Читать книгу Pole Pole. Килиманджаро - Сергей Сахнов - Страница 3

Среда. 13 ноября 2013 года

Южный склон Эльбруса. Ночь

Ратрак – огромная семитонная снегоуплотнительная машина с широченными гусеницами поворачивает вправо, и немного заскользив боком под крутой уклон, останавливается с большим креном. Водитель машет рукой через широкое окно заднего обзора. Нам пора. Я напряжён как перед первым прыжком с парашютом много лет назад в пустыне штата Аризона, и меня откровенно пробирает мелкая дрожь – то ли от холода, то ли от перевозбуждения.

– Сергей! – кричит мне Азнор, мой проводник.

– Я иду первым, ты за мной, прыгай с машины осторожно и сразу надёжно врубайся кошками в снег.

Я молча киваю в ответ.

Азнор легко выпрыгивает с левого борта, на его спине маленький рюкзачок. Какой там прыжок, я с трудом преодолеваю наклонную грузовую платформу, кошки с неприятным скрежетом скользят по металлу. Вылезаю на гусеницу и сползаю с неё на склон, движения мои скованны и я никак не могу расслабиться.

Глухая ночь, крутой склон заснеженной горы, за пределами видимости наших налобных фонарей – чёрная бездонная пустота.

Водитель ратрака терпеливо ждёт, пока мы приведём себя в боевое состояние и начнём попытку восхождения на западную вершину Эльбруса. На каждом из нас заранее надета так называемая страховочная поясная система с карабином для альпинистской верёвки, закрепленным на ремнях немного ниже пояса. Это будет точка подвеса в случае срыва и падения, не дай бог. Азнор достаёт верёвку из своего рюкзака, складывает её вдвое и крепит один конец за мой карабин, второй за свой. С этого момента мы в мёртвой связке, и что бы ни случилось во время восхождения, у нас одна судьба. Я начинаю понемногу успокаиваться: он опытный альпинист, настоящий горец – сухой и поджарый, и по горам ходит как по ровному полю на зависть мне, да и моложе меня на двадцать два года при моих без месяца шестидесяти четырёх.

Сняв рукавицу, достаю сотовый телефон, нужно знать, во сколько мы начинаем восхождение. Давлю большим пальцем сразу на все кнопки, и на экране высвечиваются крупные цифры 03.12, а чуть ниже – 13.11.2013 (Ср). Пока я вглядывался в экран, пошла тринадцатая минута четвёртого ночи. Не многовато ли чёртовых дюжин на сегодня, слава богу что не пятница.

Как всё-таки глубоко в нас сидят предрассудки. На больших парусниках не было и нет парусов под номером 13, в некоторых странах в домах и гостиницах нет этажей под этим кажущимся зловещим номером.

Мой маленький термометр показывает 8 градусов Цельсия ниже нуля, мы на высоте 4800 метров над уровнем моря. Дует западный ветер около пяти метров в секунду, погода благоприятствует нашему восхождению. Температура на вершине скорее всего понизится до минус 15 или даже 25 градусов, но до неё ещё надо дойти.

Звук двигателя затихает далеко внизу. Вчера этот высокогорный «шумахер» – водитель ратрака заставил меня изрядно поволноваться, если не сказать больше. Он пригласил меня проехать с ним, чтобы показать новый капсульный отель под названием LeapRus, в этом году построенный итальянской компанией на высоте 3912 метров, немного ниже «Приюта одиннадцати». Мы только вчера поднялись с Азнором по канатной дороге и заселились в его «бочку» на высоте 3700 метров, где последние несколько дней проводили акклиматизационные тренировки. Времени до начала восхождения ещё было достаточно и я согласился, о чём позже пожалел. По возбуждённому виду водителя и характерному запаху в кабине я сразу понял, что он немного навеселе. «Быстрее доедем», – мелькнула шальная, азартная, но не очень разумная мысль.

– Азнор сказал мне, что ты моряк. Наверное, капитан дальнего плавания, – ухмыльнулся он. – Как ни встречу моряка, почему-то все они капитаны дальнего плавания. Ладно, извини, я по жизни такой ершистый. Глотнёшь немного? Хотя не стоит, ночью тебе на гору карабкаться.

Мне в общем-то и не приходилось отвечать на вопросы этого супер разговорчивого парня, он сам на них же и отвечал. Видимость в момент начала движения была отличная, и ратрак рванул в гору на полных оборотах. Поездка, как казалось мне вначале, должна быть приятной и познавательной, но внезапно, как бывает зимой на Эльбрусе, на нас наехало грязно-серое облако и видимость упала практически до десятка метров.

Ратрак подвернул немного влево, сошёл с накатанной трассы и помчался дальше по снежной целине, не снижая обороты. Максимальная скорость ратрака 20–25 км в час, но в сплошном тумане я ощущал её как скорость курьерского поезда. Судя по виду водителя и его уверенным действиям, туман нисколько не обеспокоил его, что нельзя было сказать про меня.

Я имею свои профессиональные счёты с этим явлением природы, так как в судоходстве это один из очень опасных факторов, унёсших на дно морское не одно судно из-за посадок на мели и столкновения судов. Одесситы шутили над нами, моряками-дальневосточниками: «Если бы не весенне-летние туманы и осенне-зимние шторма и тайфуны, то на Дальнем Востоке можно было бы плавать». Хорошо зубоскалить, наслаждаясь в основном прекрасной погодой в Средиземном море.

