Читать книгу Возмездие. Дилогия. Книга первая - Татьяна Герцик - Страница 2

Господин Леонтас мрачно взирал на сидевшую поодаль от его учеников девчонку с удивительно невзрачным, совершенно незапоминающимся лицом. Он не понимал, почему разрешает ей присутствовать на своих занятиях. За его уроки Совет магов платил немалые деньги, причем за каждого ученика, а эта наглая девчонка сидела здесь задарма.

Да еще если б в этом был хоть какой-то прок, он бы смирился, а то исключительно праздное любопытство. Всем известно, что у женщин магии нет, и никогда не будет. И сколько бы эта глупая девица с бесполезным упорством не повторяла упражнения и формулы заклятий, толку из этого не получится, хоть лопни она от натуги. Это дано лишь его ученикам, обладающими пусть небольшими, но магическими способностями, позволяющим им в дальнейшем поступить на королевскую службу и стать обеспеченными людьми.

В который раз пообещав себе, что не станет больше пускать воспитанницу тетушки на свои занятия, господин Леонтас продолжил:

– Итак, управление стихиями. Для любого мага, неважно, какой он ступени, первой или выше, главным должен быть доведенный до автоматизма навык вызова. Что бы вы ни делали – поднимали ветер или успокаивали его, вызывали дождь или прекращали, зажигали огонь или тушили, нужно помнить что? – он указал длинным сухим пальцем на сидевшего перед ним Ронни.

Тот вскочил и скороговоркой принялся перечислять последовательность действий, предпринимаемых магом в том или ином случае. Действий было много, ответ затянулся. Заметив, что Этель зевает, господин Леонтас взбеленился:

– Ты, глупая девчонка! Что ты тут околачиваешься, если тебе это неинтересно?

– Мне интересно, – не смутилась Этель. Она вообще никогда не смущалась и не терялась, как это делали ее сверстницы. – Но я не понимаю, для чего все делать так долго. Неужели нет более коротких способов?

Господин Леонтас хотел было ее отругать за леность и глупые вопросы, но отчего-то ответил спокойно, удивляясь самому себе:

– Короткие способы знают только военные маги. Оторвать врагу голову можно и без церемоний.

Парни одобрительно засмеялись. Они все мечтали стать боевыми магами, но, увы, – с их посредственными возможностями об этом нечего было и мечтать.

Учили боевиков только в самом Совете магов, передавая им тайные знания, хранимые исключительно в головах наставников. Их нигде не записывали, боясь предательства. И допускали к подобным знаниям лишь самых надежных и испытанных.

– Ты маленькая дурочка, – важно заявил самый старший из учеников, Крис. В свои года он считал себя необычайно способным и редкостно умным, и точно знал, что через пару месяцев на защите, к которой его готовил учитель, он получит не менее чем третью ступень мага, а, возможно, даже и четвертую. – Ты нисколько не умнеешь. Тебя даже замуж никто не возьмет, потому что ты никакая. На тебя даже смотреть-то тошно. И хозяйка ты ерундовая.

Мальчишки согласно закивали головами.

– За вас только дурочки замуж и пойдут, – не осталась в долгу Этель. – Вы ведь никто. Скучные задиры, с которыми я справлюсь одним пальцем.

Крис аж покраснел от возмущения, потому что это было правдой. Он, будучи старше этой тощей девчонки на четыре года, никак не мог дать ей добротного тумака, потому что она всегда била раньше. Причем так больно, что единственное, что оставалось после ее удара – это согнуться пополам и, ругаясь сквозь зубы, спастись в комнате мальчишек, в которую ей вход был заказан.

Ронни и Иорас молчали, но это не значило, что и они не получали от нее на орехи. Вообще эта девчонка, прожившая с ними в одном доме больше четырех лет, так и не стала здесь своей. Главным образом потому, что она командовала, а они подчинялись, хотя вовсе этого не хотели.

Даже господин Леонтас чувствовал в ней нечто такое, с чем вынужден был считаться. Это его нервировало, даже бесило, но ничего он поделать не мог. Будь она парнем, да еще с сильными магическими способностями, это было бы понятно, но теперь это ее пренеприятнейшее свойство он объяснял тем, что она родилась и росла в какой-то знатной флориндской семье.

Когда из поколения в поколение люди привыкают повелевать, это передается через кровь, и даже такие серые мышки, как эта назойливая девчонка, умеют внушить к себе почтение, будучи, по сути, никем.

В комнату заглянула госпожа Родерика. Увидев подопечную, укоризненно покачала головой.

– Этель, что ты здесь делаешь? Сколько раз я тебе говорила, чтоб ты не тратила время попусту! – обратившись к племяннику, досадливо укорила: – А ты зачем пускаешь ее на свои занятия? Что они ей дадут?

Господин Леонтас хотел было сказать, что вовсе он ее пускает, она приходит сама, когда ей вздумается, но понял, что этим лишь умаляет свой авторитет, и хмуро заметил:

– Мне не жалко. Если ей интересно, пусть слушает.

Госпожа Родерика вздохнула и поманила Этель к себе. Та неохотно подошла, и они вместе вышли в коридор.

