Читать книгу Удивительные фантастические истории - Сергей Тарасов - Страница 2

Близился очередной Новый Год. Вместо того, чтобы подготовиться к этому празднику, я впал в депрессию и для того, чтобы от нее избавиться, а также преодолеть стойкое мое желание уснуть до весны, как нормальному медведю, я стал пробовать все средства, которые были в моем распоряжении: – напился крепкого чаю с лимоном, собрал и съел калину, съел несколько банок с малиновым вареньем, выпил весь яблочный компот, который хранился в яме, а потом вышел на улицу и перекидал весь снег, который обнаружил на своей улице. Так как снега было перед моим домом мало, то я начал уборку снега с начала улицы – греб своей лопатой половину дня и добился, что на всей улице не осталось даже снежинки. Весь снег, который я обнаружил на улице переехал к моему дому. После этого я перешел в конец своей улицы и повторил операцию.

В результате моих трудов перед моим домом образовался огромный сугроб, а на улице не стало снега. Этому обрадовались автолюбители: – им было трудно проезжать по улице из-за снега, а тут его совсем не стало и обнажилась дорога с зеленой травой и цветами ярко-желтого цвета. Зато перед моим домом красовался огромный сугроб, из-за которого дома практически не было видно.

Я полюбовался на свою работу и выкопав в нем узкую тропинку, сел на ней перекурить. От непрерывной физической работы в течение целого дня у меня дрожали руки и ноги, от морозного воздуха кружилась голова, а в животе стало так просторно, что надо было его срочно чем-нибудь заполнить. Мне осталось накидать хлебных крошек вечно голодным птицам и потом зайти в дом и узнать – выветрилась ли моя депрессия и пропало ли мое желание залечь до весны в кровать.

Я воткнул лопату в сугроб и пошел кормить воробьев, синиц и сорок: – они съели в кормушке все, что там было и теперь летали кругами по огороду: – ждали меня, своего кормильца и благодетеля. Для этих пернатых у меня были хлебные крошки, семечки и сало для синиц, которое я приколотил гвоздями к сараю: – чтобы сороки не посмели его оторвать и съесть. Заполнив все кормушки в огороде угощением для птиц, я подался на кухню, чтобы пообедать вместе с воробьями и заодно посмотреть на птичью суету вокруг кормушек. Когда я приготовил себе поесть, а потом вымыл посуду, то обнаружил, что моя депрессия пропала, а за одним пропало желание завалиться в кровать до самой весны. Я был активный и, хотя устал, как собака, мне снова захотелось жить.

Этого желания мне не следовало упускать. Мне можно было выйти на работу, переделать всю домашнюю работу и сделать ремонт. Но я уже был давно на пенсии, так что выйти на работу отпадало. Домашней работы тоже не было – я не был лентяем и все переделывал по мере ее поступления: – даже посуду мыл сразу же после завтрака, обеда и ужина. В огороде ничего не росло и мне надо было сначала дождаться наступления весны. Ремонтом можно было заняться прямо сейчас, но не было необходимых ингредиентов: – краски, побелки и шпаклевки. К тому же я успел осенью все покрасить и сейчас все в доме сверкало и блестело. Можно было, правда, содрать обои и наклеить новые, но их надо было еще купить. А магазины, по случаю длинных новогодних праздников и, к моему большому сожалению, были закрыты.

Оставалось только работа, связанная с редактированием и корректировкой моих книг, но я берег это увлекательное, но достаточно нудное занятие на потом. Откровенно говоря, мне не хотелось этим заниматься: – когда я посчитал время на редактирование, у меня просто руки опустились, – ну, очень ее много оказалось. Так что, хотя я ее и начал, но особенно не спешил,– это был титанический труд на несколько десятилетий. К тому же за это мне надо было заплатить в редакции, а еще в начале моей писательской карьеры я решил, что все буду делать сам, чтобы никому не платить. Мало того, что на создание книг у меня уходило много времени и сил, так еще за редактуру, корректировку, рекламу и распространение книг требовалось платить. Это мне не нравилось: – везде, на каждом шагу от меня требовалось платить деньги из моей скромной пенсии. Поэтому я ждал, – потому что отлично знал, что когда мне придется этим срочно заняться, я себя взнуздаю железной уздой и вмиг все переделаю – не за несколько столетий, а за пару дней и ночей.

