Читать книгу Маленькие и неприметные – 3. Холодное блюдо в багажнике - Сергей Семипядный - Страница 4

Дмитрий Подлесный долго бродил вокруг дома Марины Бояркиной, не решаясь приблизиться к нужному подъезду. Внутреннее напряжение не проходило. Он двигался медленно, внимательно всматриваясь во все сгущения ночного мрака. Опасность была где-то в самой непосредственной близости от него. Это он знал точно. Процентов этак на сто.

И когда в кустах что-то зашуршало, Подлесный мгновенно выхватил пистолет и присел. Пистолет – это, конечно, громко сказано. Не огнестрельное оружие было сейчас в его руке, а металлическая игрушка под пистолет Макарова, приобретённая им когда-то в ЦУМе для сына, тогда ещё, кажется, десятилетнего, но так и не вручённая ему.

Спустя несколько секунд, осознав, что никто на него не набросился, что, кажется, обошлось, Дмитрий осторожно выдохнул. Необходимо подойти к кустам и посмотреть, что это там такое шорохопроизводящее.

В кустах что-то белело. Дмитрий несколько раз мягко шагнул и нагнулся. На земле лежал человек, это он видел теперь достаточно отчётливо, особенно мясистую часть ноги, женской, скорее всего.

– Кто тут? – спросил он.

– Я. Валентина, – последовал ответ. – Мне разрешено.

Подлесный был поражён. Что означает это странное «мне разрешено»? Что разрешено и кем?

– Что вы здесь делаете? – снова спросил он.

– Я отдыхаю, – сообщила Валентина.

Дмитрий засунул «оружие» за ремень и пожал плечами. Человек отдыхает. К тому же разрешено. И голос – трезвый. Да, вот это-то и странно. То, что, судя по голосу, женщина не пьяна, а валяется на холоднющей земле и заявляет, что имеет на это право.

– Холодно же, – сказал он, вспомнив, что ему сегодня тоже предстоит искать ночлег.

– Ничего, не беспокойтесь, – вежливо отозвалась «отдыхающая» Валентина.

– Отдыхать лучше дома, в постели, – сказал Дмитрий, вглядываясь в автомобили, стоящие у подъезда, в котором проживала Марина Бояркина. Ощущение опасности вновь усилилось.

– Так они вас караулят? – вдруг задала вопрос Валентина. В голосе её слышалась радость.

– Кто?

– В чёрном джипе. Их двое. Они – опасные. Меня такие же выселяли. А вас от Марины не они выселили?

– Меня? От Марины? – поразился Дмитрий. – Вы меня знаете?

– Да, конечно. Вы всегда такой стройный, элегантный. А я жила в том же подъезде и часто вас встречала. Вы даже здоровались иногда. Когда в подъезде или в нескольких метрах от подъезда встречали.

– Почему вас выселили? – полюбопытствовал Дмитрий.

– У меня купили её, – вздохнув, сказала Валентина и поднялась на ноги. Теперь лицо её было в нескольких десятках сантиметров от его глаз. – Не узнаёте?

– Да, по-моему, и в самом деле… Пожалуй, да, – замялся Дмитрий, всматриваясь в незнакомое женское лицо. Светлые глаза, светлые волосы, тонкий с горбинкой нос. – Так вы продали квартиру?

– Нет, у меня купили её. А я не продавала, – загадочно ответила Валентина. – Да и смешно было бы продавать квартиру, хоть и однокомнатную, за десять тысяч рублей. В секту я попала. Вот и… Я бы и сейчас там была, в секте, если бы не любовь к родному дому. Не могу без него долго.

– Понятно, – кивнул Дмитрий.

А вот у него нет даже такого дома. Съёмная квартира, в которой он жил в последнее время и которую сегодня вынужден был покинуть на неопределённое время, – не дом. Но сегодня у него нет и того, что было. К Бояркиной он, естественно, не пойдёт. Почему она пригласила его к себе домой? Неужели не догадывалась, что здесь его может ждать засада? Позвонить Ларисе? Да, пожалуй.

– Ну что ж, я пойду, – проговорил Дмитрий и повернулся, чтобы уйти. – Да, должен вас поблагодарить. Мне действительно не следовало бы с этими ребятами встречаться.

Он вынул бумажник и, развернувшись таким образом, чтобы свет от фонаря хотя бы слегка осветил его внутренности, стал перебирать купюры. А сколько же он должен этой женщине за оказанную услугу? Сто рублей? Пятьсот рублей? Тысячу рублей? А может быть, столько, сколько стоит его жизнь? А сколько стоит его жизнь?

Определившись со стоимостью своей жизни, Дмитрий протянул женщине стодолларовую купюру.