– Дорогая моя, – завела госпожа Родерика свою нудную, давно набившую оскомину у Этель песню, – женщинам никогда не стать магами, чего бы ты на этот счет не воображала. Так что не трать времени попусту. Лучше научись вышивать, это искусство тебе никак не дается.

– Оно мне не дается, потому что оно мне не нужно. И я не собираюсь тратить свое время на подобную ерунду! – строптиво отказалась вздорная девчонка.

– Ты уже не маленькая, – попыталась урезонить ее наставница, – тебе уже почти пятнадцать лет, скоро шестнадцать. В нашей стране в этом возрасте девушек просватывают и выдают замуж, а кому будешь нужна ты? Не могу же я кормить тебя всю свою жизнь! Вырастешь и куда пойдешь? Ты же ничего не умеешь! Я пытаюсь сделать из тебя если не добрую жену, то хотя бы расторопную служанку, но ты противишься этому изо всех сил!

– Не хочу быть ни доброй женой, ни расторопной служанкой. Я стану сильным магом, как моя мама, – решительно оборвала нравоучение неблагодарная подопечная.

Госпожа Родерика раздраженно всплеснула пухлыми ручками.

– Сколько тебе можно говорить, что женщинам пути в маги нет! Да если б хоть у одной женщины была магия, это стало бы концом света!

– Почему? – Этель повернулась к наставнице, заинтересованно прищурившись. – С чего вы так решили?

– Потому что женщина никогда не сможет делать правильно то, что надлежит делать правильно! – туманно пояснила госпожа Родерика. – Она всегда будет думать не о том, и в результате у нее получится какая-нибудь катастрофа! Женщины – это не мужчины! Они не умеют логически мыслить!

Пренебрежительно фыркнув, Этель стремительно сбежала по крутым ступенькам лестницы, вошла в кухню и огляделась. В большом котле на плите булькал суп, распространяя аппетитный запах наваристого мясного бульона. Свежеиспеченный хлеб высился румяной горкой на столе, укрытый вышитым полотенцем. Пока она рассиживалась на занятиях господина Леонтаса, домовладелица успела приготовить еду в одиночестве, без ее помощи, и сейчас наверняка сердилась.

– Я устала, – недовольно подтвердила ее выводы госпожа Родерика, – пойду, передохну, а ты пока прибери здесь. Да и во дворе подмести не забудь.

Она вышла, а Этель подмигнула стоящей в углу метле.

– А ну, голубушка, давай поработай, да сильно не пыли, действуй аккуратно.

Метла дрогнула и принялась широкими взмахами подметать кухню. Одновременно с ней за дело принялась влажная салфетка, старательно сметая крошки со стола и пыль с полок шкафов. Через пару минут уборка была закончена.

Ухмыльнувшись, Этель передразнила наставницу:

– «Сколько можно говорить, что женщинам путь в маги заказан»! – и, подпрыгнув, зависла в воздухе, дробно постукивая каблуками друг об друга.

Пролетев по коридору, притормозила возле наружных дверей и вздохнула. Увы, но мести двор приходилось самой, потому что прохожие могли заметить странное поведение той же метлы, а Этель вовсе не желала, чтоб ее тайну кто-нибудь узнал. Когда она убегала из осажденного замка, мама велела ей никому свои умения не показывать.

– Ты должна вести себя как самая обыкновенная девочка! Учти, тебя ищут!

– Кто меня ищет? – Этель испуганно вертела головой по сторонам, боясь увидеть злодеев, шедших за ними по пятам.

– Нехорошие люди, – мама торопливо вела ее по тайному ходу. – Они убьют тебя, если найдут. Будь осторожна!

Она вывела дочь наружу, посадила в маленькую лодку, оттолкнула от берега. Помахав рукой, побежала обратно, на помощь мужу. И больше Этель их не видела. Но, остановившись на ночь возле небольшого городка, она услышала от сидевших неподалеку рыбаков, что замок пал из-за подлого предательства, папа с мамой убиты, а ее ищут.

Ей удалось скрыться с помощью маминого заклятья, и теперь нужно вырасти и выучиться, стать самым сильным в мире боевым магом и отомстить за родителей. И она это сделает, чего бы ей это ни стоило.

Взяв в руки метлу, принялась чинно подметать двор, морщась от поднимаемой пыли. Мимо несколько раз по улице мимо дома прошел сосед напротив, важный старик в дорогом костюме из тонкой шерсти, оценивающе поглядывая на нее. Этель очень хотелось показать ему язык, но она сдержалась.

Он наверняка нажалуется госпоже Родерике, та будет расстроена ее легкомысленным поведением, а ей не хотелось ее огорчать. В конце концов, наставница не виновата, это воспитание у нее, как и у всех женщин в этой стране, неправильное, а по сути она добрая и отзывчивая.

На обед все домочадцы собрались на кухне, вернее, возле обеденного стола. Взбодрившаяся после дневного сна госпожа Родерика с удовольствием оглядела чистую кухню и подумала, что с помощницей ей повезло. Все-таки у нее не те годы, чтоб прыгать по высоким шкафам, стирая пыль.

Она выставила на стол наваристый куриный суп, саму курицу пустила на второе, приготовив из нее рагу с овощами, главным образом тушеной капусты, и травяной чай. Все ели молча, только Этель принюхивалась к каждому блюду, брезгливо кривя точеный носик, и почти ничего не ела. Но к ее гримасам все давно привыкли, поэтому трапеза прошла довольно спокойно.

