Читать книгу Восьмой свидетель - Стив Кавана - Страница 5

Китов среди наших клиентов не так чтобы и много.

Адвокатское бюро «Флинн и Брукс» не располагает того рода офисом, который обычно привлекает состоятельную клиентуру. Базируемся мы не на Уолл-стрит. У нас нет стеклянных перегородок и пятисотдолларовых кресел. У нас нет фирменных жестяных коробочек с мятными леденцами на ресепшене, стойки с зонтиками с нашим собственным логотипом в вестибюле и даже веб-сайта.

Наша юридическая контора находится в Трайбеке, неподалеку от приюта для бездомных. Мы занимаем весь верхний этаж здания. Прямо под нами расположен тату-салон под названием «Прикольные наколки». Джоко, который рулит этим заведением, забирает нашу почту, когда нас нет в офисе. Очень даже неплохое соседство. Единственный его недостаток начинаешь ощущать, когда проводишь совещание с клиентом, а Джоко набивает наколку у кого-нибудь на заднице. Каким бы крутым ты ни был, обязательно хотя бы разок взвизгнешь как резаный, пока с тобой это проделывают, а здание у нас старое, шумоизоляция тут никакая.

Забросив сумку в свой кабинет, я позволил себе минутку полюбоваться обстановкой нашего нового конференц-зала, с длинным столом по центру и тремя стульями с каждой из сторон. Перед Кейт Брукс лежал ее большой блокнот с желтыми линованными листами, без которого трудно представить себе любого юриста; в нем она что-то быстро записывала своей любимой гелевой ручкой «Мудзи» – прямо наискосок страницы. На ней был строгий черный деловой костюм, волосы забраны на макушке, а в узел воткнута еще одна ручка. Гарри Форд, бывший старший судья Манхэттенского окружного суда, а ныне консультант нашей фирмы, сидел рядом с ней. На нем был темно-серый твидовый пиджак поверх красного шерстяного кардигана и синей рубашки. Стильным кожаным заплаткам на локтях этим утром приходилось работать по своему прямому назначению. Когда Гарри задумывался, его пальцы обычно начинали двигаться. Даже когда он крепко переплетал их на животе, его большие пальцы продолжали безостановочно крутиться, словно лотерейные барабаны. Теперь его локти были крепко уперты в стол, а руки сложены домиком, прижатые друг к другу пальцы слегка постукивали друг о друга. Он был моим наставником и лучшим другом. Седина теперь окончательно поглотила его волосы, и он все чаще полагался на помощь очков. Сейчас на груди у него на тонких золотых цепочках висели сразу две пары: одна для чтения, другая для вождения.

От двери мне не было видно ни лица клиента, ни лица мужчины, сидящего рядом с ним. Были видны только их затылки. Оба были в темных костюмах. Темноволосые.

Я толкнул дверь, заходя внутрь.

Кларенс, пес Гарри, сидел у его ног, как и всегда. Он встал с пола, когда я вошел, и потерся носом о мои ноги. Я наклонился, чтобы погладить его.

– Эдди, очень хорошо, что ты подошел, – сказала Кейт. – Это Джон Джексон и его адвокат, Эл Пэриш.

Про Эла Пэриша я не раз слышал, хотя никогда с ним не встречался. На лице у него тут и там проглядывали морщины, хотя характерная припухлость явственно намекала на инъекции ботокса вокруг щек и в нижней части лба. За цвет волос явно отвечала краска. На нем был темно-синий костюм с плотным шелковым галстуком, который наверняка стоил дороже, чем переоборудование этой комнаты под конференц-зал. Стареющие старшие партнеры в старых фирмах с Уолл-стрит все выглядят одинаково. Слишком много часов на поле для гольфа… Слишком много пластических операций… Слишком много денег и отсутствие желания что-либо делать, кроме как загрести еще больше. Даже трем бывшим женам не удалось пробить ощутимую брешь в его состоянии.

– Эдди… – поприветствовал меня Пэриш, протягивая загорелую руку со стодолларовым маникюром.

– Рад познакомиться, – отозвался я. Он изо всех сил стиснул мою руку, как это обычно делают люди, неспособные похвалиться внушительными габаритами.

– А это мой клиент, Джон Джексон, – добавил Эл.

Мужчина, сидящий рядом с ним, обладал теми же атрибутами богатства, что так явно и напоказ демонстрировал его адвокат. Костюм… Рубашка… Стрижка… И все же ничто из этого вроде не имело для него никакого значения. Свою роскошную одежду он носил столь же легко и непринужденно, с какой другие носят футболку с шортами. Я дал бы ему в районе тридцати пяти. Стройный, подтянутый. Пахнущий чистотой, с легким намеком на некий едва уловимый больничный запах – медицинского спирта или чего-то в этом роде. Рука у него была мягкой, но пожатие крепким. В отличие от Пэриша, он не прилагал к рукопожатию особых усилий – у него были просто сильные руки. Не припомню, чтобы встречал кого-нибудь, кому приходилось работать руками, не заработав ни единой мозоли.

