Читать книгу Запчасти для невесты - Татьяна Луганцева - Страница 3

Глава 3

Оглавление

Была глубокая ночь. Фонари за окном изредка освещали бледное лицо молодой женщины. Она лежала на правой полке в купе поезда, только что тронувшегося в путь по маршруту Москва – Анапа. Женщина не спала, она никогда не могла заснуть на новом месте. Говорят, что это не удается неуравновешенным, нервным и эмоциональным людям. Перед глазами проносилась вся ее жизнь. Вот она в возрасте четырех лет стоит с матерью на остановке. Холодно, дует пронизывающий февральский ветер со снегом. По щекам матери не переставая льются слезы, которые застывают ледяными дорожками на уже обветренных щеках. Своей дочке Алене она говорит, что ей просто попали колючие снежинки в глаза, но Алена догадывается, что мама плачет из-за страшного и непонятного слова «суд». Они с мамой только что вышли из большого величественного здания под красным флагом, где маму развели с отцом. Алена не понимала значения слова «развод», но догадалась, что это означало что-то очень плохое. После слова «развод» в семье Вороновых появилось еще одно неприятное слово «алименты». Мама жаловалась, что они все время опаздывают, а то и вовсе не приходят. Видя, как расстраивается мама, что нет алиментов, Алена часами просиживала у входной двери, ожидая их прихода, но никто так и не появлялся. Отца после развода Алена больше никогда не видела. Поначалу она его еще ждала и скучала, с возрастом это чувство переросло в обиду, а потом в непонимание того, как можно было так поступить с собственным ребенком. Они жили с мамой в центре Москвы в старом доме в квартире с соседями. Потом они остались в двухкомнатной квартире вдвоем. Дом давно требовал капитального ремонта. Мама после развода замкнулась, на вопросы дочери об отце отвечала неохотно и с раздражением. Она рано состарилась. Мать Алены была высокой костлявой женщиной с изможденным лицом, на котором застыло выражение вселенской скорби. Она родила Алену в тридцать два года, и дочка было единственное, что оставалось у нее и что не предавало ее. Иногда в ее серых глазах зажигались огоньки радости, когда она видела успехи дочери в музыкальной школе или ее дневник с одними пятерками. И Алена старалась учиться изо всех сил, чтобы еще раз увидеть улыбку на лице матери. У девочки развился «комплекс отличницы», она все в своей жизни старалась делать на «отлично», была страшной максималисткой. Музыка давалась Алене тяжело, но она ночами сидела и сбивала пальцы до мозолей, заучивая гаммы. Денег на пианино у них в семье не было, поэтому Алена училась на доске, расчерченной белыми и черными клавишами, а наутро на занятиях показывала свое прилежание в полном объеме. Алена никуда не ходила, свободное время, которого оставалось очень мало, проводила за чтением книг. Сама мать Алены имела лишь восьмилетнее образование, работала кладовщицей на складе, а когда дочь выросла и пошла в первый класс, она устроилась уборщицей в школу, чтобы быть поближе к ней. Алена страшно гордилась мамой, ведь у всех мамы были далеко, а она могла бегать к своей на каждой переменке, докладывать, как прошел урок, взамен получая сушку или конфетку. И это именно ее мама давала всеми любимый звонок на перемену. Пахло у матери в маленькой кладовке, называемой хозблоком, мокрыми тряпками из мешковины и принесенным обедом. Этот запах запомнился Алене с детства.

Больше всего девочка любила читать книги о приключениях, захватывающих погонях, мужественных принцах. Со временем эти книги стали необходимы Алене как воздух, потому что описываемая в них жизнь разительно отличалась от ее повседневного существования.

Алена Воронова поежилась на жестковатой полке вагона и перевернулась на другой бок. Но сон все равно не шел, в ее памяти всплывали один за другим эпизоды из ее жизни. После развода с отцом мама оформила ее на свою фамилию, а отчество дала девочке своего отца, то есть деда. Странное дело, но Алена даже не знала, как зовут и какую фамилию носит ее родной отец.

Вот она уже восьмиклассница, четырнадцатилетняя девчонка. Среднего роста, очень худая, с густыми русыми волосами и мягкими, умными карими глазами, прячущимися под стриженой челкой. Физически Алена развивалась очень плохо, всегда с завистью слушала рассказы одноклассников о море, турпоходах и детских летних лагерях. Ее мать никогда не отпускала свою дочь от себя, хотя от школы ей неоднократно предлагали путевку. Так Алена и росла в городе, словно ромашка, задавленная асфальтом, имея болезненный вид и слабые мышцы. Естественно, что она была очень слабым ребенком, в четырнадцать лет она выглядела лет на одиннадцать. Единственной проблемой в школе для нее являлись уроки по физической подготовке. Хоть Алена и старалась, но бегала хуже и медленнее всех, не могла забраться по канату и не выполняла норматив по метанию гранаты. Учительница физкультуры жалела Алену и ставила положительные оценки, не желая портить девочке отличный аттестат.

К четырнадцати годам в ее жизни произошел эпизод, перевернувший всю ее дальнейшую жизнь. В их школе появился новый учитель физкультуры, который был очень неравнодушен к девочкам. Заметив Алену, ничего не умеющую делать на снаряде, он решил помочь ей, так сказать, повысить общую физическую подготовку, которая закончилась возней на матах. Алена на всю жизнь запомнила его потное, нависшее над ней лицо и слова любви. Она, совершенно не готовая к взрослым отношениям, решила, что этот сильный и ловкий мужчина и есть ее благородный рыцарь или принц. Он в свою очередь очень удачно убедил девочку простить его за «любовный порыв» и никому ничего не говорить. После этого случая Алена стала ходить за ним как собачка, ожидая дальнейших занятий и хоть какого-то нового общения, так неожиданно ворвавшегося в ее жизнь. Но учитель Тимур избегал ее и посматривал на новые жертвы с хвостиками и косичками. После происшедшего Алена замкнулась, ничего не рассказала матери, которая ждала от нее поступков, которыми можно только гордиться. Тот случай на матах в спортивном зале Алена постаралась выкинуть из головы, так как догадывалась, что сделала что-то постыдное. У Алены начались головная боль, тошнота, недомогание. Обеспокоенная мама показала дочку врачу, который порекомендовал снизить девочке нагрузку и побольше отдыхать после учебы. Алена поправилась, но однажды ночью к ней приехала «Скорая помощь», так как девочка пожаловалась матери на страшную боль в животе. Мать Алены металась по комнатам.

– Помогите ей! Аленку уже полгода мучает больной желудок. Ей была назначена строжайшая диета, но вы ведь знаете эту молодежь, наверняка что-нибудь съела в школьной столовой!

Осматривающий Алену врач удивленно присвистнул.

– Сколько ей лет, говорите?

– Четырнадцать.

– Тогда уже легче. У вашей дочери не гастрит, у нее роды.

– Что?!

– Преждевременные роды!

С этим известием из жизни мамы Алены ушла последняя надежда на лучшее в будущем. Она больше не хотела ничего знать ни о дочери, которая так ее разочаровала, ни о внуке или внучке. Она обвинила дочку в том, что та является копией своего гулящего отца. У нее случился обширный инфаркт, и она умерла в больнице, совсем не цепляясь за жизнь, в возрасте сорока шести лет.

Судьба Алены развивалась не менее трагично. На седьмом месяце беременности Алене сделали тяжелейшую операцию, после которой она уже никогда не смогла бы рожать. Очнувшись в палате, первое, что увидела Алена, было лицо Тимура. Глаза его бегали, лицо дергалось, лоб покрылся испариной. Вообще его вид мало чем напоминал благородного принца. Увидев, что она открыла глаза, физрук, воровато оглянувшись, затараторил:

– Аленушка, детка моя, ну как же так? Я прихожу на работу, а там вся школа судачит, что ты в роддоме. Такая славная девочка, и такая неприятность! С кем же ты согрешила?