После еды все ушли, старшие передохнуть, ученики выполнять нелегкое задание, что дал им наставник, а Этель принялась за привычную уборку. Плотно закрыв дверь и наказав ей не открываться без ее разрешения, она махнула рукой тряпке и метле, разрешая приступить к работе. Котел нагрел воду над очагом, и грязные тарелки булькнулись в него, избавляясь от остатков пищи. Скоро кухня сияла приятной глазу чистотой.

Этель подошла к окну, распахнула его настежь и принюхалась. До ее взыскательного обоняния долетел аромат чего-то нежного, невероятно вкусного, находившегося довольно далеко. Воровато оглянувшись, она поймала еле заметную струйку запаха и потянула ее на себя. Принюхалась и вздохнула – пахло дивным пирожным из воздушных слоев безе, шоколадного бисквита и сливочного крема.

Она горестно вздохнула. Такие подавали к столу в замке ее родителей. Эх, как же хорошо они жили, но она была мала и не понимала этого. Казалось, так будет всегда, ведь что могло произойти в их милом уютном мирке?

Закрыв это окно, Этель перешла к противоположному на другой стороне кухни, распахнула заскрипевшие створки. Здесь через обыденные запахи скромных соседских кушаний пробивался аромат уже не сластей, а чего-то основательного, приготовленного явно для мужчины с хорошим аппетитом. Понюхав запах, решила, что это окорок, но такой бы она есть не стала, слишком он уж острый, и плотно закрыла окно. В принципе, она бы еще съела чего-нибудь, но не из стряпни госпожи Родерики, уж очень она приелась, каждый день одно и то же.

Приплясывая, вышла в коридор. Пока здесь никого не было, разрешила порезвиться метле и направилась к себе.

Но не дошла – из гостиной раздался зычный вопль:

– Этель! Поди сюда! – господин Леонтас на силу своих легких никогда не жаловался.

Поморщившись, девочка степенно, как взрослая, вошла в комнату, изобразила пародию на книксен и спросила:

– Звали, господин Леонтас?

Сидевшие на диване тетя с племянником переглянулись и одновременно начали:

– Тебе повезло… – и вместе замолчали. Потом госпожа Родерика кашлянула и продолжила уже одна: – К тебе посватался наш сосед, господин Шаппинс. Солидный, достойный человек, весьма состоятельный. Маг пятой ступени! – в голосе госпожи Родерики звенели восторг и зависть. – Он послал тебе свой родовой медальон. Конечно, пока ты слишком молода, чтоб стать его женой, и свадебный обряд вы сможете провести лишь через год. Но год – это вовсе недолго. За это время я научу тебя правильно вести немаленькое хозяйство господина Шаппинса.

Госпожа Родерика тяжело поднялась, и хотела было надеть золотой медальон на девочку. Но Этель сделала странный пасс рукой, и госпожа Родерика замерла, держа на весу медальон.

– И что, я теперь постоянно должна носить этот предмет? – с сомнением спросила Этель, разглядывая медальон. – Он мне не нравится.

– Кто не нравится? – сурово нахмурился господин Леонтас. – Медальон или сосед?

– Оба! – отрезала Этель. – Медальон, кстати, зачарован. Тот, кто его наденет, влюбится в этого наглого Шаппинса и не сможет без него жить. – И она посмотрела на свою хозяйку. – Вот не потому ли ваши жены так быстро умирают после смерти своих супругов, что носят подобные амулеты?

Господин Леонтас вскочил и, не беря в руки медальон, вперился в него пристальным взглядом, сощурив глаза.

– Не выдумывай, глупая девчонка! Нет тут ничего, я-то вижу всю магию! – он свирепо погрозил Этель увесистым кулаком.

На это она предложила достойный выход:

– Тогда отдайте обратно этому несостоявшемуся жениху его вещичку и скажите, что я за стариков замуж не выхожу!

– Он не старик! – господин Леонтас приосанился. – Он мой ровесник.

– Ага, значит, ему уже пятьдесят. Он всего-то старше меня на тридцать пять лет, – захихикала Этель. – Спасибо, мне такое счастье не нужно, пусть ищет ровесницу.

– Ты просто глупа! – господин Леонтас не на шутку разозлился. – Он же маг! А маги живут долго.

– Конечно, если их раньше не прихлопнут, – Этель не собиралась уступать.

– Девочка, – вкрадчиво вмешалась госпожа Родерика. – Ты не понимаешь. Дело в том, что ты станешь независимой и богатой. И никто на тебя уже не будет смотреть косо.

Этель расправила плечи, вздернула подбородок, и многозначительно заявила:

– Дорогая наставница! Я не могу выйти замуж за простолюдина. Придет время, и я приму в наследство то, что мне принадлежит. И старый муж, да еще такой, что подсовывает юным девицам зачарованные амулеты, мне не нужен. Кстати, на мой родине этот брак признан никогда не будет, это слишком низкий для меня мезальянс. Больше я вам ничего сказать не могу.