Затравленное выражение у него на лице было мне хорошо знакомо – выражение лица обвиняемого. Это трудно описать. Это не ужас. И даже не обычный страх – хотя этого его еще ждало в избытке. Гарри как-то сказал, что быть обвиненным в преступлении – это все равно что иметь дело с призраком, который таскается за тобой по пятам. Ты его не видишь. Каким-то образом он постоянно оказывается у тебя за спиной или просто за пределами твоего периферийного зрения, но ты знаешь, что он там. И он всегда настигает тебя.

– Кейт и Гарри очень хорошо нас приняли, – сообщил мне Пэриш.

– Ну, это у них получается куда лучше, чем у меня, – ответил я, усаживаясь во главе стола – Гарри и Кейт справа от меня, Пэриш и Джексон слева.

– Мистеру Джексону предъявлено обвинение в умышленном убийстве, – начала Кейт. – Полиция Нью-Йорка прихватила его два дня назад. Мистер Пэриш…

– Прошу вас – просто Эл, – поправил ее Пэриш, широко улыбнувшись и продемонстрировав настолько отбеленные зубы, что они должны были светиться в темноте.

– Эл присутствовал при допросе в полиции и добился освобождения мистера Джексона под залог, – сказала Кейт.

– Выторговать залог при умышленном убийстве – задача не из простых, – заметил я.

– Все гораздо проще, когда можешь внести залог в два миллиона долларов, – ответил Эл, стрельнув в Джексона откровенно восхищенным взглядом.

Кейт продолжила вводить меня в курс дела:

– Потерпевшая – Маргарет Блейкмор, пятидесяти девяти лет. Она жила на той же улице, что и мистер Джексон. Они являлись соседями, но официально не были представлены друг другу. Миссис Блейкмор была застрелена в собственном доме две недели назад. Ее муж находился за пределами штата – твердое алиби. Копы сразу же исключили его из списка подозреваемых. Полиция провела обычный в таких случаях подомовой обход. В тот вечер в одном из домов проводился светский раут, на котором присутствовало большинство жителей этой улицы. Все допрошены на предмет алиби. Никто ничего не слышал и не видел. Полиция побеседовала с мистером Джексоном. В ночь убийства остальные члены его семьи были в отъезде, навещали родственников. Мистер Джексон был дома один. Всю ночь. Так что никакого алиби. А пару дней назад ситуация обострилась. Полиция получила анонимное сообщение о том, что стрелял именно мистер Джексон.

– Анонимное сообщение? – переспросил я.

– Они отследили звонок с таксофона в центре города. Другой информации нет. Того, о чем их поставили в известность, оказалось достаточно для получения ордера на обыск. Полиция обнаружила в доме мистера Джексона пистолет, который забрала для проверки вместе с одеждой. Никаких результатов пока не обнародовано, но обвинение уже предъявлено, – сообщила Кейт, выразительно глянув на меня.

Я хорошо знал этот взгляд. Копы пока не собирались раскрывать карты. Либо у них были четыре туза с неопровержимыми вещественными доказательствами, связывающими этот пистолет с убийством, либо на руках у них имелся от силы валет, а это обвинение в убийстве было не более чем блефом, ставящим целью хоть что-то скормить прессе.

– Помню, что слышал об этом в новостях, – сказал я.

Гарри кивнул, добавил:

– В данной части Западной Семьдесят четвертой улицы это первое убийство за очень долгое время.

– Вроде как окружной прокурор живет всего в квартале оттуда? – припомнил я.

Гарри кивнул.

– На копов явно давили на предмет скорейшего ареста. Так что наверняка это блеф. Обвинение может рассыпаться само по себе, – сказал я.

Стоило мне произнести эти слова, как голова Джона Джексона втянулась в плечи, глаза расширились, а рот приоткрылся. Как будто я только что одарил его перспективой сбросить у него с груди камень размером с «Фольксваген-жук».

– Неужели такое и в самом деле возможно? – взволнованно спросил он.

– Это обвинение в убийстве, – сказал Гарри. – Тут все возможно.

Джексон посмотрел на Кейт. Она кивнула, сказала:

– Гарри и Эдди правы. Когда в хорошем районе случается что-то плохое, полиция Нью-Йорка сначала производит аресты, а уже потом задает вопросы. Есть только один момент: ни Эл, ни вы так ничего и не сказали нам про пистолет, который полиция нашла в вашем доме.

– Пистолет не мой. У меня нет оружия. В жизни к нему даже не прикасался, – ответил Джексон. – Когда я еще был молодым ординатором в больнице Святого Луки, то видел, что оружие способно сотворить с людьми. Мне уже довелось иметь дело как минимум с полусотней огнестрельных ранений. Я бы ни за что на свете не взял в руки ствол.

– Джон – ведущий нейрохирург в больнице Нью-Йоркского университета, – просветил меня Эл.