– Спасибо вам, – поблагодарила Валентина. – Куплю Пашке бутылку пива – может, пустит переночевать. – После небольшой паузы робко попросила: – Извините, а вы на водку не добавите? За водку уж точно пустит. Я ведь у него или за постель ночую или, если месячные, за спиртное. А минет я не делаю.

– Там и на пиво хватит, и на водку. Я вам сто долларов дал, – пояснил Подлесный. – Впрочем… – Он вынул две сторублёвки и отдал их Валентине.

– А сто долларов? – Валентина, похоже, подумала, что доллары у неё сейчас заберут.

– Доллары завтра обменяете, – сказал Дмитрий. – Счастливо!

Заняв место в своей «девятке», он впервые подумал, что машину лучше бы другую ему. В эту минуту он увидел проходившую мимо Валентину, и у него появилась неожиданная идея предложить обмен автомобилями Вовке Степанищеву, бывшему своему соседу, использовав для осуществления этой цели Валентину. Он окликнул женщину и попросил её пригласить Степанищева, на что та охотно согласилась.

Минут через пятнадцать Степанищев явился и после некоторых колебаний согласился на обмен за вознаграждение в размере ста долларов.

– Как она? – покосился он на «девятку».

– Ездит. В автосервис, правда, давненько не заезжал, – признался Подлесный.

– Но учти, только на неделю.

– Да, не больше.

– Зачем тебе это? – прищурился Степанищев. – Афера какая-то?

– Ну, как тебе сказать… В общем, не хотелось бы мне, чтобы кое-кто видел меня на этой машине, – принялся напускать туману Дмитрий.

Степанищева ответ не особенно удовлетворил, а когда Дмитрий ещё и попросил его «четвёрку» свою подогнать к месту их настоящей встречи, жутко встревожился. Пришлось увеличить сумму контракта вдвое.

***

Лариса встретила Подлесного иронично-сочувственным взглядом, ибо выглядел он далеко не блестящим образом. Он бочком просунулся в дверь кафе, воровато осмотрелся испуганными глазами по сторонам и, заметив Ларису, едва ли не на цыпочках приблизился к ней.

Присев на краешек кресла, опять принялся зыркать вокруг, машинально бормоча:

– Привет! Рад тебя видеть. Прекрасно выглядишь. Извини, что побеспокоил. Ты давно пришла? Ты ничего не заметила?

– Что случилось? Весь какой-то взвинченный, – сказала Лариса. – Кто за тобой гонится? От кого ты убегаешь, дружок?

– От милиции скрываюсь, – горестно вздохнул Дмитрий Подлесный и, словно ища сочувствия, посмотрел в глаза собеседнице. – И не только. Ещё и от бандитов.

– Что натворил?

– Именно что ничего! – всплеснул руками Дмитрий. – Безгрешен! Подставили! Кстати, моя бывшая. Ну, ты знаешь её. Труп нашли в её машине, а она сказала, что это я ею пользовался в последнее время. В смысле – её машиной.

– Давай-ка с самого начала и с чувством, с толком… Нет, просто с толком, с расстановкой, – распорядилась журналистка, приняв исключительно серьёзный вид.

Подлесный приступил к рассказу. Лариса слушала молча, лишь в конце задала несколько уточняющих вопросов.

– И что посоветуешь? – нетерпеливо заёрзал в кресле Дмитрий. – Пойти сдаться или продолжать прятаться?

– Сколько времени собираешься прятаться?

– Да пока это всё не прояснится.

– Каким образом оно прояснится?

Подлесный удивлённо округлил глаза.

– Как это, каким? Найдут преступников и… – начал он и растерянно замолчал, наткнувшись на насмешливый взгляд собеседницы.

– Много ли убийств-то раскрывается? А? Тем более – заказных. Много? – спросила Лариса и оглянулась в сторону стойки. – Ты заглотить ничего не хочешь?

– Погоди, – отмахнулся от предложения чего-нибудь «заглотить» Дмитрий. – Почему думаешь, что убийство заказное?

– В связи с личностью фигуранта.

– Но обстоятельства-то! Его же задушили! Где ж это видано-то, чтобы заказы таким-то образом исполнялись?!

– А охранник?

– Тоже без огнестрела и взрывчатки.

– И всё же это не бытовуха, – покачала головой Лариса. – Ты сам-то что думаешь?

– Да что я! Жую и жую мысленно одно и то же. Каша в голове у меня. А вот узнать бы, что там правоохранители по этому поводу кумекают. Что им известно? Кстати, на Бояркину кто-то навёл их. А кто? И каким образом? Они знали что-то. Они не случайно тормознули. Кто-то подставил её. А потом она меня подставила.