Господин Леонас вдруг почувствовал волну настоящей тревоги. Кого же это они приютили? Госпожа Родерика, не поверившая в этот детский лепет, сердито предупредила:

– Смотри, второго такого шанса тебе может и не выпасть.

– Конечно, – серьезно согласилась с ней воспитанница. – Потому что ничего подобного я больше не допущу! – И повторила, глядя в глаза господину Леонтасу: – Пойдите и верните эту штуку ее владельцу! А еще лучше повесьте ее на кого-нибудь. Вон собака у соседей злющая, пусть она в него влюбится. Пару раз укусит от пылкой страсти, может, этот ваш дурачина пятой ступени хоть немного поумнеет.

– Не выдумывай! – господин Леонтас рассердился не на шутку. – Это самый обычный медальон, ничего особого в нем нет.

– Тогда ни с кем ничего и не случится, – уверила его Этель. – Только будьте поосторожнее и не вздумайте его примерить сами, а то вас же и осудят, если вы вдруг воспылаете нелепой страстью к мужчине.

Она убежала, а племянник сердито укорил тетушку:

– Это благодаря вашему попустительству она такая бесцеремонная. Если бы вы, как и полагается, были с ней достаточно строги, мне не пришлось бы сейчас позориться.

– Это я-то с ней недостаточно строга? – поразилась госпожа Родерика. – Да я воспитываю ее с утра до ночи! А вот ты, дорогой племянник, поощряешь ее безрассудство! Вот для чего ты позволяешь ей сидеть на своих занятиях? Она только теряет время, которое могла бы провести с пользой, вышивая или учась готовить, то есть занимаясь тем, что может пригодиться ей в дальнейшем.

– Это я ее пускаю на свои занятия? Да она просто приходит и садится, будто так и должно быть! – оскорблено вскипел господин Леонтас.

– Но ведь ты бы мог оправить ее обратно! – не поняла его негодования тетя. – Что тебе мешает сказать ей, что на твоих занятиях бездарной девчонке делать нечего?

Господин Леонтас сначала покраснел, потом резко побледнел.

– Тетя, а вы-то сами можете ею руководить? То есть заставить ее делать то, что она делать не желает?

Госпожа Родерика озадаченно призадумалась, нервно потирая натруженные руки.

– Не знаю. Как-то мне с ее непослушанием сталкиваться не доводилось.

– Ну так вот что я вам скажу: она умеет управлять людьми! – серьезно заверил ее маг.

Хозяйка недоверчиво рассмеялась и махнула рукой в сторону племянника.

– Что ты выдумываешь! У нее нет никакой магии, это бы я почувствовала!

– А для управления людьми никакой магии и не надо. Если она дочь аристократов, то это у них в крови. Вы же замечали, как наш граф, с которым вы имели честь быть близко знакомой в молодые годы, умел приказывать? Ему ведь никто не мог противиться.

Покраснев от этого неприличного намека главным образом потому, что и в самом деле некоторое время после гибели своего супруга была любовницей графа Ярновского, госпожа Родерика медленно проговорила:

– Так она в самом деле аристократка по рождению? А я-то приняла ее слова за блеф.

– По ней ведь сразу видно, что она не простого рода, тетя! – господин Леонтас не на шутку разозлился. – Нельзя быть такой слепой, чтоб не замечать очевидного!

– Я вижу, что она хорошо воспитана, но это еще не говорит об аристократичности ее происхождения, мой дорогой, – кротко возразила она. – Этель может быть дочерью управляющего, библиотекаря, секретаря, камердинера, наконец, чтоб жить в замке и научиться у своих господ аристократическим манерам. То, что она умеет пользоваться столовыми приборами и делать реверансы, еще ни о чем не говорит. А ее рассказы о себе вполне могут быть плодом детского воображения. Не стоит принимать это всерьез. – И перевела разговор: – Но что ты будешь делать с медальоном? Его же нужно вернуть владельцу.

– Это-то меня и бесит! – откровенно признался господин Леонтас, сжимая и разжимая сухие пальцы. – Господин Шаппинс соизволил сделать нам необыкновенное одолжение, и получил такой пренеприятнейший исход. По сути, для него это позор. Он нам этого не простит. А если учесть, что как маг он гораздо сильнее меня, то нам стоит приготовиться к большим неприятностям.

Хозяйка приуныла.

– Может быть, нам стоит спрятать медальон и сказать ему, что Этель на седьмом небе от счастья?

– И что дальше? – раздраженно хмыкнул Леонтас. – Он же непременно захочет поговорить с этой бесцеремонной девчонкой, и как на это отреагирует она? Думаешь, не скажет ему в лицо, что он слишком стар для нее и чересчур низкого рода?

Госпожа Родерика долго смотрела на медальон, поворачивая его за цепочку и так, и этак.

– Как ты думаешь, могла Этель сказать правду? Про то, что медальон зачарован?

Господин Леонтас скривился.

– Вот еще! Нет здесь ничего! Уж это-то вы могли бы знать!

– Я тоже ничего не вижу, но порой мне кажется, что… – тут она нервно икнула и округлила глаза, вспомнив: – А ведь он недаром велел мне передать медальон Этель, не касаясь его! Это очень, очень подозрительно! Но, может быть…

– Что? Продолжайте! – нетерпеливо поторопил ее племянник.

