Читать книгу Коза и великаны - Станислав Востоков - Страница 4

Пела какая-то птица. Очень близко. Коза открыла глаза, осторожно повернула голову и увидела дрозда. Он сидел на посудном шкафу и пел. Его песня будто собрала все звуки леса: и шум листвы, и треск сучьев, и журчание ручья, и постукивание мелких камешков. Коза почувствовала, что затекла рука, и пошевелила ею. Дрозд замолчал. Посмотрел на Козу, кажется, с удивлением. Стукнул клювом в блестящую на солнце миску и вылетел в окно. Через несколько секунд оттуда снова раздалась его песня.

– Похоже, ещё один хозяин, – пробормотала Коза. – Неловко-то как!

Она села на продавленной кровати, свесив ноги. Коленки оказались почти на уровне глаз. Выбралась из постели не сразу. Зябко потирая руками плечи, вышла в коридор.

– Интересно, где здесь туалет? – спросила Коза и сама ответила: – Везде. Туалет тут буквально везде.

И побежала за дом.

Потом занялась завтраком. Вытащила из-под кровати рюкзак, расстегнула и посмотрела в него, подумала: съесть сухую лапшу или бутерброд с шоколадным маслом?

– Пожалуй, сухая лапша с газировкой – это слишком.

Коза принесла из комнаты газету с лысым мужчиной, расстелила на столе и нарезала батон. Намазала два куска шоколадным маслом. Достала бутылку минералки.

На раму разбитого окна уселся дрозд, стал смотреть на Козу.

– Завтракаю, – сказала она. – Это твоё гнездо в прихожей?

Дрозд свистнул и подпрыгнул на раме, ловко повернувшись головой в сторону дороги.

Тут за угол окна зацепилось солнце и ослепило Козу. Мир сразу стал красным и тёплым. Коза зажмурилась. А когда открыла глаза, дрозда не было.

– Не очень-то с ними тут поговоришь.

Она доела бутерброд, запила газировкой. Собрала крошки и сложила горкой на край стола. Для дрозда. Хотя дрозды, конечно, предпочитают насекомых. И ягоды. Но главное – предложить.

– Гензель, где тебе лучше меня слышно? Тут? Или, может, в гостиной?

Коза перешла в гостиную.

– Наверное, тут лучше. Ведь тут магнитофон.

Коза огляделась и открыла дверцу в печке-гардеробе. Пусть это будет ухо Гензеля. Потом взяла со стула у стола дырявые брюки, сложила штанинами вместе, повесила на спинку. Села.

– Предупреждаю, будет грустно, – сказала Коза. – Хотя… бывали, конечно, истории и погрустнее. Чего уж. Ну не весёлая – точно. – Коза вздохнула, вбирая в себя запах багульника. Не так сильно, как снаружи, но багульником и тут пахло. – Я убежала, Гензель. Как Колобок. Из дэ-два убежала. Мы так детдом зовём, потому что ДД. Мне десять лет, а я ни разу себя не чувствовала человеком. Жила там, как муха в паутине. Мы все там как мухи. Когда висишь тихо, тебя не трогают. А начнёшь дёргаться и жужжать – Зэ Пэ прибежит! Злой Паук! Ну… на самом деле Зоя Петровна. Приходилось маскироваться, осваивать мимикрию. Знаешь, бабочка сидит на солнце: раскрыла крылья – бабочка, а сложит вместе – сухой лист. Ты их тут, наверное, много видишь. Приходилось притворяться сухим листом. Чтобы паук не съел. И вдруг я увидела фотографию Тикан-тикада. У нас комп с интернетом был. Полчаса в день по очереди – пожалуйста. Тебе интересно?

Дом уже привычно и внимательно молчал.

– Ребята у нас серые, как волки. Нет, скорее – как ослы: никто ничего не хочет. Хотя я говорила – мухи? А чего муха может хотеть в паутине? Чтобы быстрее съели? А я хотела. Нет, не чтоб съели. У меня два хотения было: убежать из дэ-два – это хотение исполнилось – и открыть новый вид животного. Лучше большого. И назвать его своим именем. На латыни это будет Kozlovae. У меня фамилия Козлова. Соня Козлова. Поэтому и Коза, конечно. А если бы ты был нашим детским домом, то стал бы Геной. Хотя Гена и Гензель – это как сурок и орёл. Но я отвлеклась. Я вообще всё время отвлекаюсь. Это Зэ Пэ бесило. И ничего не могу сделать, вокруг столько интересного! Ну, не в дэ-два, конечно. Нам карманные деньги выдавали. Сто рублей в неделю. Много на них не купишь. Копила полгода. На еду и книги. А нож и ложку я из дэ-два на память взяла.

Коза помолчала. Нахмурилась и ударила себя по щеке: