Читать книгу Хранители времени - Татьяна Богатырёва - Страница 4

В первый раз коробка заработала на уроке истории. Историчка – божий человек – бубнила себе под нос то, что ей было положено бубнить, и урок фактически из раза в раз превращался в «окно». Правда, год подходил к концу, и неплохо было бы уже попытаться взять себя в руки и что-то учить. Они потому и пришли на урок сегодня – историчка вообще спокойно относилась к отсутствию трети класса, и Женя предлагала вовсе прогулять, но Антон, хмурый с утреца от ночных кошмаров, настаивал – мол, год на исходе, надо бы сходить, и так далее и тому подобное.

Теперь оба маялись от скуки в привычной для себя дислокации – середине классной комнаты, и не совсем задние ряды, к которым у нормальных учителей повышенное внимание, и не первые парты, где тоже все замечательно видно. А родная золотая середина. Вот тогда-то Антон и достал из рюкзака коробку.

Женя поднесла коробочку к уху на манер телефона, чтобы услышать гудение. Но гудение в классе, видимо, полностью перекрывало гудение коробочки. Потом потрясла. Потом попыталась сковырнуть ногтем припаянную крышечку.

– Цвет еще тоже какой-то непонятный, – старался донести свое удивление Антон, – и не серый, и не коричневый, не знаю, бесцветный какой-то…

– А чего за кнопочки сбоку?

Кнопочки были похожи на пупырышки воздушно-пузырчатой пленки, которой обычно укутывают бытовую технику. Такие же вот мягонькие и будто бы наполненные воздухом. Женя понажимала на все три кнопочки по очереди, потом на все три разом – коробка загудела как бешеная, и мир остановился.

* * *

Замерло абсолютно все – даже пылинки, которые еще вот только что, секунду назад, медленно плавали в луче утреннего солнца. Антон сначала тоже замер, но от удивления – не удивился даже, а буквально остолбенел. Время шло, а все вокруг оставалось совершенно неподвижным – одушевленное и неодушевленное, начиная с хомяка Егора, который жил в клетке в их классе уже год, и заканчивая историчкой. Одноклассники застыли в нелепых и странных позах: кто ковырялся в носу, тот так и остался с засунутым в ноздрю пальцем, кто шептался – замер, склонившись к уху соседа.

Время шло, коробка гудела, Антон никак не мог наглядеться на то, что творилось вокруг. В глубине души он сразу подумал: «Коробка», – хотя это было и невозможно, и тупо, и в реальной жизни так не бывало.

Но ведь оно так было.

– Это что, шутка такая? – сказала Женя.

Она выпала из оцепенения быстрее и теперь со смесью раздражения, восхищения и чего-то еще во все глаза пялилась то на Антона, то на застывший в разных позах безмолвный класс.

– Это ты устроил? Как ты их уговорил?

Антон продолжал ошарашенно молчать.

– Эй, народ, браво! Я действительно купилась!

И снова вот ничего не произошло.

Женя вскочила, Антон машинально встал вместе с ней и, как болванчик, потащился следом по классу. Женя выглянула в коридор, и дверь – старая дверь с держащимися на добром слове пластами облупившейся белой масляной краски, которая при каждом движении издавала душераздирающий визгливый всхлип, – открылась беззвучно.

Коридор был пуст и тих. Но это еще ничего не объясняло: урок же, кому сейчас скакать по коридорам? Антон ринулся в рекреацию с окном, но и на улице не было видно ни одного движения. Заморозился весь мир. Где-то сзади и слева Женя взвизгнула. Она заглянула в туалет для девчонок и обнаружила там какую-то младшеклассницу, застывшую над раковиной. Вода из открытого крана висела единой соплей – без брызг и без движения.

– Офигеть, – простонала Женя.

«Кошмар какой», – подумал Антон.

Антон понимал, что это все глупо и так не бывает, но все равно изо всех сил вдавил все три кнопочки на матовом теплом боку агрегата обратно – так вдавил, что аж костяшки пальцев побелели. Коробка пискнула и затихла, стоящая перед раковиной девочка испуганно пискнула тоже и отшатнулась от плюющегося водой крана.