– Давай повесим его на какое-нибудь животное, как сказала Этель? На одну минутку? – робко предложила она. – Просто чтоб проверить?

– Тетя, вы сошли с ума! – гордо провозгласил он. – Еще этого не хватало! Да любой маг сразу поймет, где побывала его вещь!

– Ну хорошо, тогда поди и верни медальон господину Шаппинсу, – устало велела госпожа Родерика. – Если уж ты ничего другого предложить не можешь.

– Я могу предложить, – зловеще произнес господин Леонтас. – Но вам это вряд ли понравится. – В ответ на вопросительный взгляд тети выпалил: – Ее можно принудить надеть медальон, для этого нужно лишь простейшее заклинание, правда, не совсем законное. И приказать не снимать.

Немного подумав, госпожа Родерика постановила:

– Это выход. Иди, найди ее и так и сделай.

Приободрившийся племянник с некоторой опаской взял у тети медальон. Хотя он и не видел никакой в нем опасности, но слова Этель произвели на него впечатление. Держа его, как опасную змею, за цепочку на вытянутой руке, маг вышел из дома.

Медальон притягательно поблескивал на солнце и отдавать его кому бы то ни было господину Леонтасу было отчаянно жаль. Но, пересиливая себя, он принялся искать вредную воспитанницу. Нашел ее во дворе, где она усердно подметала дорожку между забором и сараем. Подойдя к ней поближе, он приказал:

– Этель, смотри на меня внимательно!

Она повернулась к нему, взглянула на медальон и мрачно усмехнулась, вмиг догадавшись, что за этим последует. Не теряя времени, господин Леонтас прочел формулу подчинения. Этель замерла, но он не был уверен, что это действие его заклинания. С ней он никогда ни в чем не был уверен. Возможно, потому, что разглядеть ее лицо не было никакой возможности.

Подойдя к Этель поближе, он протянул руку, намереваясь надеть на нее медальон. И тут, распахнув калитку, во двор забежал лохматый соседский козел и лихо наподдал господину Леонтасу по заднему месту. Нелепо взмахнув руками, тот шлепнулся на живот, болезненно ударившись о твердую дорожку, а вырвавшийся на свободу медальон, кувыркнувшись в воздухе пару раз, плотно закрутился на длинном роге козла.

Победно взревев, тот со своим трофеем убежал на улицу, а господин Леонтас так и остался лежать, не зная, что ему делать – или быстренько отзывать заклинание подчинения, которое не давало Этель двигаться, или бежать за козлом, спасая медальон.

Этель молча ждала, когда господин Леонтас придет в себя настолько, что соизволит прочесть отмену заклинания. Оно на нее не действовало, но наблюдать за недалеким магом было весело. И козел, которому она велела прибежать, чтоб унести с собой зачарованный медальон, казался ей куда более сообразительным и ловким, чем лежавший на холодной земле смешной человечек.

Но вот господин Леонтас поднялся, прошептал формулу, освобождая ее, и побежал за козлом, опасаясь стать посмешищем для всей улицы, если ему придется за ним гоняться.

А козел никуда не убегал. Он стоял перед закрытыми воротами господина Шаппинса и призывно блеял низким урчащим голосом, призывая свою любовь. Золотой медальон на его роге горел огнем в лучах яркого солнца. Господин Леонтас медленно, не делая резких движений, приблизился к вредному животному, протянул руку, чтоб снять медальон, но тут козел развернулся и, защищаясь, яростно боднул наглого грабителя длинными рогами.

Господина Леонтаса спасло чудо – как раз в этот момент он повернулся боком, и острые рога козла лишь вспороли его кафтан, не задев тело. Маг скороговоркой прошептал формулу подчинения, но козел, завидевший открывающуюся дверь в дом, с ходу перемахнул через довольно высокую ограду и кинулся к господину Шаппинсу.

Оторопев, тот вскинул руку, желая остановить явно взбесившееся животное, но не успел. Козел ласково боднул его лбом, отчего мужчина покачнулся, чуть было не упав, и тяжело уселся на ступеньки крыльца. Влюбленный козел восторженно заблеял и принялся пылко вылизывать ему лицо.

Высокочтимый маг пятой ступени нервно подскочил и позорно сбежал, надеясь ускользнуть от столь явно выказываемой к нему приязни. Но козел не собирался упускать объект своего благоволения. Они помчались по улице, причем очарованный козел страстно ревел, призывая любимого опомниться и прийти в его объятия.

Господин Леонтас проводил соседа задумчивым взглядом. Его озарило: Этель говорила правду! Медальон и в самом деле зачарован! Но вот каким образом? Никакой магии в нем не ощущалось. Зачаровывание вещей с целью подчинения себе других людей каралось очень строго, и Леонтас шустро, позабыв о порванном кафтане, двинулся в сторону здания Совета магов. Размышляя о странном медальоне, шел все быстрее и быстрее, и под конец уже бежал, потряхивая кругленьким животиком.

Подробно доложил дежурному магу-хранителю, чему был очевидцем, и с чувством выполненного долга отправился домой.

Едва он вошел, ему навстречу кинулась госпожа Родерика.