– Если виноватых нет, их назначают. Она и назначила тебя, – с улыбкой сказала Лариса. Затем добавила: – Может, её, твою Мариночку, никто и не подставлял? А то как-то уж чересчур это выглядит, ну, что подставили её, что следом подставили тебя. А?

– Убить человека и возить в багажнике? – с сомнением покачал головой Дмитрий.

– Не возить, а везти. Чтобы избавиться от трупа. А кто-то видел, знал… А? Не могло так случиться?

– Нет, что это она, я так не думаю. И вообще, сам характер преступления… Похоже, действительно она не замешана. А то, что на меня стрелки перевела – так тут и вовсе ничего удивительного. Тут она исключительно и полностью в своём стиле. Я по жизни крайний у неё.

– А то, что тебя сегодня едва не поймали? Причём дважды. Она же тебя оба раза приглашала на встречи! И когда по телефону ты ей звонил, и через пейджер! – Лариса внимательно посмотрела в глаза Дмитрию. – А? Это как, по-твоему?

Вместо ответа Подлесный пожал плечами.

– Позвони ей с моего сотового! – распорядилась Лариса и протянула ему свой мобильник. – Кстати, с антиопределителем номера. Позвони и поинтересуйся.

Дмитрий позвонил и поинтересовался. Он прямо спросил у Марины Бояркиной, зачем она с маниакальной настойчивостью приглашала его к себе домой. Не для того ли она зазывала его, чтобы он прямиком угодил в лапы поджидавших его ребят на джипе?

– А ты и попёрся ко мне? – возмутилась Бояркина. – В таком случае ты просто дурак. Была о тебе более высокого мнения. Ты убежал, а они на меня наехали и заставили. Разве трудно было догадаться?

Дмитрий отключился.

– Что? – спросила Лариса.

– Я же и дурак, – сообщил Дмитрий.

– И где ты будешь ночевать, дурак бездомный?

– Переночевать я могу и в машине, а вот жить мне сейчас действительно негде.

– Переночевать ты можешь и у меня, а вот жить… – Лариса замолчала, задумавшись. Затем махнула рукой. – Завтра снимешь. В крайнем случае, через агентство. Деньги-то есть? Или субсидировать?

– Да немного есть.

***

Степанищеву всё не нравилось в этой машине: и люфт рулевого колеса, и шум в двигателе, и тормоза, особенно стояночный, который практически совсем не держал. Машина такая же противная, как и её хозяин.

И такая же опасная. Никогда не знаешь, что она выкинет на следующем повороте: то ли на встречную полосу вынесет, то ли в кювет утащит. Следить же надо за транспортным средством. А этот Дима только на то и способен, что свечи поменять да масла долить. Сам не можешь или не хочешь – загоняй в автосервис и лечи за денежки.

Поглощённый недовольством «девяткой», он необычно поздно заметил, что его нагло подрезает белая «Волга». И при этом ещё и сигналит. Степанищев бросил быстрый взгляд в боковое правое зеркало и, притормозив, отклонился вправо. Однако что это? «Волга» не уходит вперёд, а, напротив, сбавляет скорость, в результате чего оказывается на одной линии с «Ладой» Подлесного. И опять начинает подрезать, вынуждая Степанищева сместиться на правую полосу.

Степанищеву стало страшно. Он понял, что его хотят вынудить прижаться к обочине и остановиться. Зачем? Кто они? Убьют и заберут машину? А может, только выбросят из автомобиля? Может, не тронут его? Плевать на эту колымагу, которая и не его вовсе.

А эта «семёрка» позади и справа? Да они за одно, из одной компании! Или – банды. Нет, надо прорываться, надо пытаться уходить!

Приняв решение, Степанищев приступил ко второму этапу. Он стал продумывать тактику своих действий. Включить поворотник, мол, сейчас остановлюсь, даже скорость чуть снизить, а потом – педаль акселератора до упора вниз и… Он так и сделал. И ему удалось оторваться от «семёрки» и «Волги», которые действительно оказались из одной компании – обе они бросились в погоню за ним.

Степанищев вылетел на пятую полосу и помчался вперёд. Он домчится до ближайшего поста ГИБДД и обратится к гаишникам за помощью. Пускай-ка попробуют в присутствии милиционеров обидеть его!

«Волга» настигла его и зависла на хвосте, буквально в нескольких десятках сантиметров от заднего бампера. Если чуть тормознуть, то столкновение окажется неизбежным. Даже не тормознуть, а всего лишь убрать ногу с педали акселератора. Однако опасно, так как не известно, кто больше пострадает от столкновения. Уж лучше просто ехать и ехать вперёд, благо теперь остановить его не сумеют.