Итак, у меня дома работы не оказалось и, подумав немного, я решил сменить сферу обитания. Кроме этой загородной недвижимости у меня еще была уютная квартира в городе. Когда я ее приобрел, то проводил дни и ночи за ее обустройством, – пока не добился идеального совершенства…

Сейчас в квартире ничего не надо было делать: – все там было готово к моему отдыху. Но отдыхать в ней мне до сих пор не удавалось: – как только я в нее приезжал, то моментально находил себе занятие и трудился над ним, пока мне не надоедало или я ее заканчивал, – к моему удовольствию.

Сейчас, я точно помню, на швейной машине лежали несколько неоконченных, недошитых предметов моего гардероба: – пара джинсов, трусы и несколько носков. Мне раньше было лень их дошивать – у меня и так хватало трусов, носков и джинсов. Так что сейчас пришел их черед – их надо было дошить, чтобы на швейной машине ничего не лежало, – до самого лета. А ремонтом, чисткой ковров и мытьем полов в квартире точно не надо было заниматься. Пыли в ней не было совсем и везде лежали ковры с паласами, по которым мне нравилось ходить. Более того, я приучил всех своих соседей к тишине и они точно знали, что если нарушат режим тишины, то потом неделями будут слушать тяжелый рок или английские слова с переводом их на французский.

Итак, мне следовало покинуть на время свою загородную резиденцию, заваленную снегом и сесть на автобус, чтобы через час очутиться в шумном городе, среди новогодних елок, городской праздничной суеты и огромного количества оживленных людей. Переезд из тихой, малочисленной своей деревни в оживленный суетливый город давался мне безо всякого труда. К тому же, в связи с надвигающими новогодними, а потом крещенскими морозами, большинство городских жителей сидели дома и не торопились на мороз, чтобы поморозить свои носы, руки и ноги на ледовых городках и катках.

А так как перед Новым годом они посетили все многочисленные городские магазины – и продуктовые и промтоварные, то делать им на улице было абсолютно нечего. Поэтому все жители сидели дома и наслаждались теплом, уютом и телевизором, – они смотрели старые комедии и праздничные концерты с участием тех звезд, которые не уехали в теплые края и опустошали свои и чужие холодильники – съедали оставшиеся после новогодней ночи запасы продовольствия – салаты, селедку под шубой и пироги с мясом…

Мне это делать было нельзя – холодильник мой был пуст, а лезть в овощную яму, где хранились мои огромные запасы варенья, соленых грибов и разных компотов мне запрещала народная медицина, которая гласила, что времени на поедание летних заготовок еще не пришло. Когда это время придет, я знал лишь приблизительно – в конце зимы, когда я встрепенусь от мысли, что скоро лето и надо к нему основательно приготовиться – освободить в яме многочисленные полки, заставленные банками с вареньем и грибами. Тогда я и начну энергично действовать, но не раньше…

Закрыв свою зимнюю дачу на огромный амбарный замок, я сел на автобус и поехал. На улице никого не было – все жители сидели дома и я был единственным пассажиром автобуса. Так, в гордом одиночестве, я и доехал до своего многоэтажного дома, – его сорок этажей торчали из сквера, в котором росли тополя. На окраине сквера пожарники заливали каток, и за их действиями наблюдали многочисленные дети – им хотелось покататься на коньках, но пока это было невозможно, они понаделали из подручных материалов кораблики и устроили регату. Я прошел мимо этих юных яхтсменов и зашел в подъезд. В нем было тепло и сновали то туда, то сюда молодые люди с оживленными девушками. С некоторыми я здоровался, а некоторых игнорировал – уж очень они были оживленными для своего возраста – наверное, наглотались энергетиков или пива.

Лифт меня мигом поднял на пятый этаж, я открыл свою квартиру и со вздохом ввалился в мое уютное жилище. В нем было по-прежнему – тихо, мирно и уютно. Мой диван ждал меня, и я с облегчением завалился на него, по дороге включив небольшой телевизор. Время отдыха пошло и я не собирался его тратить зря. Для начала я уснул на диване, потом соорудил небольшой обед из продуктов, которые отыскал в шкафу и на балконе. Поскольку была зима, я не утруждал свой холодильник работой, и он стоял на кухне, изображая ненужную мебель. Настоящий холодильник был на балконе – в нем, на кресле, лежало масло, замерзшая колбаса и батон. Все это растаяло дома в тепле, и я приготовил себе шикарный обед на одну персону. После него я переоделся в домашнюю одежду – майку и шорты и, усевшись на диван, стал думать – с чего мне начать свою швейную деятельность. До лета было еще далеко и я отложил джинсы в сторону, а все свое внимание сосредоточил на трусах и носках.