– Леонтас, похоже, Этель говорила правду! – она задыхалась от нетерпения. – Недавно через портал появились боевые маги, посмотрели на блеющего серенады козла, на прячущегося от него господина Шаппинса, сняли с козлиных рогов невесть как туда попавший медальон и увели и козла, и Шаппинса через портал! Ты можешь себе представить что-либо подобное?

Господин Леонтас хотел было гордо сообщить тетушке, что в пленении соседа главная роль принадлежит ему, но вовремя спохватился. Тетя молчать не станет, и скоро весь город будет знать о его доносительстве. К таким вещам народ относился по-разному. Кто-то считал, что искоренять порок обязанность каждого, но были и такие, которые называли тех, кто закладывал в Совет магов или королевскую канцелярию себе подобных, подлыми крысами.

Если медальон в самом деле зачарован, то господин Шаппинс будет осужден, лишен магии путем ее выжигания и отправлен в рудники, а все его имущество отойдет короне. Кроме избавления от угрожавшей ему мести со стороны более сильного мага, господин Леонтас, как верноподданный короля, получит еще и достойное вознаграждение, которым ни с кем не станет делиться.

Положенное за донос вознаграждение особенно грело его сердце. Если все получится, как задумано, он сможет несколько лет не брать учеников и жить исключительно для себя, в свое удовольствие. Возможно, даже купит собственный дом и женится на хорошенькой молодой девице.

От заманчивых перспектив, выстроившихся перед ним радужным воздушным замком, он в предвкушении облизнулся.

– Как это удачно! – продолжила упиваться благостными рассуждениями госпожа Родерика. – Теперь никто не станет мстить нам за то, что эта глупая девчонка не согласилась стать невестой богатого соседа.

– Не такая уж она и глупая, – остановил ее излияния племянник, – раз не стала надевать этот медальон. Я вот периодически задумываюсь, может, какая-то магия у нее все-таки есть?

– На ней всего лишь защищающее заклинание. Правда, она уверяет, что его создала ее мать, но в это я не верю. Откуда у женщины магия?

– А вдруг в той стране, откуда родом Этель, магия у женщин бывает? Не у всех, а у избранных? – осторожно предположил господин Леонтас.

Госпожа Родерика сердито замахала руками.

– И где ты видишь у Этель магию? Она что, хоть одно упражнение, которое ты задаешь своим ученикам, смогла выполнить?

Господин Леонтас озадаченно почесал висок и предположил что-то уж вовсе несусветное:

– Нет, как ни пыталась. Но вдруг она скрывает свою одаренность?

– Зачем? – тетушка посмотрела на племянника, как на недоумка. Впрочем, она его таким и полагала. – Зачем ей прятать дар, если б он у нее был, во что не верит ни один здравомыслящий человек?

Но он не отступался от своей мысли:

– Если она скрывается от погони, то в ее скрытности есть смысл. Весть о женщине, обладающей хоть самой малой долей магии, стала бы широко известна не только в нашей стране, но во всех соседних.

– Скрывается? – госпожа Родерика припомнила историю спасения Этель. – Но она была слишком мала, когда сбежала из Флориндии, причем, если ей верить, совершенно одна. Кому могла понадобиться такая крошка?

Господин Леонтас опасливо оглянулся и понизил голос:

– Если она наследница большого состояния или высокого титула, как заявила нам недавно, то в ее смерти заинтересован тот, кто их себе присвоил. Ведь не зря же были убиты ее родители?

– У тебя не в меру разыгралось воображение, Леонтас, – сухо заметила госпожа Родерика. – Если ли б она была из богатой семьи, то у нее при себе непременно были бы драгоценности, хотя бы фамильное кольцо. И обязательная метка на теле, как у всех детей из знатных семей. У нее ничего нет. Она из приличной семьи, в это я верю, но что она аристократка – ни за что! Ни один аристократ не отпустил бы своего ребенка в одиночку плыть по реке, спасаясь от врагов. С ней непременно был бы кто-то еще. Няня, служанка, охрана, да мало ли кто!

Господин Леонтас был вынужден согласиться с логичными доводами тети.

На следующее утро к ним пожаловали королевские маги, сразу двое. Один из них был тот самый, что привел к ним Этель и платил за ее проживание. Пока его соратник расспрашивал господина Леонтаса, выясняя, как тот узнал о заклятом медальоне, Дэниор попросил о встрече со своей в некотором роде подопечной. Госпожа Родерика нехотя позвала девочку.

Та прибежала в старом потрепанном платье, с метлой в руке. Дэниор сердито нахмурился.

– Раз уж я поневоле стал опекуном этого ребенка, то считаю возможным и контролировать ее жизнь. Я что, мало плачу вам за обеспечение ее всем необходимым? Почему она так плохо одета и почему у нее в руках метла? – и обратился к Этель: – Что ты здесь делаешь, дитя?

Она недоуменно посмотрела на покрасневшую от стыда госпожу Родерику и честно ответила:

– Убираю, готовлю, стираю, подметаю. Еще сижу на занятиях, которые проводит хозяин для своих учеников. Это интересно.

Дэниор вперился в хозяйку мрачным взглядом.

– И как это понимать, госпожа Родерика?

– Я учу ее всему, что ей может пригодиться в жизни! – принялась оправдываться та.

