Читать книгу Пантера. Цикл 1 - Стас Степанов - Страница 3

Он пробуждался от долгого сна: вяло зашевелился, веки задрожали, дыхание участилось, сердце забилось быстрее. На лице застыла маска ужаса и боли. Один открыл глаза, но пока не осознавал, что происходит, где находится, что он, разум медленно просыпался, вникал в суть окружающих вещей.

Странный потолок, он состоял из однообразно узорированного пластика. Стены – они покрыты пушистыми большими персидскими коврами с персонажами из персидских же сказок и легенд. Слева – высокое и широкое окно, состоящее из равнозначных фрагментов, пол окна закрывала отдернутая ажурная штора, ярко светило солнце. Справа – вместительный гардеробный резной шкаф из настоящего дерева, чуть левее – входная (или выходная?) дверь бежевого и коричневого цветов, металлопластиковая ручка-дракон, на полу – жесткий ворсистый ковер. Кровать – она очень широкая, довольно длинная, с деревянным каркасом, металлической, туго натянутой, сеткой. На сетке удобные матрасы, застеленные идеально-белым постельным бельем, четыре подушки, два махровых одеяла: и он лежит в центре широченной кровати, стоящей в центре комнаты, к стене.

«Эта комната – не моя!» – мелькнула паническая мысль. – «Что я здесь делаю?!»

Один вылез из-под одеяла и обнаружил, что в одних темно-синих плавках, к тому же не его, сел на краешек кровати, провел ладонями по шелковистым волосам, зачесанным кем-то назад.

«Что я здесь делаю? Где я?!»

Он резко встал, быстро подошел к двери, дернул ее на себя – не открывается, – в обратную сторону – растворилась, вышел из комнаты, затворил за собою дверь, огляделся и вспомнил все, что с ним приключилось. В глазах заблестели слезинки: «Самал», случайные попутчицы, свидание с Наташей, неожиданное землетрясение, чудом избежал погребения, погибель родителей и брата под завалами собственного дома, самодеятельные похороны, страшный человек, потеря сознания и… все. Теперь он здесь. Где?

Слева сразу начиналась кухня, впереди прихожка с трюмо, на полке мобильный телефон, на стенке крючки, на одном висело малиновое бикини – ага, значит, в доме Наташи! Нет, ее дом тоже разрушен… На полу пара девичьих босоножек, узкий коридор.

Один направился по нему. Справа была еще одна дверь, слева две – значки на них без слов говорили, куда они ведут. Он отворил дверь справа на себя и вошел в комнату. На красивых двухъярусных столах расположились три компа, подключенные к сети, на мониторах развертывалось космическое пространство, довольно скучная заставка, приглашающая войти в них нажатием клавиши «Энтер».

«А где мой компьютер?»

Он проверил последнюю комнату рядом с компьютерной – длинный зал, разделенный двумя шкафами без ножек. Между двумя окнами – роскошный диван, по обеим его сторонам – кресла. Противоположную от дивана стену занимал огромный кинотеатр, на тумбочке – видеомагнитофон. Посреди комнаты – широкий письменный стол с выдвижными ящиками.

Один вышел из комнаты, двинул к двери в прихожке, дернул ее туда-сюда – не поддалась, – с тяжким вздохом зашел на кухню, обставленную, честно говоря, богато и со вкусом: повсюду просматривался женский стиль идеальных прибранности и чистоты. «Может, я в Германии? Да ну, как бы я сюда попал!?»

На столе разлиты готовые пища и черный кофе, пастеризованное молоко и сухие сливки. Только сейчас он почувствовал, насколько голоден, желудок требовательно заурчал. Мальчик с удовольствием набросился на еду, запивая все подслащенным кофе с молоком. Затем намазал кусок хлеба толстым слоем шоколада.