Но что это?! «Семёрка» по четвёртой полосе вырвалась вперёд и теперь прижимает его к бетонному ограждению влево. Вот уже и водитель «Волги» предупредительно включил аварийную сигнализацию.

Степанищева охватил ужас. Он пропал! А может, прорываться? Пристегнуть ремень и попробовать выскочить из капкана. Тем более что машина не его, а Подлесного, которую не жаль. Хотя платить, видимо, придётся. Но лучше уж потратиться, чем… Чем неизвестно что.

Спустя несколько секунд Степанищев уже был на четвёртой полосе, а его преследователи – на флангах. И что теперь? Всё с самого начала? Когда же, наконец, этот пост ГИБДД выскочит на обочину?

Потом ему пришла мысль переместиться на крайнюю правую полосу и на огромной скорости следовать по ней в надежде, что неизвестные враги столкнутся к кем-нибудь из выезжающих на МКАД.

Однако он всё же решил этого не делать. Он будет прорываться по третьей, уходя то влево, то вправо. А если по краю, левому или правому, то его зажмут в тиски, остановят и выковыряют из этой жестянки.

Прозвучал выстрел. Степанищев машинально убрал правую ногу с педали и вытаращил глаза. Спина, давно уже мокрая, мгновенно замёрзла. Частично выйдя из ступора, он посмотрел сначала на лобовое стекло, потом перевёл взгляд на салонное зеркало, чтобы убедиться, что и заднее окно не пробито пулей. А боковые? Целы и боковые окна. Или по колёсам стреляют? Он посмотрел на спидометр. Скорость упала до восьмидесяти. А ехать быстрее – смертельно опасно.

Опять стали стрелять и продырявили-таки заднее левое колесо. Степанищев справился с управлением. И продолжил движение. Он ни за что не остановится прежде, чем достигнет цели. А цель – вон она, не больше километра. Степанищев откинулся назад и вытянутые руки упёр в рулевое колесо. Пускай прострелят все шины – он не отступит, он доползёт. Сначала будет ехать на лохмотьях шин, потом – гремя дисками.

И тут у его уха раздался стук. Степанищев повернул голову влево и обомлел. Оказалось, в стекло стучали дулом пистолета. Пассажир «Волги». Намекают, что следующий выстрел будет ему в голову? Да, несомненно. И Степанищев быстро закивал головой, давая понять, что согласен сдаться, а сам продолжил движение в прежнем направлении и с прежней скоростью.

И снова – стук, и опять – чёрный пистолет и рука в камуфляже. А на заднем плане лицо человека, который сейчас будет его убивать. Однако если остановиться, то, возможно, оставят в живых. Степанищев с тоской посмотрел вперёд. Вон он, пост, совсем рядом. Чуть-чуть не дотянул.

Степанищева, стодвадцатикилограммового, словно морковку из грядки, вырвали из салона и принялись охаживать кулаками.

– Кто?.. Ох! В чём?.. Ох! За что?.. Ох! Кто – ох! – вы? Что я сделал?

– Ты почему, козёл, не останавливаешься? Ты что, сука? Борзый, однако!

На него надели наручники. Так это всё-таки омоновцы? Менты? Значит, не убьют. Он не будет сопротивляться, и его не убьют. Намнут бока, обыщут и отпустят, потому как он ни в чём не замешан. За ним нет никаких уголовно-наказуемых грехов. Он же всего лишь водила и, по совместительству, сторож.

Степанищева обыскали, с головы до пят ощупав грубыми руками. Из заднего кармана вынули бумажник с документами.

– Это чьи у тебя права? А ну повернись! – скомандовали.

Степанищев исполнил приказ. И увидел перед собою троих омоновцев, у одного из которых находились в руках изъятые документы, в том числе его водительское удостоверение.

– О, да тут твоя фотка! – удивлённо воскликнул омоновец. – Поддельное, что ли? Как твоя фамилия?

– Степанищев, – ответил пленник.

– Машина чья?

– Одного… моего знакомого. Вон доверенность.

– Какого ж чёрта драпал? – последовал новый вопрос. – Почему не останавливался? Жить не хотел?

– Нет, я… хотел, – запинаясь, пробормотал Степанищев. – Я… Я испугался. А вы кто?

– Сам-то как мыслишь?

– Что-то вроде милиции или ОМОНа, как мне кажется, – покосился на автоматы задержанный. – Верно?

– Угадал. Вот только не останавливался-то почему? Чего везёшь?

– Думал – бандиты. Убьют и машину заберут. Чужую.