– То есть вы из нее служанку готовите, не так ли? – маг почувствовал, как по пальцам начал струиться опасный огонек, и глубоко вздохнул, старясь успокоиться. Ничего хорошего, если он вспылит, не выйдет.

– Любая женщина должна уметь убирать, стирать и готовить! – госпожа Родерика не знала, как выкрутиться из конфузного положения.

За прошедшие годы маг впервые пришел посмотреть, как живет та, за содержание которой он платил немалые деньги, и к его визиту была совершенно не готова. Надо было велеть Этель надеть что-то более приличное, а не переделанный из ее старого платья сарафан, тем более что достойные наряды у нее были, но кто же предполагал этот пренеприятнейшей визит?

– Мне не нравится, что вы обращаетесь с девочкой, как с собственной прислугой, – хмуро посетовал Дэниор. – Я привлеку к расследованию дам из королевского опекунского совета.

Госпожа Родерика задохнулась от ужаса. Королевского опекунского совета? Да если б она знала, что этот просто одетый юноша вхож во дворец, то вообще бы эту девчонку не взяла! Но, посмотрев на воспитанницу, поняла, что все равно отказать бы не смогла. Ведь это ее милая девочка, которую она любит, несмотря на всю ее непослушливость.

К ее ужасу и негодованию, в разговор вмешалась непосредственно Этель:

– Госпожа Родерика приютила меня из милости, потому что родителей у меня нет, и платят за меня сущую мелочь, – простодушно призналась она. – Я ей очень благодарна за ее безграничную доброту.

– Вот как? – зловеще уточнил Дэниор. – Из милости? Платят сущую мелочь? Извините, но мое терпение лопнуло!

Он отвернулся и что-то проговорил в висевший на его груди амулет. Через пару минут в комнате тускло обозначился голубоватый овал в рост человека. Хозяйка ахнула – это открыли прямой портал! Насколько она знала, в их королевстве подобное доступно лишь избранным. Неужели этот молодой мужчина такой сильный маг? Или портал открыл кто-то другой?

Через открывшееся пространственное окно в помещение плавно зашли три важные, хорошо одетые дамы. Одна из них госпоже Родерике была знакома – это была глава Королевского опекунского совета маркиза Оверетти.

Хозяйке стало совсем плохо – маркиза славилась своей дотошностью и страстью к справедливости.

– Это ты малышка нашего Дэниора? – склонилась важная дама к Этель.

Та сделала изящный придворный реверанс.

– Ты знаешь, как нужно вести себя при дворе? – маркиза изумилась. – И кто же тебя учил?

– Моя мама, – печально ответила Этель.

– А кто твоя мама? – маркиза чуть принахмурилась. Ее обеспокоило совершенно незапоминающееся лицо девочки.

– Она умерла вместе с папой. Кем они были, я не помню, – Этель отвернулась, не желая, чтоб ее рассматривали.

– Вот как? – теперь уже заинтересовалась и вторая дама, более молодая и весьма кокетливая. – Ты знал об этом, Дэниор?

Отчего-то Этель не понравился фривольный тон, каким это было сказано. Она повнимательнее посмотрела на даму. Она была старше ее опекуна, но еще очень хороша, и знала об этом. Улыбаясь настолько мило, что только слепой бы не заметил ее расположения, она игриво склонила головку на плечо и ждала ответа, глядя на Дэниора в упор.

– Да, я это знал, – равнодушно ответил он, не выказывая к прелестнице никакого интереса.

Это ее задело, и она надула розовые губки, всем своим видом выражая глубокую обиду.

Маркиза не сочла нужным поощрять низкий флирт в своем присутствии, и резко перешла к делу:

– Итак, насколько я понимаю, имеет место злоупотребление доверием? Сколько вы получали за ребенка, госпожа?

– Два золотых в месяц, – госпожа Родерика еле выговорила эти слова задеревеневшими губами.

– И при этом вы так одевали бедную девочку? – третья дама, украшенная сложной прической с миленькой розочкой над ухом, взвизгнула, услышав такую сумму. – Да на эти деньги детский приют содержать можно! А вы куда деньги-то девали? На себя тратили?

– Никуда я их не девала, – бедная госпожа Родерика вконец расстроилась и растерялась. – Я их на приданое Этель копила. Девочка неприглядная, кто ж ее без приданого-то возьмет? – она с сочувствием глянула на воспитанницу.

Дамы затихли и внимательнее вгляделись в тихо стоящую рядом Этель.

– Ну, смотреть в самом деле особо не на что, – нехотя признала маркиза, – но, тем не менее, если ее приодеть…

– Не надо меня приодевать, – бесцеремонно вмешалась в разговор девчонка. – Мне и так хорошо.

– Ты не права, милая, – важно осадила ее дама, кокетничавшая с Дэниором. – По одежде сразу понятно, кто перед тобой.

– Да? – Этель чуть заметно скривила губы. – Вот наш сосед господин Шаппинс всегда выглядел очень представительно и авантажно, не придерешься, а оказался самым что ни на есть прощелыгой.

Развеселившийся Дэниор быстро ввел дам в курс дела с влюбленным козлом. Но те не рассмеялись, как он ожидал, а испуганно переглянулись.

