Читать книгу Броня генетической памяти - Татьяна Миронова - Страница 9

Глава I
Броня генетической памяти
Русский прорыв

Оглавление

В годину кризисов и надлома народа усиливается архаизация сознания. Начинают работать древние инстинкты племени, законы национальной традиции. Это касается и национального взгляда на время бытия. Одни народы углубляются мыслью в прошлое, возрождая древние обычаи и восстанавливая культ предков. Другие успевают взять от жизни все, ценя только текущий момент. Третьи нацелены в будущее и изо всех сил приближают его приход.

Наше славянское время происходит от глагола вертеть, и звучало исконно *vert-men, что значит «вращение». Так что изначально время понималось нашими предками как череда сменяющихся событий. Это древнее представление находит соответствие в современной модели мироздания: Земля вращается вокруг Солнца и своей оси, являя череду дня и ночи, смену времен года. Время – пространство в бытии, череда сменяющихся событий – в человеческой картине мира естественным образом разделяется на прошедшее, настоящее и будущее. Такое видение времени отражается в системе глагольных времен. В каждом языке категории прошедшего, настоящего и будущего времени имеют специальные формы. Однако, несмотря на общее сходство этих представлений, время у разных народов мира осмысливается по-своему. Каждый народ выбирает, чем он дорожит больше – настоящим, прошедшим или будущим. У каждого народа свои предпочтения времен, которые усиливаются в эпохи кризисов, войн и катастроф.

Кочевники-тувинцы, к примеру, представляют время как путь, по которому они двигаются всю свою жизнь. Но, стоя на этом пути, тувинцы лицом обращены в прошлое, к предкам, там сосредоточены все их надежды, в опыте прародителей ищут они опору, помнят свой род до седьмого колена и могут назвать его поименно. Не одни тувинцы так мыслят время. Чтобы доказать принадлежность к тейпу-роду, чеченцы обязаны помнить двенадцать имен своих предков по мужской линии. Для якутов посредниками между предками и ныне живущими членами рода являются шаманы, они верят в возможность общения с предками до девятого колена. Все, что кочевник хочет получить от жизни, он вымаливает у предков своего рода, обращаясь в прошлое. Согретые покровительством праотцов, кочевники повернуты к будущему спиной, точь-в-точь сидят на лошади верхом задом наперед. Будущее они не выбирают как цель, оно надвигается на них сзади, наступает на человека из-за его плеч, будущее для них непредсказуемо, а потому опасно, оно несет в себе неожиданные угрозы роду-племени. Именно поэтому у якутов есть особый дух-хозяин дороги, которому молятся о благополучном кочевье, задабривают его на распутьях, на горных перевалах и водоразделах. Подобный взгляд на время нам, русским, кажется парадоксальным, но он подтверждается, к примеру, многовековым укладом тувинцев, чеченцев, якутов, а также исследованиями национальных кочевых культур.

Прошедшее время в языках этих народов многогранно представлено грамматическими формами. В чеченском языке насчитывают пять прошедших времен – недавно прошедшее, очевидно прошедшее, прошедшее совершенное, давно прошедшее, прошедшее многократное. А будущее у чеченцев существует всего в двух формах – будущее фактическое и будущее возможное. И настоящее время представлено лишь двумя формами.

Народы, душой погруженные в прошлое, более всего внимательны к языковым формам прошедших времен.

Совсем иной взгляд на время у англичан. На своем жизненном пути они, в отличие от тувинцев, обращены лицом в будущее, а прошлое оставляют за спиной, за плечами. Родовая память прошлого для англичан не существенна, разве что почитается в аристократической семье предок, прославивший свое имя в истории Англии. Зато будущее представляет для англичан предмет вожделений, будущего желают, к грядущему стремятся. Стремление «проглотить будущее» выражено в английском вспомогательном глаголе будущего времени will, что значит желать, хотеть. Буквальное значение английского будущего времени «я хочу, я желаю сделать». Однако не этот грамматический факт является главной особенностью английского представления о времени. Англичане больше всего ценят среди временных категорий время настоящее. Широко известно их выражение right now – «прямо сейчас», навязанное ныне и русскому языку. Жизнь здесь и сейчас, прямо сейчас – вот в чем смысл существования англоязычного джентльмена. В английском языке присутствуют целых три «настоящих» грамматических времени – настоящее совершенное, переводимое на русский язык только прошедшим временем, настоящее продолженное, которое растягивает временной миг в длительность, и настоящее независимое. Все бытие англичан, да и других западноевропейцев, имеющих сходные системы настоящего времени, сосредоточено на сегодняшнем дне, на текущем моменте. Потому и удобства, комфорт, порядок, помогающие улучшать и украшать сиюминутную жизнь, занимают так много места в их деятельности. Пресловутый английский консерватизм – стремление ничего не менять в настоящем укладе – тоже произрастает из удовлетворенности настоящим моментом жизни. Так что если кочевник-тувинец более всего ценит на жизненном пути прошлое, то англичанин дорожит именно настоящим и ради стабильности настоящего стремится, желает положить к своим ногам, покорить и оседлать будущее.