Алена с трудом разлепила бледные губы.

– Я ни с кем не грешила.

Глаза Тимура забегали еще сильней.

– Ты никому не рассказывала о… нашем порыве?

– Нет…

– Вот и славненько! Ты же любишь меня? Ты же не хочешь, чтобы меня посадили в тюрьму?

Алена слабо покачала головой.

– Никому ничего не говори, и будешь умницей.

– А вы женитесь на мне? – прошептала Алена. – У нас и ребенок теперь есть… да и я вас люблю…

Тимур снисходительно улыбнулся и ответил нравоучительным тоном:

– Видишь ли, детка моя, когда ты вырастешь, ты поймешь, что не все так просто в жизни. Я тоже тебя люблю, но я женат, и у меня уже есть двое маленьких детей. А наш сын умер… очень жаль… но нет ребенка и нет ничего…

Лицо Алены и теперь, по прошествии пятнадцати лет, исказила гримаса боли. Это уже сейчас, став взрослой женщиной, она разложила все по полочкам и не винила себя. Четырнадцатилетний ребенок был просто обманут взрослым мужиком. Теперь Алена понимала, что стала жертвой изнасилования, а по физруку тюрьма плакала, причем с приличным сроком заключения. А тогда… Тогда Алену какими только не обзывали дрянными словами, самым благопристойным из которых было слово «распутница». Алена осталась сиротой, и тогда ей понадобилась помощь отца как никогда раньше, но его отыскать не удалось. Он больше не жил в Москве. Девочку хотели устроить в школу-интернат. Спасла Алену, как ни странно, очень строгая учительница русского языка и литературы Нелли Николаевна, оформив над своей ученицей опеку. Она взяла ее к себе в дом, рассорившись со всеми учителями. В то время Нелли Николаевне даже грозило исключение из партии за «организацию аморального вертепа на дому». Литераторша – женщина железной силы воли – была непреклонна. Она жила одна с двумя кошками, еще в молодости простившись с мечтой создать свою семью. Нелли Николаевна сама вечерами учила Алену, и ее подопечная экстерном за два года успешно сдала школьные экзамены. Алена знала, что до конца жизни будет благодарна этой женщине. Учительница никогда ни словом не напомнила ей о происшедшем в ее жизни. Только одну фразу она позволила себе холодным зимним вечером, закуривая сигарету:

– Мне жаль лишь одного, Аленка, что ты столько натерпелась и не стала матерью. Был бы сейчас с нами малыш… ну да ладно, не горюй, такова жизнь…

Алена в свое время, несмотря на вопросы окружающих, так и не призналась, кто являлся отцом ее умершего ребенка. Сначала покрывая его, затем не желая вспоминать прошлое. Кстати сказать, Тимур почти сразу же уволился из школы и исчез из поля зрения Алены навсегда.

Алена всячески помогала Нелли Николаевне по хозяйству, ходила по магазинам, убиралась в квартире, но все равно чувствовала себя обязанной и втайне от учительницы устроилась на работу. Она работала посудомойкой, гардеробщицей, ухаживала за престарелыми людьми от общества Красного Креста, работала помощницей воспитателя в интернате. Больше всего ее любили дети, открыв рот, они слушали Аленины рассказы. Она приносила им конфеты, помогала делать уроки и скоро поняла, что работа с детьми – ее призвание. Алена с легкостью поступила в университет на факультет биологии, по вечерам погружалась в учебу, а днем продолжала работать. Окончив университет с красным дипломом, Алена пошла работать в школу, конечно же, не в свою. Так как все в своей жизни она делала на «отлично», то и учительницей стала отменной. Несмотря на то что выглядела она зачастую моложе своих учениц и вела не самый популярный предмет, на ее уроках царила дружественная обстановка и железная дисциплина. Алена усмехнулась. «Железная леди» – так за глаза называли ее ученики, выражая этим свое уважение. Все вечера она проводила с любимой Нелли Николаевной, которая уже ушла на заслуженный отдых и страшно гордилась своей дочкой. У них всегда были теплые и доверительные отношения.

