветку, фигура пропала и как он ни старался высмотреть её среди автомобильных покрышек, всё было тщетно.

А может ему показалось? Не хватало ещё параноиком стать. Ян быстро оделся, положил в карман куртки газовый пистолет, взял в руки фонарик и спустился во двор. На улице было пусто. Он подошёл к тому месту, где видел огонёк и, светя фонариком, тщательно осмотрел землю. Вроде ничего примечательного: обрывки газеты, конфетные фантики, детали от какой-то детской игрушки, но тут его глаз зацепился за небольшой окурок, торчащий из автомобильной шины. Ян аккуратно осмотрел найденный предмет. Это были арабские сигареты «Оскар» с пробковым фильтром. Сигареты недорогие, так что весьма похоже, что они могли принадлежать второму нападавшему, тому самому «гопнику». Получается, что этот «гопник» его выследил. Что ж, если Ян не сошёл с ума и его умозаключения верны, то это была плохая новость, даже очень плохая.

Спрятав окурок в карман, Ян вернулся в квартиру. Мысли приходили к нему одна хуже другой. Ему уже виделось, как «гопник» сидит в полицейском участке и строчит заявление, выводя свои каракули на листке бумаги. От этой мысли Яна передёрнуло. Сколько нужно время, чтобы за ним пришли? Ну часа два-три, пока дежурный опер разберётся в чём дело, поймёт, что это не «глухарь» и что для раскрытия нужно лишь проехать до указанного «гопником» адреса. Потом ещё минут пятнадцать самой поездки…

Тогда уже не долго осталось. Ян сделал очередной глоток из своего стакана, потом положил перед собой чистый лист бумаги и стал писать чистосердечное признание. Сочинялось трудно, мысли набегали одна на другую, сталкивались между собой, а то и вовсе куда-то пропадали, а перед глазами появлялись события этой ночи, и вновь накатывало ощущение нереальности происходящего, откуда-то всплывало новое чувство, впервые испытанное им, когда нож входил в тело патлатого. А теперь выходит, что он ещё и трус, раз сбежал с места происшествия.

Нет, всё это ни к чему, он не собирается идти на зону. Да и как жить с таким чудовищным грузом?

Ян поднял глаза к потолку, а затем перевёл взгляд на турник, прикреплённый к стене. Ну да, это единственный выход. Все проблемы исчезнут сами собой. Он достал из платяного шкафа простынь, оторвал от неё полоску, скрутил из неё жгут, приделал один конец импровизированной верёвки к турнику, а на втором соорудил петлю. Получилось неплохо. Принёс с кухни табурет с шатающейся ножкой, влез на него и накинул петлю на шею.

Ну вот и всё. Он окинул на прощанье взглядом свою комнату, в которой прожил долгое время, на письменный стол со стоящим на нём ноутбуком, на висящую на стене книжную полку с любимыми произведениями и тут его взгляд зацепился за портрет родителей, стоящий между книжными томами.

Молодые ещё, они с улыбкой смотрели на него, прислонив головы друг к дружке. Мамы уже давно не было на свете, а отец был ещё жив, правда и его уже съедала болезнь. Рядом с этим портретом находился снимок младшего брата, который служил срочную на Дальнем Востоке.

Как же отец тут будет один? А младший брат? Как они переживут такое? Какой же он идиот! Что же он делает?

Ян стал осторожно снимать с шеи петлю, стараясь удержать равновесие на шатающейся табуретке и в тот момент, когда ему удалось это сделать, ножка окончательно сломалась, и он рухнул на пол.

Чёрт! Его стошнило прямо на пол, вернее на недавно купленный ковёр. Хорошо, что он лежал на боку и содержимое желудка свободно выплеснулось наружу.

В голове постепенно стало проясняться. Желания уйти из жизни или сдаться на волю правосудия отступили. Да и была бы ещё уверенность, что это будет правосудие! А вдруг этот патлатый сынок какого-нибудь чиновника из администрации города. И всё, кранты Яну. Засадят, как пить дать. Лет на десять загремит, а то и на все пятнадцать. Ещё и выездной суд устроят, чтобы другим неповадно было. На его практике уже такое было, правда не с ним, конечно. А теперь вот и с ним такая беда приключилась. Нет, всё он сделал правильно. Всё сделал верно. И ему надо жить, и бороться за свою свободу.

Ян с трудом поднялся с пола и посмотрел на настенные часы. Было уже около пяти часов утра. Времени достаточно, чтобы дежурному оперу во всём разобраться. Может «гопник» всё-таки не пошёл в полицию. Ян скомкал исписанный лист бумаги и швырнул его в угол комнаты.

Нужно лечь, закрыть глаза и ни о чём не думать, иначе он сойдёт с ума. Просто лечь и просто закрыть глаза. Просто лечь…