За этим моим любимым занятием время прошло незаметно и настал долгожданный вечер. Смотреть рекламу я не собирался, а сразу воткнул в телевизор флешку, на которой было записано несколько приличных, с моей точки зрения, фильмов. Успел до полуночи посмотреть один фильм, а потом решил перейти на свою роскошную кровать с теплым ватным одеялом, под которым мне всегда отлично спалось – без снов и пробуждений. Я улегся в нее, включил магнитолу с колыбельной и сразу уснул.

Ночью я проснулся: – от какого-то бормотания. Сначала я спросонок подумал, что это разговаривает магнитола и включил ночник, чтобы поправить ее настройку. Но, сколько я не крутил колесико, мне никак не удавалось найти волну с колыбельной. От этого я, наконец, проснулся окончательно и встал, чтобы разобрать магнитолу на запчасти и выяснить, куда она подевала мою любимую радиостанцию. Встал, нашел отвертку, но не успел вывернуть первый винт, как понял, что виновата не магнитола: – бормотание раздавалось из коридора.

Пришлось открыть дверь квартиры и тогда мне стало ясно, что говорит один из динамиков, прикрученных к потолку на площадке. Он без устали повторял женским голосом одну и ту же фразу: – «Пожарная опасность, жителям дома надо срочно проснуться, покинуть свои квартиры и выйти через запасные выходы на улицу». Вот это да!

Я моментально оделся, спасибо армейским тревогам, положил свою сумку с документами у выхода и выглянул из окна. На улице медленно падал снег и светили оранжевые фонари. Но ни одного человек на улице не было – все жители проигнорировали сообщение. Это было очень странно – неужели только я один такой дисциплинированный житель? Походил вокруг кровати и снова выглянул на улицу, – только на этот раз открыл балкон и внимательно изучил всю придомовую территорию. Снова никого.

Это было очень странно и я отправился на разведку на лестничную площадку. Но ни одна из квартир не была открыта и на площадке никого не было. Я точно помнил, что два запасных выхода выходили во двор дома, но в нем никого не было. А радио по-прежнему твердило про пожарную опасность и просило всех жильцов покинуть свои теплые кровати и выйти на мороз. Неужели я останусь единственным живым жильцом этого многоквартирного дома?

Я решил подождать и если надо будет, выйду на улицу, где все жильцы уже собрались, чтобы переждать пожар. А я, возможно, просто проснулся поздно и поэтому, наверное, опоздал остаться живым. Я посмотрел на двор с высоты птичьего полета и мне сразу не понравилась моя затея: – мне надо было спуститься по лестнице, не обращая внимания на лифт и обойти дом, чтобы попасть на улицу. На улице был мороз и мне надо было как следует одеться и взять с собою документы с сигаретами. А с другой стороны, никакого рева пожарных машин я не слышал, а в доме, который стоял в ста метрах от моего дома, не было видно ни тревоги, ни озабоченных жильцов-соседей.

У меня был аналогичный случай в моей разной на приключения жизни: – я ехал домой из очередного путешествия на электричке и один пассажир обнаружил под сиденьем пластиковый пакет с бомбой.

Положение осложнялось тем, что на соседних железнодорожных путях стоял состав с цистернами полными бензином и нефтью. Тревога поднялась сразу – нас всех моментально эвакуировали подальше от этих цистерн и бомбы и мы просидели в каком-то лесу около железнодорожной станции, слушая местных властей и саперов. Так что я еще тогда понял, что с этим нельзя шутить, – если тебе дорога единственная жизнь…

Но сейчас я не видел ни одного человека, который бы ходил по улице: – всем было наплевать, что можно сгореть заживо в своей теплой постели. Один я расхаживал в глубоком раздумье по квартире и лестничной площадке, изредка поглядывая в окна и решал единственную задачу – быть или не быть.

Так прошло целых двадцать минут, а я еще не решил – покинуть свою теплую, уютную квартиру и переселиться на мороз, чтобы там провести остаток ночи – замерзшему, как снеговик, но живому. И в один момент я понял, что из динамиков больше не раздается сообщение о том, что надо покинуть квартиру. Тревога закончилась и можно было снова залазить в теплую кровать и спать до самого утра. Так я размечтался, забираясь под свое теплое ватное одеяло…И был не прав, потому события этой новогодней ночи развивались от плохого к худшему.

Через несколько минут блаженства под теплым ватным одеялом меня вырвал из объятий морфея напряженный голос, который объявлял ракетную опасность. Это было что-то новое в моей богатой на приключения жизни. С ракетами я никогда не сталкивался после того, как сделанная мною и моим приятелем из газеты и калиевой селитры ракета помчалась по такой траектории, что мы вертели с ним головами, стараясь ее не потерять из виду. Она то устремлялась отвесно к солнцу, то летала на бреющем над самой землей, то начинала исполнять все немыслимые формы пилотажа – вертела бочки, мертвые петли и заходила на нас, ее создателей, в атаку. Потом она нашла открытую форточку в хрущевке и устремилась в одну из квартир. Но тут горючее у ракеты кончилось и остатки ее упали на цветочную клумбу – обгоревшие листы газеты, которая была вымочена в перенасыщенном растворе селитры, а потом скатана в рулон и высушена. Оперение у нее не было, и она без крыльев и хвостового оперения показала нам, как надо летать – без управления и крыльев.

Мы с приятелем выдохнули, закрыли свои рты и покинули двор, в котором запустили эту безумную ракету безо всякого оперения. С тех пор я не сталкивался с ракетами и их больше не делал.

Так что это сообщение меня задело за живое: – я снова проснулся, и, не слушая сообщение до конца, помчался к окну. Из подъездов выбегали жители моего дома, – кто в чем – в пижамах, ночных рубашках, в спешке наброшенных шубах, куртках, без шапок и варежек. Вокруг них бегали их домашние питомцы – коты, собаки, летали попугаи . А один из жителей вытащил на мороз крокодила …

В небе летали целые рои дронов и ракет: – они спускались с неба и садились на многочисленные припаркованные автомобили и дома. На вид они были не очень большие – не более метра, но их было много. А в ночном небе, затмевая луну, висела громадина космического корабля – это с этого внеземного звездолета стартовали дроны с ракетами. Когда они приземлялись, то из них появлялись какие-то создания, издали похожие на жуков. В общем, это было нашествие внеземного разума.

Увидев этих тварей, толпа жителей начала забегать обратно в подъезды и прятаться, куда можно и нельзя – в сугробы, машины и темные углы. Собаки лаяли, коты мяукали, попугаи орали какие-то нехорошие слова. Словом, во дворе был такой бардак, что я сразу пришел в себя и стал думать – что бы мне сделать, чтобы этот ночной кошмар закончился. Потом, осознав, что это не сон, я сначала залез под диван, а затем, полежав там несколько минут в растерянности и задумчивости, выбрался оттуда весь в пыли и глотнул из горлышка немного водки. Потом, походив немного по квартире, повторил эту процедуру.

Мне стало ясно, что надо выбираться из квартиры и бежать куда глаза глядят – подальше от этих дронов, ракет и страшных, внеземных жуков. Я начал выбирать, куда бежать. Сначала мне пришло в голову, что в уральской тайге их еще нет, и если добраться до леса, то можно организовать партизанский отряд и всем миром уничтожать этих жуков – по нескольку штук в день.

Но потом, поразмыслив как следует, я переменил решение – допустим, в тайге их нет, а как быть с горожанами и жителями пригородных деревень? Они же всех мирных жителей уничтожат, пока я с моими однополчанами засяду в лесу и буду истреблять в день по несколько этих жуков. Их же было очень много – я сам видел. К тому же их звездолет висел в атмосфере Земли и сколько их там, одному богу известно. Надо отыскать их слабое место и уничтожить их звездолет. А потом отлавливать этих жуков по одному, пока они ползают по городам и весям.

В общем, мне надо попасть в мою зимнюю дачу и захватить языка – одного из этих жуков. Быть того не может, что они ничего не бояться. Надо только это узнать – с помощью изощренных пыток или на добровольной основе.