Это и объясняло руки.

– Так откуда же взялся этот пистолет? – спросил Гарри.

Именно этот вопрос я и хотел задать, но в устах Гарри он прозвучал гораздо лучше. Благодаря его мягкому тону даже самые жесткие вопросы падали, как капли дождя на пуховую подушку.

– Понятия не имею, откуда он взялся. Все, что я знаю, это что он не мой и что я никогда раньше его даже не видел, не говоря уже о том, чтобы прикасаться к нему, – сказал Джексон.

– Вот тут-то и начинается ваша епархия, Эдди, – вступил в разговор Эл. – В нашей фирме есть уголовный отдел, но, как вы знаете, я адвокат по гражданским делам и никто из нашей команды никогда не вел дел об убийстве. Джон заслуживает самого лучшего, поэтому мы и обратились к вам. Прошу без обид, но вы не такая уж крупная структура. Поэтому Джон также хотел бы, чтобы вы использовали наши значительные ресурсы. Под вашим и вашей команды чутким руководством, естественно.

– И вы не пробовали вести машину с заднего сиденья? – поинтересовался я.

Эл поднял ладони:

– Не стоит этого опасаться, даю вам честное слово. Это целиком и полностью ваше шоу, и у нас достаточно людей, чтобы поддержать каждое ваше выступление, – вот что мы предлагаем. Кроме того, мы собираемся подать иск против города за незаконный арест. Как раз сейчас готовим все необходимые документы для передачи в суд.

– Вам не кажется, что еще рановато? – вмешалась Кейт. – Мы еще не добились оправдания мистера Джексона.

– Подать иск никогда не рано, – ответил Эл, подмигивая Кейт.

Все это мне не понравилось.

Раньше я всегда практиковал в одиночку. Когда-то давным-давно у меня был партнер, хотя с самого начала было ясно, что это не приведет ни к чему путному. Впрочем, последнюю пару лет мне доставляло удовольствие работать с Кейт и Гарри. Кейт просто потрясающий юрист, но более того – она совершенно бесстрашна. Ну а Гарри… В общем, я просто люблю, когда он рядом. Он не позволяет мне сбиться с пути истинного – как в рамках закона, так и вне его. И нет на свете человека, который знал бы о судебном праве больше Гарри Форда, одного из первых чернокожих судей высшей инстанции, когда-либо представлявших закон и правосудие в судебных залах Манхэттена.

Хотя кое-что мне все-таки понравилось. Вернее, кое-кто.

Джон Джексон.

Обычно я могу сразу определить, виновен клиент или невиновен, – просто посмотрев на него.

– Прежде чем мы продолжим, у меня есть один вопрос, – сказал я. – Мистер Джексон, Джон, это вы убили Маргарет Блейкмор?

Этот вопрос подействовал на него как ушат холодной воды. Так это всегда поначалу. Те, кого обвиняют в преступлении, которого они не совершали, выглядят так, словно тонут. Каждый такой вопрос – это очередная ледяная волна, которая вызывает у них панику, заставляет их бороться, чтобы выбраться на поверхность. Пока им не вернут честное имя, они так и обречены всю жизнь бултыхаться, чтобы держать голову над водой.

– Я никогда в жизни никого не убивал, – ответил он. – И никогда бы не смог.

В этот момент встрял Эл:

– Эдди, за неделю до того, как убили Маргарет Блейкмор, этот парень провел сорок два часа в операционной, удаляя опухоль размером с косточку авокадо из мозга четырнадцатилетнего парнишки. Да он настоящий герой, черт возьми!

Джексон опустил голову, пряча выступившие на глазах слезы. Борясь с паникой и замешательством, которые переполняют людей в его ситуации.

Я посмотрел на Кейт и Гарри. Они кивнули.

Мы не беремся представлять на суде клиента, если не верим в его невиновность.

– Ну что ж, Джон, – произнес я, – похоже, что теперь число ваших адвокатов несколько прибавилось. Нам нужно будет немного покопаться в этом деле.

Я повернулся и посмотрел сквозь стеклянное окно в задней стене конференц-зала, увидев там одну только Дениз, сидящую за своим письменным столом.

– А где же Блок? – спросил я.

Кейт адресовала свой ответ всем собравшимся:

– Наша оперативница в настоящее время помогает другому частному детективу в поисках Дьяни Сэндовал.

– Девочки, которую похитили в Саратога-Спрингс? – уточнил Эл.

– Да, утром Блок прислала мне сообщение. Она пробыла там все выходные. Она думает, что они близки к тому, чтобы найти ее, – сказала Кейт.

– И кто же этот частный детектив? – спросил я.

– Наш общий друг Габриэль Лейк, который только что вернулся из Лондона. Он сказал, что Блок нужна ему с дипломатическими целями.

– Дипломатическими? Блок? Наша Блок? – изумился я.

Кейт кивнула.

– По-моему, его понимание дипломатии несколько отличается от нашего.