– Не знаю, что со мной было бы в интернате, – как-то сказала Алена, – вы спасли меня и стали второй матерью.

Нелли Николаевна растрогалась.

– Вон какая ты у меня выросла! На зависть всем! Меня волнует только один вопрос.

– Какой? – поинтересовалась Алена, с ужасом глядя на эскиз ленточного червя, которого ей изобразил один ученик в работе по паразитологии вместо краткого конспекта по теме.

– Почему ты не ходишь, как вся молодежь, на танцы, в какие-то компании с общими интересами… ну не знаю, почему у тебя, наконец, нет молодого человека?

– Во-первых, мне уже тридцать лет, не такая я уже и молодежь, – невозмутимо ответила Алена, заштриховывая жуткий рисунок, – во-вторых, меня никогда не тянуло на танцы.

– Я понимаю, что в университете ты была загружена выше головы, учеба, работа… но сейчас-то? Наладь личную жизнь! Неужели интересно со мной, старой кукушкой, вечера коротать?

Алена рассмеялась:

– Вы – единственный родной для меня человек!

– Ты не бойся мужчин, не все они подлецы, – продолжала гнуть свою линию учительница, – а уж твоего подонка Тимура я бы вообще к разряду мужчин не отнесла.

Алена ахнула, выронив тетрадку, которую проверяла:

– Так вы знали?! Давно?

– С самого начала и еще больше уверилась в своей правоте, когда он уволился из школы, спасая свою шкуру. Я всегда знала, что такую хорошую девочку, как ты, мог изувечить только такой скользкий тип, как физрук, – спокойно ответила Нелли Николаевна, выпуская в потолок кольца дыма.

– Почему же вы не выдали его? – спросила Алена. – Тогда все, как ненормальные, допытывались от меня правды.

– А зачем? Я берегла тебя, лишний раз не желая напоминать и травмировать. Тебя бы затаскали по судам, а ты – наивная дурочка – любила бы его и страдала. Да потом вся эта история касалась в первую очередь лишь тебя, и это было твое право – решать, выносить все на народный суд или нет.

– Спасибо вам! – с чувством поблагодарила Алена. – Вы тогда поступили правильно.

– А сейчас? Как бы ты поступила сейчас? – лукаво прищурив глаз, спросила Нелли Николаевна.

– Я бы двинула ему! Сразу бы легче стало!

– Вот это правильно! – засмеялась учительница. – А легче тебе станет, когда полюбишь по-настоящему.

Алена отвернулась к своим тетрадкам. Беда заключалась в том, что после того случая у нее была искорежена душа. Она больше так и не смогла подпустить близко к себе ни одного мужчину, так как слишком сильной болью и разочарованием кончилось для нее это сближение в детстве. Тимур убил веру Алены в благородных рыцарей.

– Да, кстати, – прервала ее грустные размышления Нелли Николаевна, – забыла передать тебе заказное письмо, принесли сегодня утром.

Алена разорвала конверт, и на стол выпал небольшой листок бумаги. Она прочла:

«Здравствуй, дочка! Мы не виделись двадцать шесть лет. Знаю, что прощения мне нет, и все-таки надеюсь повидать тебя перед смертью. Я нахожусь в доме отдыха «Бриз» поселка Янтарный, что расположен под Анапой. В конверте прилагаю билет на поезд, так как не знаю, как ты относишься к воздушным перелетам. Я очень болен, и не будет мне покоя на том свете, если ты не простишь меня.

Твой отец Леонид Игоревич Кулаков».

Алена тупо всматривалась в расползающиеся у нее в глазах строчки и чувствовала, как неприятный холодок сковывает ее грудь, словно так старательно забытое прошлое поднимает голову и не хочет отпускать ее.

Запчасти для невесты

Подняться наверх