Читать книгу Философия служения полковника Пашкова - Шерил Коррадо - Страница 6

Глава 1
Россия в 1870-е годы
Интеллигенция

Оглавление

Борьба за реформу

В то время как большинство населения казалось равнодушным, если не невежественным относительно социального неравенства людей и резкого разделения на бедных и богатых, лишь малая часть населения очень сильно это ощущала и боролась за социальную справедливость и равенство – народники. Народническое движение родилось после смерти царя Николая I в 1855 году и унизительного поражения России в Крымской войне (1854–1856 гг.), и оно становилось все влиятельнее в борьбе за свободу в 1860-х – начале 1870-х годов. К 1870-м годам настроение народников приняло почти религиозную окраску, когда члены данного движения стали посвящать свои жизни этой борьбе. Зимой 1873-74 гг. петербургская молодежь чувствовала призыв к миссии, и один участник позднее признавал, что это был «род чисто религиозного экстаза, где ни рассуждению, ни разуму не было места». Летом 1874 г. две с половиной тысячи молодых интеллигентов встали на путь, который стал известен как «хождение в народ».

Они стремились образовывать крестьян, вербовать их для «дела» и стряхнуть царский гнет. «С неустанным, героическим стремлением выше всяких похвал, не имея прецедента ни в какой другой стране, они оставляли родственников и друзей, подвергая себя холоду и голоду, ненависти и осмеянию, презрению и оскорблению, они храбро встречали аресты, болезни и смерть, не имея за все это никакого вознаграждения, кроме того, что давала им их совесть… Вера в свою историческую миссию и сознание своей духовной силы поддерживали их», – рассказывает Брандес[23].

Их историческая миссия, однако, провалилась, потому что крестьяне встречали их с подозрением, негодованием и временами – с ненавистью, а то и передавали их полиции. Тысячи оказались в тюрьме за свою деятельность, предпринятую из лучших побуждений. В крестьянских умах сопротивление царю было сопротивлением Самому Богу. Тургеневский рассказ, написанный в апреле 1878 г., описывал менталитет тех многочисленных крестьян, которых энергичные народники хотели «просветить». В рассказе «Чернорабочий и белоручка» показаны два крестьянина, которые с недоверием относятся к новоприбывшему из города, сравнивая его чистые белые руки со своими грязными. Однако руки незнакомца пахли железом. Горожанин объяснил: «Целых шесть лет я на них носил кандалы… Я о вашем же добре заботился, хотел освободить вас, темных людей, восставал против притеснителей ваших, бунтовал… Ну, меня и засадили». Крестьяне в ужасе воскликнули: «Засадили? Вольно ж тебе было бунтовать!». Дальше в рассказе описывается, как народник, уже приговоренный к повешению, снова оказывается объектом обсуждения среди крестьян, которые вовсе не имеют к нему симпатии: «Ну, вот что, брат Митряй; нельзя ли нам той самой веревочки раздобыть, на которой его вешать будут; говорят, ба-альшое счастье от этого в дому бывает!»[24].

Отчаяние

С признанием поражения в 1874 году революционный энтузиазм исчез. Революционер Сергей Михайлович Степняк-Кравчинский в 1876 г. признался единомышленнице и идеалистке Вере Засулич, что «социализм отскакивает от людей, как горох от стены». Однако не все сдались. Крохотное меньшинство, называемое «нигилистами», решило продолжать борьбу всеми возможными способами, подходящими для свержения династии. По словам Веры Фигнер, «террор… имел целью создать возможности для развития у людей способности служить обществу»[25], и поздние 1870-е годы характеризовались злобой, страхом и многочисленными покушениями, закончившись убийством царя Александра II в марте 1881 года[26]. Волна убийств, включающая попытку Веры Засулич в 1877 г. убить градоначальника генерала Ф. Ф. Трепова, убийство в августе 1878 г. шефа жандармов генерала-адъютанта Н. В. Мезенцева, и четыре покушения на жизнь царя привели к тому, что город стал жить в страхе и отчаянии, а царь не мог передвигаться в собственной столице без сопровождения[27]. «Кампании терроризма… удалось сорвать нервы русским министрам». «Как в лихорадке больной бьет доктора и сиделку… так и Россия в бреду подавленной лихорадки нигилизма била по-дикому любого, чья тень действовала ей на нервы»[28].

Одной из причин популярности нигилистского движения было то, что оно набирало студентов, тогда беднейшую часть населения. Отдаленные от семьи, без средств к существованию, они часто не имели и хлеба насущного. Хозяину-нигилисту, пригласившему студента к себе пообедать, был гарантирован последователь. Один петербургский доктор рассказывал, как двенадцать беднейших студентов согласились пообедать в одном доме на Васильевском острове. Власти прервали это собрание и арестовали всех присутствовавших, хотя вскоре освободили их. «Все стали нигилистами, хотя никто из них прежде не был даже недовольным!»[29].

Атеизм

В то время как крестьяне и аристократы оставались, по крайней мере, по названию православными, интеллигенция была откровенно мирской. Имея «религиозные чувства без религиозной веры», она сделала движение своим богом, а равенство – своей религией. Если ранние революционеры пытались опереться на крестьян и их веру, то к 1870-м гг. «просветители» описываются как «упрямые рационалисты, позитивисты, материалисты и нерелигиозные, если вообще не воинствующие атеисты». Они рассматривали веру как препятствие и вместе с революционной агитацией стремились обращать людей в неверие. Один семнадцатилетний студент объяснял: «Мы выше всего ставим науку, она освобождает»[30]. Если светская дама считала своим патриотическим долгом оставаться «страстно православной», интеллигенция не видела противоречия между патриотизмом и атеизмом.

23

Zelnik R. E. «To the Unaccustomed Eye»: Religion and Irreligion in the Experience of St. Petersburg Workers in the 1870s // Christianity and the Slavs. Vol. 2. Russian Culture in Modern Times / Ed. Robert P. Hughes and Irina Paperno, 66; Brandes, 40.

24

Тургенев И. С. Чернорабочий и белоручка // Полн. собр. сочинений и писем. В 28 т. Т. 13, 164–165.

25

Venturi F. Roots of Revolution / Introduction by I. Berlin; translated by F. Haskell, xxvi.

26

Даты, если они особо не оговорены, даны по юлианскому календарю, или по старому стилю, который в России использовался до февраля 1918 г. Между 1800 и 1900 гг. разница между старым стилем и новым, которым пользовались за границей, составляла 12 дней. После 1900 года эта разница была 13 дней. Поэтому дата убийства царя – это 13 марта по новому стилю, ее часто пишут как 1/13 марта 1881 г.

27

Английский путешественник Генри Лансделл указывал, что вне столицы, где «было великое волнение», никто практически не обращал внимания на движение. В своем путешествии по Сибири в 1879 г. он только однажды обнаружил революционный дух. Lansdell, 237–239.

28

Stead, 359–360.

29

Baddeley, 176. Христиане тоже находили новообращенных среди студентов, предлагая им недорогую пищу. См. главу 4.

30

Zelnik, 66, 52; Brandes, 50.

Философия служения полковника Пашкова

Подняться наверх