Если ратрак можно остановить при виде опасности в пределах нескольких метров с полного хода, то судну, например, в десять тысяч тонн водоизмещения, потребуется не менее нескольких сотен метров при двигателе, работающем полным ходом назад. Впрочем, это нюансы разных профессий, касающихся всех видов транспорта, и единственное, что их обьединяет, это их потенциальная опасность.

Водителя явно забавляло моё нервное состояние.

– Не ссы, капитан, я тут все мели знаю. Так у вас на флоте говорят? – хохотнул он и добавил скорости.

– Нет, у нас так не говорят, разве только в шутливой форме, – отвечаю я.

«Эта фраза, кстати из очень популярной в своё время комедии «Волга-Волга», как синоним самонадеянности и непрофессионализма», – хотел добавить я, но промолчал.

Через несколько минут ратрак резко меняет курс влево и с приличным креном на левый борт продолжает нестись на полных парах по склону заснеженной горы. Водитель явно ориентируется по времени прохождения отрезков пути и по ему только заметным и понятным ориентирам, попадающим в его ограниченное плохой видимостью поле зрения.

Чтобы снять напряжение, я закрываю глаза, расслабляю мышцы и откидываюсь удобней на сиденье. Старое испытанное правило: не можешь контролировать неконтролируемое – отпусти ситуацию. Для сравнения есть, конечно, похлеще перлы народного творчества с сексуальным подтекстом на тему неспособности что-то контролировать, но это не наш случай. Всем нам приходилось бывать, и ещё придётся, пока мы живы, заложниками ситуаций, когда от нас ничего не зависит и нашу судьбу решает кто-то, кого вы даже в первый раз видите. Таких, как, например, водитель такси, превышающий скорость, подрезающий другие машины, без колебания вылетающий на встречную полосу прямо в лоб идущей навстречу машины и ставящий под угрозу себя и вас, пассажира, имеющего несчастье сесть в его машину. Выход всегда есть, вы можете остановить машину и выйти, но в большинстве случаев не делаете этого в надежде, что пронесёт. Иногда не проносит.

Недавно в интернете я видел фотографию отеля, куда мы направлялись, его сигарообразные модули буквально зависали на одну треть над довольно крутым склоном. Перспектива слететь вниз под уклон как вспышкой активизировала в моём сознании память о трагедии в Антарктиде много лет назад. Драматическую историю рассказал мне начальник круглогодичной зимовочной станции «Молодёжная», с которым мы подружились за время моих двух антарктических экспедиций на дизель электроходе «Витус Беринг».

Гусеничный вездеход с шестью зимовщиками направлялся на «Молодёжную» с целью помыться в бане и пополнить запасы продуктов и снабжения из находящейся неподалёку небольшой сезонной станции, ведущей какие-то научные исследования. Поездки были еженедельными и рутинными по одному и тому же маршруту и в полном составе всего персонала станции. В этот злополучный день никто не приехал, хотя перед выездом доложили, что начали движение в сторону «Молодёжной». Срочно была организована поисковая партия, которая обнаружила следы гусеничного вездехода, ведущие к ледовому барьеру. По следам было видно, что примерно в десяти метрах от барьера, когда водитель, вероятно, осознал, что несётся прямо к своей гибели, вездеход резко повернул влево, перевернулся и, сделав пару кульбитов под уклон, рухнул с ледового барьера в море с высоты около двадцати метров. Глубина в этом месте составляла 400 метров. Ошибка человека за рулем вездехода в один момент отправила его и всех его товарищей в ледяную морскую могилу, но это было лишь следствием неразумного решения вообще ехать на станцию «Молодёжная» в условиях снежной бури.

Гоню от себя мрачные ассоциативные воспоминания и надеюсь, что за рулём ратрака правильный парень, хоть и навеселе; общепризнанно, что умеренные дозы алкоголя обостряют реакцию – слабое утешение, конечно. Я не боюсь, у меня просто хорошее воображение. Да и ратрак, машина специально сконструированная для работы в горах, остойчивая и способная удерживаться на больших углах наклона. На моё счастье мрачное облако уплыло по ветру по своим делам и снова засияло солнце, впереди в двухстах метрах открылся вид на эко-отель LeapRus. Осмотрев чудо итальянского дизайна, похожее на супер горный хостел, мы благополучно вернулись к бочке Азнора. Кстати, бочками на Эльбрусе называют жилые помещения, сделанные из отслуживших своё железнодорожных топливных цистерн и поднятых на высоту в 3700 метров в 1980 году. Городок из этих мини гостиниц получил название «Бочки».

Азнор начинает движение влево и вверх и вскоре исчезает из моего поля зрения.

– Сергей, держись по направлению верёвки, – слышу сверху его голос.

Я делаю первый шаг, восхождение началось.

Первого ноября этого года я сошёл с борта пятидесяти пяти метрового судна-снабженца под названием «Полярный медведь» в порту Хомер на Аляске, проработав с американским экипажем практически без единого выходного 7 месяцев и 7 дней в качестве помощника капитана. Третьего ноября вечером я уже приземлился в аэропорту города Минеральные воды, пролетев половину земного шара по маршруту Хомер – Анкоридж – Портленд – Нью-Йорк – Москва – Минеральные воды. Чистое полётное время на шести самолётах составило около 25 часов, 15 тысяч километров расстояния и 12 часов разницы между Москвой и Аляской. Излишне обьяснять, в каком состоянии я находился по прилету в Минеральные воды, да и, честно говоря, летать я крайне не люблю. Пришлось остановиться в Минеральных водах на сутки и отоспаться.