Читать книгу Отец подруги. Во власти дикаря - Татьяна Бэк - Страница 5

Ворочаясь на скрипучей кровати, никак не могу найти себе места. Стоит смежить веки, и перед глазами встаёт он… Дикарь. До сих пор не верится, что мне удалось унести ноги. Если бы не тот несчастный официант, – надеюсь, Дикий ничего с ним не сделал – страшно представить, что могло бы произойти.

Икроножные мышцы до сих пор дрожат и спазмированы: никогда раньше не бегала с такой скоростью, уверена, сегодня установила личный рекорд. Конечно, вышло как-то глупо и неловко, даже не попрощалась ни с кем, сбежала, как Золушка. Хотя что-то подсказывает: никто и не обратил внимания на моё внезапное исчезновение. Разве что скользкий Ренат, явно положивший на меня взгляд. Бр-р-р-р… при одном воспоминании о его потной ладошке, сжавшей моё колено, начинает тошнить. А вот прикосновения Дикаря были совсем другими. Вспоминаю, как его крепкие кисти удерживали мои бёдра, пока кончик языка скользил по шее, заставляя меня непроизвольно запрокинуть голову. Тело предательски таяло в этих властных объятиях.

 Моя дрожащая рука скользит под одеяло, проходится по полушарию груди, задевая сосок. Я представляю, как сильные, удивительно красивые пальцы Дикого сжимают затвердевший чувствительный холмик, оттягивают его и слегка перекатывают. Тихий стон срывается с губ, и я тут же прикусываю нижнюю. Не хватало ещё, чтобы задремавшая Анфиса услышала, как  ласкаю себя, предаваясь развратным мыслям о самце, который чуть не лишил меня невинности посреди ресторана.

Я глажу себя, кончая, но не получая желаемой разрядки. Тело  изнывает от жажды и желания. Мужчина словно заразил меня собой, думаю о нём как одержимая. И когда проваливаюсь в зыбкий сон, даже там нет от него спасения, этот варвар преследует меня в ночных видениях, являясь в обнажённом виде и сводя с ума.

– Смирнова, ты чего дрыхнешь? На пары уже выходить пора! И ничего не рассказала про вчера! – Анфиса трясёт меня за плечо с такой силой, что у меня голова мотается.

С трудом разлепляю веки и осматриваюсь вокруг. Ощущение такое, что меня переехал асфальтоукладчик: тело ломит, свет вызывает боль в висках, а горло будто наждачное.

– Воды! – шепчу пересохшими губами. Кажется, я действительно заболела.

Рыжая соседка быстро смекает, в чём дело и запихивает мне под мышку градусник, а в руки суёт чай с мёдом и таблетку парацетамола. Мои робкие попытки подняться и отправиться в институт на пары пресекаются решительно.

– Спи давай! Ничего не произойдёт, если один день прогуляешь! На тебя смотреть страшно: бледнющая, под глазами синяки, глаза лихорадочные! Преподам скажу, что ты заболела! – отрезала Анфиса, подтыкая под меня одеяло со всех сторон, что мать родная.

Кстати, а что там с моей непутёвой родительницей? Когда за рыжей закрывается дверь, решаюсь позвонить соседке Людмиле Семёновне, которая была лучшей подругой  любимой бабули и моим ангелом-хранителем, когда бабушки не стало. После пяти бесконечно долгих гудков слышу в трубке такой родной голос.

– Катенька, девочка, как хорошо, что ты позвонила!

На сердце становится тепло, а в памяти всплывает аромат сырников, которыми меня баловала соседка, когда мать уходила в очередной загул, а дома было нечего есть. В ходе короткой, но эмоциональной беседы выясняется, что у родительницы новый головокружительный роман с парнем, который не многим меня старше. Теперь становится понятно, куда утекает наследство, оставленное бабушкой на моё обучение, и почему мать вдруг поменяла номер телефона, не удосужившись сообщить мне об этом.

Теперь у меня остаётся лишь один вариант. Его я не хотела использовать ни при каких условиях. Кажется, мне придётся взять денег в долг, что претило моим принципам ещё больше, чем глупый и опасный поход в агентство «Лаура». Бабушка всегда была противницей того, чтобы брать взаймы, приучая к необходимости зарабатывать своим потом и кровью.

Елена Светлая… Пожалуй, одна из самых близких моих подруг. Умница, звезда всех олимпиад по информатике, где мы на равных боролись за первые места. Скромная, зажатая, нелюдимая, – так похожая в этом на меня. Мы сразу нашли общий язык, а со временем стали неразлучны. Но главное – отец Лены весьма влиятельный и богатый человек. Судя по размеру их загородного дома и квартиры на Патриарших прудах, занимался он чем-то крайне прибыльным.

Уже через час я сидела на широкой лоджии, где можно было играть в футбол, с видом на ресторан Pavilion Пруд Патрики и чувствовала себя не в своей тарелке: мой текущий нос, изнуряющий кашель и бледность лица так плохо вязались с лоском и респектабельностью места.

– Катя, не переживай, отец придёт с работы через пару часов. Тогда вместе с ним и поговорим. Уверена, он поможет решить твою проблему. Он знаешь какой умный? А ещё его все боятся. Но мне  точно не откажет! – Лена взволнованно потрогала мой лоб.  – Да ты горишь вся! Температуру мерила?

– С утра было 37, 5… – чувствую себя редкостной сволочью,  ведь могу заразить добросердечную подругу.

– А сейчас уже больше. А ну-ка шуруй на диван! Принесу тебе чаю с малиной, а ты пока подремли. Всё равно папа будет нескоро, а тебе поспать надо!

С трудом доползаю на дрожащих ногах до кожаного исполинского монстра, которому не очень подходит название «диван» и проваливаюсь в рябь полусна ещё до того, как Лена приносит напиток. Хаотичные красочные образы вновь наполнены присутствие Дикого, который никак не выходит из головы. Я даже ощущаю его жгучее прикосновение к плечу, обоняю древесно-терпкий запах парфюма, слышу недовольный голос.

– Эй, ты чего тут делаешь? – раздражённый глубокий баритон заставляет вынырнуть из хоровода видений.

Открываю глаза, не понимая, где оказалась. Прямо передо мной маячит перекошенное злобой лицо Дикого…