Удовлетворив голод, справил нужду, пошарился по дому, попытался безуспешно открыть окна и еще раз дверь, от безделья намылся в душистой ванной. Потом обсох, попробовал отпереть шкафы в зале – заперты, поэкспериментировал с кинотеатром – также безрезультатно. Поскучал с кабельными компами, так и не нашел интересных программ, игры отсутствовали вовсе. Полежал, поспал, потанцевал, попрыгал, попел – все быстро надоедало, и за окнами нет ничего интересного: трава, кустарники, тропы, зашедшее за угол солнце, чистое голубое небо без единого облачка. Нашел чистую бумагу в рабочем столе зала, написал несколько строк: «Ты остался один, Один, ты теперь никому не нужен. Наташа держит тебя в плену, сама пропала куда-то. Что делать? Чем заняться? Скучно и тоскливо. Мама, папа, братик – я скучаю по вам очень. Хоть я и маленький, но я выживу ради вас, вырасту, доучусь, найду работу и буду всегда-всегда помнить о вас, буду навещать – обещаю! – и больше ни одна слезинка не скатится по моей щеке, папа, ведь ты всегда хотел, чтобы я рос мужчиной. Мама, я найду себе хорошую девушку и буду заботиться о ней по-человечески и любить, как люблю тебя. Братишка, я всегда буду с тобой рядом. До свидания».

Один действительно не стал плакать и проливать слезы, но еще как-то нужно выбраться из дома наружу, сориентироваться на местности, определить свое местоположение. Однако, как выскользнуть? Остается терпеливо ждать прихода Наташи, если она придет, в одних плавках, так как нигде своей одежды не обнаружил, а в гардеробном шкафу, в спальной, исключительно женская. Не надевать же ее!? Но и вот так разгуливать по дому негоже, под одеялом жарко. Он сел, прислонился спиной к двери в спальную, согнул колени, сложил на них руки и закрыл глаза, прокручивая в голове всю свою сознательную жизнь, точнее те фрагменты, что сохранились в памяти.

Наташа открыла калитку, вынула из карманов голубого платья ключи, подошла к дому, открыла замок, отворила дверь, вошла и замерла с удивлением. Один сидел на полу, прислонившись к двери, ведущей в спальную, с закрытыми глазами. В нос ударил запах экстрактов ароматных цветов. Определенно мылся. Он лениво открыл правый глаз, пристально-недовольно осмотрел ее и снова закрыл. Она довольно улыбнулась: слава богу, ожил и физически, и душевно, даже застывших слез нет. Скучает – правда, но не плачет и не рыдает, как это делал бы среднестатистический ребенок, не мечется и не вопит. В нем присутствуют мужество и воля, сила и терпимость. Теперь ему нужно объяснить и пояснить, дать новую цель в жизни, сделать своим лучшим другом и мужчиной. Смерть мамы не сломила ее, наоборот, придала решительности и стали к воле, желание жить и бороться с невзгодами, горестями, самой смертью. Ведь недаром ее прозвали Пантерой, совсем не ложно она является духом и воплощением черной кошки и хозяйкой универсального оружия, именуемого «Трон».

– Один!?

– Что?

– Ты в порядке?

– Да.

– Один, я должна тебе все рассказать, но не в коридоре, а в зале. Идем.

Он подчинился, встал и поплелся за ней.

– Изучал дом? – спросила она.

Вопрос был задан, потому что открыта дверь в зал, но он не счел нужным ответить.

Они сели на диван, откинулись на его спинку и Наташа не медля начала:

– То землетрясение, что мы испытали, не природного характера, толчки произвели при помощи каких-то импульсов шестилапые ящерицы хуанолоны. Сами ящерицы безобидны, но они обладают разумом и качественным оборудованием. Только не спрашивай, откуда я все это знаю… Хуанолоны обитают в подземном городе – Еленополисе, названного, наверно, в честь его правительницы – Лены. Я также знаю, что Лена, хуанолоны и ряд обитателей приземлились извне.

– То есть… с космоса!? – не мог поверить Один, ошарашенно глядя на девочку. – Но такого не бывает! Только Земля населена, так многие ученые говорят.

– Верно, говорят, – улыбнулась невесело Наташа, – потому что не видели их воочию. Но они существуют и, к сожалению, тех, с кем довелось встретиться, не хотят мирно сосуществовать с людьми. Они очень агрессивны и опасны. Мама хотела через «мостик», который инопланетяне провели к человеческим информационным сетям и коммуникациям, проникнуть с Пентиум в их логово. Мама знала конкретно, что и кого ищет, а люди нет, – и ей кое-что удалось узнать, но совсем немного. Еленополис состоит из четырех уровней и продолжает углубляться пирамидально…

– Каждый нижний уровень шире тех, что над ним? – уточнил Один.

