Читать книгу Мир стоит на производстве. Стихотворения - Сергей Юрьевич Долженко - Страница 3

Был я и творцом,

и наблюдателем,

А сюжет крутился

удивительный:

Кончилась эпоха

созидателей,

Началась эпоха

потребителей.

Всё нынче стандартно едва не у всех,

И многие будут, конечно,

В пример тебе ставить какой-то «успех»,

Втирать про него безуспешно.

Проделать в твоей философии брешь

Хотеть будет много прохожих.

Но счастье – совсем нестандартная вещь,

Мятежный удел непохожих.

Молчалив и мрамор, и гранит,

Ржавой правды незачем бояться.

Старый кнехт на кладбище стоит:

Всем нам здесь придется швартоваться.

Этот кнехт – он копия креста:

Жизнь на море, хлеб и веры долька.

Всё, что кроме дела – суета,

Листья на сырой могиле только.

В этот миг подумаешь о том,

Что закат проглядывает чётко.

И увидишь вдруг зловещий шторм,

Чью-то жизнь, похожую на лодку…

Завтра склон очистят от травы,

Обустроят так, что сердцу мило.

Только кнехт приговорен, увы —

Старая, забытая могила.

Всё на свете отнесут в утиль,

Продадут и переплавят вскоре.

А пока ты вдруг увидишь штиль,

Чью-то жизнь, похожую на море.

Деньги всё диктуют даже тут,

Дорога земля на этом склоне.

Ржавый кнехт, конечно, уберут,

Кто-нибудь здесь будет похоронен…

Душа моя взлетала в поднебесье

И там кружилась с вольным ветром в паре,

Когда я пел нелепейшие песни,

Играя на своей смешной гитаре.

Но всё-таки пошёл работать, чтобы

Совсем не опустел мой холодильник.

Мне выдали нелепейшую робу,

И выдали большой смешной напильник.

Я оказался в цехе с мужиками,

В суровом непонятном коллективе.

И целый день работал я руками,

Мечтая лишь об отдыхе и пиве.

Бежало время, было не до смеха,

Напильник редко пребывал без дела.

Но за стеною, далеко за цехом,

Ревело что-то сильно и гудело.

И в этом гуле слышались мне ноты,

И в этом рёве слышались мне песни:

Там в небеса взмывали самолёты,

Которые построили мы вместе.

Человек, живущий у психушки,

Постепенно привыкает к психам,

Забывает про свои игрушки,

Модой психов увлекаясь лихо.

Не точи, мой друг, своё мачете,

Не гневи напрасно населенье.

Труд производительный зачем-то,

Видишь – заменили потребленьем.

Раньше были психи – вспомнить слёзно!

Что их ждало? Только жизни осень.

А теперь у психов всё серьёзно.

Целый мир, благопристойный очень.

Возбуждаясь от чужого бреда,

Выйдя из смирительных рубашек,

Психам надо одеваться «в бренды»,

Становиться веселей и краше.

Но от тряпок всё же мало толку,

И от тачки тоже толку мало,

Если не найти тупую тёлку,

С внешностью, как требуют журналы.

Психов давит схожая забота,

Психи долго трудятся, без меры:

Надо полизать начальству что-то,

Настучать. Иначе нет карьеры.

Эта жизнь сомнительно красива!

Эта жизнь смешна в жару и стужу!

Но по вечерам футбол и пиво —

Психу тоже расслабляться нужно.

Что ещё? Кредит. Ремонт, конечно.

Чтобы небогатым оставаться.

Но коллегам и друзьям успешно

Психом состоятельным казаться.

Верить в бога, чтить закон отважно,

Психоправдой горло рвать до рвоты!

Остальное, право же, не важно,

Горьковским ужом ползти с работы.

Что ж теперь, бросать свои игрушки?

Модой психов увлекаться лихо?

Человек, живущий у психушки,

Чем он отличается от психа?

Обогреть весь мир! Даёшь! Скорее!

Лето, нескончаемое лето!

Кочегары все больны идеей,

Как больны величием поэты.

Мир не утром солнечным согретый,

Ослеплён не красочным базаром.

Кочегары все в душе поэты,

Или все поэты – кочегары?

Не входить мне в райские ворота,

Муки Ада не познать мне скоро.

Что такое жизнь? Одна работа!

Даже если ты живёшь у моря.

Я о грустном думаю всё реже,

Я смотрю по сторонам бесстрашно.

Облака уносит ветер свежий,

И взирают в даль многоэтажки.

Чайки надо мною всё судачат,

И туманы над водой повисли.

Здесь на море дышится иначе,

И другие будоражат мысли.

Маленький кораблик на просторе —

Это лайнер, созданный на суше.

Понял я теперь, смотреть на море

С берега неизмеримо лучше.

Здесь на берегу стоят заводы,

И маяк мигает путеводный.

Человек, что выкован в невзгоде —

Человек весёлый и свободный.

Снова чайки плачут отчего-то,

Всем когда-то в серых буднях тяжко.

Счастье – это долгая работа,

Как тепло и свет в многоэтажках.

Не на лапах и ушах,

Не на жадности и скотстве,

Не на трёх седых китах —

Мир стоит на производстве.

И пылинка не пустяк,

Тихо шепчет мирозданье:

Где бы ты ни шел и как,

Будь причастен к созиданью.

Там лианы тянут линии,

С горизонтами не споря.

Берега умыты ливнями,

Глубины огромной море.

Сколько лодок там причалено,

Столько хайпа не найти нам.

Там вскипает кровь нечаянно,

И везде – морская тина.

Там в пучину даже мальчики

За жемчужинами лезут.

А туземные ныряльщики

Все с кессонною болезнью —

Награждает море смолоду

Их безумием весёлым.

Я, когда брожу по городу,

Вспоминаю тот посёлок.

Улыбнусь лихим сангвиником,

Озарён рекламы светом —

Все мы вроде тех глубинников,

Все немножечко с приветом.

Совершаем несуразное,

Ловим мутное теченье.

Что-то очень безобразное

Скрыто в культе потребленья…