Настоящим и только им живут китайцы. В китайском языке у глагола вообще нет форм времени. Чтобы выразить действие в настоящем, прошедшем или будущем, китайцу достаточно слов вчера, сегодня, завтра. Китайские глаголы существуют в одной-единственной форме: Вчера я есть цыпленка. Сегодня я есть цыпленка. Завтра я есть цыпленка. А значит, время представляется китайцам вечно длящимся настоящим. Именно текущий момент китайцы ценят выше всего и умеют им наслаждаться.

Сравним представления о времени чужих народов с русским взглядом на бытие. Взгляд этот своеобычный, особенный. В грамматическом русском настоящем-будущем времени грань между настоящим и будущим почти неуловима, тонкости совершенного и несовершенного вида понятны только природным русакам. Русский язык словно не замечает настоящего, он использует для обозначения настоящего времени одну-единственную форму, которая, впрочем, готова выражать и прошедшее (иду я и вижу), и будущее (поживем – увидим), и даже повелительное наклонение (пойдем!). Связка настоящего времени от глагола быть, обязательная для всех славянских языков, у нас вообще канула в небытие, грамматики скромно называют ее «нулевой». Прошедшее время в русском языке в отличие от других, даже близкородственных языков, выражено одной-единственной формой – пришел, увидел, победил. Мы, русские, пренебрегаем в языке и в жизни тонкостями и деталями грамматики прошедшего времени, которые существенны для других народов. Лишь будущее время у нас существует в двух формах – одна, неуловимо скользящая из настоящего (пойдут, вспомнят), другая – с волевым и уверенным вспомогательным глаголом будет. Русская обращенность лицом к будущему и пренебрежение настоящим грамматически очевидны.

Каков же наш национальный образ времени? Русское время воплощено в образе воды, недаром о настоящем мы говорим, что «время течет быстро», а о прошлом «много с тех пор воды утекло», «было, да сплыло», «что прошло, то в воду ушло». По реке времени русские мыслят себя плывущими по течению – вперед, в будущее, подгоняемые им, увлекаемые его неумолимой силой. Не случайно слово берег родственно глаголу беречь. Берег – место, где можно уберечься от бурь, водоворотов, омутов и стремнин быстротекущей жизни, передохнуть прежде чем пускаться дальше в путь. Вперед, в будущее устремляемся мы по дороге жизни. На нашем русском жизненном пути прошлое, как и у англичан, остается позади, за спиной. И нам понятно выражение «у него за плечами долгая жизнь, большой опыт».

Русский архетип прошлого отличен от других народов. Да, к прошлому русские относятся уважительно: «Как отцы и деды наши, так и мы», «Не нами установлено, не нами и переставится». Но наша родовая память измеряется лишь тремя поколениями предков, что отразилось в русских именах, состоящих из трех частей – собственного имени, отчества – имени отца и фамилии – исконно имени прадеда или его прозвища.

Однако уважение к прошлому прочно соединяется у нас с мыслью о том, что его не вернуть: «Было, да быльем поросло», «Прошлого не воротишь, вчера не догонишь», «Что с возу упало, то пропало». О невозможности вернуть ушедшее напоминают насмешливые поговорки: «Были кости, да легли на погосте», «Был пан, да пропал», «Был мужичок, да помер», «Была кляча да изъездилась». В прошлом мы оставляем не только события, людей, вещи, легко с ними расставаясь, особо не печалясь о потерях. Заповедано же русским обычаем, выходя в путь, не возвращаться вспять, не то удачи не видать.

Примечательно, что русские оставляют в прошлом и память о причиненном им зле, тем самым освобождаясь от греха и тяготы злопамятства. Мы привычно повторяем зарок «Кто старое вспомянет, тому глаз вон». Мы с готовностью выставляем упрек «Что прошло – поминать на что?». Нам по сердцу призыв «Не поминай лихом!». Так что с прошлым, оставленным за плечами, русские не сентиментальничают, покидают в нем злобу, погребают отживших свое стариков, не дорожат и имуществом, пуская его даже в пожар и разруху, как в лихолетье, что в 1812 году, что в последнюю войну. И когда наступает нужда покинуть близких, рискнуть самой жизнью ради высокой цели, сверкнувшей призывной звездой на жизненном пути, русский человек безоглядно молвит: «Эх, была не была!». И убедив себя этим крылатым словом, что всего прошлого словно и не бывало, жертвенно кидается в неведомую или заведомую опасность. А бывает, является необходимость бросить нажитое, отказаться от наработанного и накопленного, и тогда русский способен сказать: «Пропади все пропадом! Гори все огнем!». Ради высокой мечты или светлой надежды.