Наташа утвердительно кивнула и продолжила:

– Через микрокамеры, установленные на каждом уровне, она несколько секунда видела, что творится в городе: он кишел самыми разными тварями, голодными и страшными, но маме пришлось спешно удалиться из их сети, чтобы остаться незамеченной. Однако она оставила запись, которая скажет красноречивее всяких слов о сущности Еленополиса, и даст некоторые представления о внешности и поведении «граждан» города. Идем, представлю картинки, тебе это нужно знать, потом выскажешься, затем начну готовить тебя.

– К чему?!

– Пойдем, – повторила она, отправившись к двери…

Кадры действительно были потрясающими и даже страшными, жуть какая-то, почище, чем в фильмах, Чужому там делать нечего.

– Надо же! – Один был под впечатлением и завороженно просматривал на десятый раз двухминутный фильм.

Наталья свернула и закрыла файл, вернула «космическую» заставку, серьезно-выжидательно воззрилась на Одина.

– Теперь веришь, что я говорила абсолютную правду?

Будь на месте одиннадцатилетнего ребенка взрослый человек – принял бы девочку за гениального фантазера, да и не один нормальный человек не поверит подобному, даже просмотрев красноречиво-правдоподобные кадры, но Один сказал совершенно искренне:

– Да!!

– Спасибо…

Наталья терпеливо вела за собой возбужденного яркими образами мальчика за пределы опостылевшего дома. Он уже не мог сидеть на месте и сохранять серьезность и спокойствие, детское любопытство, нетерпеливость брали вверх и отодвинули на второй план все, что происходило до сих пор.

Двор был ухоженным, в принципе небольшим, обнесен деревянной оградкой, составлял ярко-зеленый ухоженный газон с прямой тропинкой к гаражу и ответвляющейся влево к калитке – вот и все, пожалуй, достопримечательности. За оградой произрастали маленькие и не очень, большие и просто гигантские деревья на приличном расстоянии друг от друга. Между ними от калитки петляла тропка – меж двух недавно проделанных колей неким легковым автомобилем, судя по примятости низкой травы и кустиков. Странно, и на газоне продолжение этой колеи, ведущей к створке гаража. Наверно, ограду отставляли, дабы машина беспрепятственно въехала на территорию частной собственности.

Одина не особо заинтересовали сейчас подобные мелочи, его внимание было приковано к вещи, которую бережно держала в ладонях Наташа, задумчиво глядя на него. Замечу, что Одина в данный момент не заботило вовсе то, что из одежды на нем только плавки.

– Один, дай мне обещание, прежде чем я надену на тебя его: останься человеком! Умоляю!

– Обещаю…

– Хорошо.

– И что с этой штукой делать?

«Штука» по форме была дисковидной, двусторонне выпуклой, с округлыми краями. С лицевой стороны наблюдается углубление без цвета, немного выпуклое, слегка вибрирующее, с металлическим блеском, словно бы живое. Углубление – отдельный механизм, защищенный той самой дисковидной броней темно-синего цвета. От краев устройства, в противоположные стороны, отходят черные на вид кожаные пояски, длиною не превышают десяти сантиметров каждый, начинены змеящимися по поверхности индикаторами. На первый взгляд это устройство было довольно простым и не особо любопытным – но это только на первый взгляд!

Наташа, глубоко в душе сомневаясь и мучаясь, приложила округлый диск ко лбу Одина, приложила пояски вдоль висков за уши – он стоял смирно, весь в ожидании чего-то сверхъестественного и жутко завораживающего, глаза скошены кверху – убрала руки, отошла осторожно к веранде. Любопытно: «штука» не упала на землю, ничем не придерживаемая, а противоестественно держалась на голове.

– Ниче… А-а-а!!

Один закричал от дикой боли, ухватился руками за устройство, попытался оторвать его, но получил мощный заряд электрического тока по пальцам, споткнулся на траве и грохнулся на спину, душераздирающе вопил не человеческим голосом.

Что-то вбуравливалось ему в мозг через лобную долю черепа. Вибрирующий механизм почернел, индикаторы стабильно, не мигая, горели зеленым ярко, что означает – процесс идет нормально, а черный «глаз» (вибромеханизм) – весьма болезненно. А глаза… Глаза бешено вращались, текли слезы, выплевывалась слюна. Он дергался, катался по траве, бил руками по земле, скоблил пятками.

И началось.

Один почувствовал, что боль несколько отступила, мозг мягко обволокло какой-то эфирной жидкостью и теперь в него вторгались менее болезненно. Кожа как будто бы твердела, а внутренности вообще не ощущались, их словно не было. Голова кружилась, если бы стоял на ногах, его бы шатало как пьяного. Устройство впрыснуло через желобок вещества, аналогичные по способу внешнего действия на организм дешевому вину.

Наташа внешне бесстрастно наблюдала за превращением, но в голубых глазах-то играли огоньки бесовские, тело в нетерпеливом ожидании напряжено, ей хотелось испытать его, рассказать, что это такое, все сомнения ушли прочь, впрочем, как и грусть, и тоска.

«Ну же, ну же, «Трон», быстрее вступай в симбиоз, умоляю!» – ее призыв-мольба никак не отразился на лице и он был услышан.

Один поднялся на ноги, осматривая себя и не узнавая. Это не то чтобы огорчило или расстроило его, просто немного напугало и удивило. Он был наглухо забронирован темно-синим эластично-гибким металлом, серые овальные стекловидные глаза расположены диагонально относительно лба, на котором точно в центре, под прозрачным веществом, светился белым третий «глаз» – контрольное устройство, отвечающее за трансмутации, работу всего биомеханизма, функционирование. Над «глазом» – кинжал, протянувшийся над головой. Вместо ушей – слуховые сенсоры, вместо рта и носа – также сенсоры, расположенные вертикально. На кистях и локтях – острые плоские конусы с изогнутыми кончиками, два горизонтально сидящих конуса на животе. Он постучал ладонями друг об друга – звук плотного дерева о металл (или наоборот).

– Класс!.. Я что теперь деревянный? – донесся из голосового сенсора голос, немного искаженный динамиком.

– Крикни изо всех сил, – твердо попросила Наташа.

Крик получился очень мощным, эхо напугало пташек, сорвало их с крон деревьев, затухло в лесу.

– Удивительно, но сквозь гомон пичуг я слышу журчание речки и, если не ошибаюсь, она течет у подножия небольших гор.

– Не ошибаешься, – подтвердила Наталья, коварно улыбаясь. – Это биоэлектронное оружие и думающий компьютер во лбу называются «Трон».

– Трон, значит? – сказал он, как будто что-то понял.

– Нет, не трон, а «Трон» – с большой буквы и в кавычках, универсальное оружие, подчиняющееся целиком тебе. Когда у него есть настроение, с ним можно поговорить, но в любом случае он не расскажет тебе всех своих секретов. Он…

– Кто – он?

– Третий «глаз». Он будет, как я уже говорила, подчиняться твоей воле: выдвигать кинжалы, раскрывать лепестки орудийных гнезд на щеках, извлекать мечи из живота. Устье в груди раскрывается самостоятельно после удачного окончания боя или разрушения каких-либо статичных предметов, оттуда вылетает энергетический накопитель в виде головы каких-нибудь хищников. Накопитель поглощает любое вещество: дерево, пластик, металл – что угодно – и возвращается на место, разнося энергию по всему телу. Ты защищен броней из биометалла, называемого саксоном. Ты также можешь вернуться в человеческий образ, если захочешь, и обратно, но уже почти безболезненно и быстрее, тебя можно убить, лишь удалив с плеч голову. Остальное ты узнаешь постепенно, добавлю только: чтобы при необходимости позвать на помощь «Трон», нужно сказать кодовую фразу: «Трон», ты мне нужен»; и в качестве побочного эффекта – зверь-трансмутант, формы у каждого индивидуальны.

– То есть?

– Ты можешь перевоплотиться в этого зверя и обратно. Почему так получается – не знаю. «Трон» и все, что с ним связано – непостижимое чудо неизвестных гениев. В плохих руках – монстр разрушения, машина смерти.

– Я не подведу, – твердо пообещал Один, вновь осматривая себя.

– Идем, – попросила Наташа, увлекая его за собой.

– Постой. Эти следы от автопокрышек?..

– И «ГАЗель», и компьютер в гараже…