* * *

– Это не я! По чести, по совести, не я! Говорю же тебе, это коробка!

Женя только закатила глаза:

– Хорошо, ладно. Не ты. Но все-таки как ты это сделал? Вы все сговорились, да?

– Да нет!

– Так таки да или таки нет?

Антон застонал.

Они сидели на полу в Антоновой без пяти минут бывшей комнате – он привел Женю сюда, чтобы показать место, где нашел коробку. Чувствовал он себя при этом так, будто не спал два дня, потом глотнул шампанского, как в Новый год, затем заснул на десять минут, проснулся – и теперь все мерцает и болит и голова ничего не соображает.

– Хорошо, ладно. Давай тогда проверим. Дай ее сюда.

– Нет, что ты, не трогай, не надо, – заволновался Антон.

– А-а-а, так все-таки это твоих рук дело? Это фокус, да? Нет? Тогда давай сюда коробку!

Женя схватила первую попавшуюся вещицу – Лизкину мягкую игрушку – и подкинула ее к потолку, надавив другой рукой на кнопочки коробки. Игрушечный песик застыл в полете.

Женя присвистнула и восхищенно посмотрела на Антона. Антону показалось, что у него болят зубы.

После того как песик снова упал на пол, Женя залилась счастливым смехом. Таким, как будто все у них с Антоном отлично и они только что не останавливали время.

Остановили. Время остановили. Они. При помощи коробки. Время. Застыло. У Антона эта мысль никак не желала умещаться в голове. Он даже руками свою кудрявую голову обхватил для верности – все равно не умещалась.

– Тони, это офигеть!

Антон кивнул.

– Это просто офигеть что такое!

Женя справлялась с шоком по-своему – она больше не могла усидеть на месте и потому хаотично носилась по комнате, временами припрыгивая и разве что не подвывая от восторга.

– Нет, ты можешь себе это представить?

Антон не мог.

– Это… это так круто, что у меня реально нет подходящих слов. Все слова не подходят.

Она взвизгнула:

– Ты представляешь, как мы теперь заживем?! Теперь начнутся совсем другие песни!

Женя нажала на кнопки, сунула коробочку в карман и побежала на улицу. Антону ничего не оставалось, как кинуться следом.

* * *

Cколько времени – сколько реального времени – длились следующие дни, Антон точно определить не смог бы. Они с Женей как бы просто отрывались, не думая ни о чем, и в какой-то момент он тоже так увлекся, что, как говорится, «отпустил ситуацию» – не то чтобы все понял и смирился, а просто временно забил. «Я подумаю об этом завтра», – сказала бы обожаемая мамой Скарлетт О'Хара.

Они только и делали, что нажимали на кнопки и глядели, как останавливается мир. Проверяли. Антон все ждал, когда коробка перестанет работать и это все окажется их с Женей общей галлюцинацией. Они даже записывали весь процесс на видео – и видео никуда не девалось, так и оставалось в памяти телефона, раз – и мир замирает, гудение, раз – гудение смолкает и мир шевелится вновь.

Женя трогала застывших в нелепых позах людей, на ощупь они были обычные, не из камня.

Потом они осмелели и расширили радиус действий – добрались до торгового центра «Счастье» на главной площади, слева от вокзала. Наелись сдобной выпечки, потом закусили бургерами и картошкой на этаже фастфуда. Заходили во все магазины подряд – от «Детского мира» – где был ого-го какой отдел импортной канцелярии – до «Спорттоваров», откуда вытащили из витрины два новеньких самоката и гоняли по этажам, пока не устали.

В холле второго этажа стояли мини-аттракционы, аппараты для сладкой ваты и попкорна, электронный дартс, плейстейшн.

– Цапалка игрушек! – взвизгнула Женя и выронила пакет с булочками. Пришлось плестись следом. Женя прижалась щекой к стеклу и умоляюще посмотрела на Антона: – Есть монетка?

Монетки не было, зато в углу за кассой стоял огнетушитель. Антон разбил стекло только с третьего удара, и все игрушки были спасены. Оказавшись на воле, они, наваленные горой, стали падать на пол.