– Это что же получается, что любую женщину можно так просто околдовать? Но ведь это строжайше запрещено! Куда смотрит наш Совет магов?

– А в зачарованном медальоне магии не ощущалось совершенно, – уже хмуро признал Дэниор. – Потому и выглядел как самая обычная родовая безделушка.

– А как же тогда узнали, что он зачарован? – маркиза уже нервно осматривала свои драгоценности, гадая, не зачарованы ли и они. Что-то в последнее время ее сильно тянуло к одному из кавалеров королевского двора, на которого она прежде и внимания-то не обращала.

– А это Этель сказала, – госпожа Родерика была искренне рада, что разговор перешел с нее на медальон и его бывшего владельца. – Мы вначале ей не поверили, но оно и впрямь так оказалось.

– Ты? – маркиза изучающе посмотрела на девочку в перешитом из старья платье. – Но как? Я не чувствую в тебе никакой магии.

– Не знаю, – Этель равнодушно пожала плечами. – А какая разница?

– Видимо, у тебя очень хорошо развита интуиция, раз ты инстинктивно чувствуешь опасность, – пришла к вполне рациональному выводу маркиза, – это очень полезное умение и дано не всем. Это тоже своего рода магия. – И внезапно предложила: – Хочешь жить у меня?

Этель скептически на нее глянула.

– И что я должна буду у вас делать?

– Ничего, – удивилась маркиза. – Просто жить.

– Вышивать?

– Ты любишь вышивать? – поморщилась та.

– Терпеть не могу! – горячо призналась Этель. – Это просто гадость!

– Я тоже не люблю всякие дурацкие рукоделия! – не стала скрывать маркиза.

Слушавшая эти слова госпожа Родерика не поверила своим ушам. Как такое может говорить одна из главных придворных дам? Ведь умение красиво вышивать – одно из неоспоримых достоинств леди! Но возразить не решилась.

– Это хорошо, – Этель довольно хлопнула в ладоши. – А то я боялась, что вы станете доставать меня этим тупым вышиванием, как госпожа Родерика.

– Вышивание не может быть тупым, как ты можешь так говорить? – ее наставница, забыв о присутствии здесь важных дам, возмутилась и принялась говорить тем самым нравоучительно-занудным тоном, что говорила всегда. – Вышивание – это искусство!

– Правильно, – неожиданно поддержала ее маркиза. – Вот поэтому я и предоставляю право заниматься этим искусством профессионалам. Есть же у нас в стране вышивальщицы, которые за это деньги получают, вот пусть они этим и занимаются, не будем отнимать у них хлеб. – И обратилась к магу: – Слушай, Дэниор, так ты не против, если твоя подопечная будет жить у меня?

– С чего это я вдруг буду против? – удивился тот. – Тогда она станет вашей подопечной, а не моей. Мне жить легче, и только.

Этель прикрыла глаза и прислушалась. От мага исходила волна откровенного облегчения. Почему-то это ее обидело, хотя с чего бы? Ведь за все прошедшие годы она видела его всего-то дважды: когда он привел ее сюда, и сегодня. Больше он ею не интересовался. Да и сегодня оказался здесь случайно. Если б не разбирательство с зачарованным медальоном, он бы здесь еще долго не показывался.

– Тогда решено! – постановила маркиза. – Этель едет со мной. – И пообещала девочке: – Тебе не придется ни вышивать, ни пол мести, ни готовить.

– Стоп, стоп, – холодновато прервала это благостное перечисление Этель, – а заниматься магией я смогу? Кто меня будет учить? Здесь меня учит господин Леонтас, а кто будет у вас?

Маркиза чуть заметно поморщилась, но, как умная женщина, столько лет проведшая среди интриг королевского двора и не раз закручивающая их сама, с апломбом пообещала:

– Я договорюсь о занятиях с главным королевским магом. Устроит тебя такой расклад?

Этель четко видела, что маркиза и не думает выполнять свое обещание. Но это было несущественным. Маркиза еще не знала, что ей придется это сделать.

– Хорошо, я согласна! – объявила девочка. – Но с условием: я смогу приходить сюда, к своей любимой госпоже Родерике так часто, как захочу.

Услышав эту фразу, хозяйка расчувствовалась и принялась вытирать повлажневшие глаза уголком фартука. Несколько опешившая маркиза пообещала и это, и все они отправились во дворец, перейдя по открытому для них Дэниором порталу.

Оставшись одна, госпожа Родерика уже не сдерживала льющихся по щекам слез. Ее племянник, бледный от устроенного ему магом неприятного допроса, спустившись вниз, застал ее совершенно разбитой. Пожаловавшись ему на жестокость дам из королевского опекунского совета, так бесчеловечно разлучившую ее с Этель, она не ожидала услышать в ответ:

– Радуйтесь, что вовремя от нее избавились, милая тетушка. А если вам тяжело управляться одной в доме, то наймите помощницу и избавьте меня от вида ваших горьких страданий. И да – теперь, когда я получу от короны приличную сумму за помощь в поимке важного государственного преступника, я, как вы и хотели, от вас съеду, и столько работать, как теперь, вам не придется.

Отчего-то эта радостная весть так огорчила госпожу Родерику, что она безнадежно разрыдалась.