Именно наш исконный архетип прошлого породил особые черты русского характера – с одной стороны, нестяжательность, незлобивость, умение забывать обиды, а с другой – национальное беспамятство и пренебрежение наследием предков.

Столь же своеобычен и русский взгляд на время настоящее. Рассматривая факты нашей истории и быта, поражаешься тому, что в них словно и места нет настоящему, ровно по премудрости, услышанной Владимиром Далем в русской деревне «Время за нами, время перед нами, а при нас его нет». И правда, вспомним свой опыт жизни и обнаружим, что не чтим, не любим текущей действительности, а все ждем-пождем того, что будет вскорости. Взять, к примеру, воспитание детей в русской семье. Жизнь ребенка от рождения – сплошные ожидания матери: сначала – когда ходить начнет да заговорит, потом – когда в школу пойдет, затем ожидание взросления, армии, завершения учебы в институте. Все радости взрастания ребенка растворяются в напряженном ожидании, и будущее дитятки для матери всегда важнее настоящего.

Точно такая же установка на ожидание видна и в русских праздниках. К ним долго готовятся, припасают угощение, стряпают, жарят-парят, закупают подарки и гостинцы. А придет праздник и сверкнет молнией – не заметим его, ибо уже хлопочем о том, что будет завтра, и готовимся к новым семейным событиям, по русскому присловью «У завтра нет конца». Точно так же тягостна русским работа. Не труд, понимаемый как необходимое, полезное и полное испытаний преодоление тягот, не дело, которое русские мыслят непременно делом жизни, а именно работа – выматывающая, бесконечная, рабски бессмысленная, бесцельная. Почему и бытуют у трудолюбивого и дельного русского народа поговорки о том, что «Дураков работа любит» и что «Работа не волк, в лес не убежит».

И в праздниках, и в воспитании детей, и в труде мы непременно торопим настоящее, с неприязнью к нему повторяем «Ждать и догонять – хуже некуда». И вправду, нам бы поскорее бы достичь будущего, того самого утра, что мудренее вечера, и эта наша черта, что становится поперек насущной радости, спасительна для русских как раз тем, что позволяет ютиться в стесненных клетушках квартир, не тяготиться «удобствами во дворе», а главное, с надеждой переносить тяготы войн и лишений, словом, терпеть настоящее в надежде на лучшее будущее. Мы стремимся к будущему, как в русской прибаутке: «Долго ль до вечера?» – кричала квакушка. «Далеко ль до зореньки?» – тосковал соловушка».

Возможно, в таком пренебрежении настоящим коренится одна из причин великого русского долготерпения «перемелется все – мука будет»– присловье как раз о настоящем, что так трудно и мучительно достается русскому народу на протяжении многих столетий. Но мы знаем, что все до поры до времени, и тяготы проходят, преодолеваются. «И горе – не море, выпьешь до дна».

Поскольку в нашем отношении к настоящему есть доля пренебрежения им, нам, русским, свойственны качества, удивляющие другие народы, – бесконечное русское терпение, немыслимая неприхотливость в быту и, к сожалению, разгильдяйство и беспорядочность, которые у русских преодолеваются только строгим воспитанием.

Повторю еще раз: на дороге жизни мы всегда обращены лицом в будущее, ради него готовы жертвовать прошедшим и настоящим. «Дней много, а все впереди». Будущее для нас много дороже и важнее прошлого и настоящего – вот о чем сложена поговорка «Утро вечера мудренее, трава соломы зеленее».

В нашем русском времени даже сутки не измеряются астрономическими часами, как у англичан, где жизнь течет до полудня, а затем до полуночи. В английских сутках и минуты дробятся – до и после назначенного часа, строго сверяясь с циферблатом часов. Русский час иной. В нем неудержимая погоня за будущим. Ведь что такое половина пятого? Это загляд в дневной пятый час, который еще не наступил. А без четверти семь – это когда мы уже обживаем час седьмой, еще его не достигнув. Наши сутки тоже особенные, с русским пренебрежением к точному времени. У англичан утро – время до полудня. У нас же утро настает только в момент пробуждения, пусть это будет даже полдень. Зато длится наше утро лишь до начала работы. Когда мы приступаем к работе, тогда по-русски начинается день. Но тянется «рабочий день» хоть до полуночи, хоть до утра, если работа заставляет и ночью бодрствовать. И вечер для русских – это не время до полуночи, как у англичан, а срок, отведенный на отдых после работы вплоть до сна. Так что русский день не измеряется часами, и русский час не дробится на минуты. Не зря говорят, что русский час долог, и в нашем наречии сейчас заключено исполнение обещанного именно в будущем.

Но что замечательно в русском взгляде в будущее: мы надеемся на лучшее, но оно зависит не от нас, а от Бога. Потому и говорим мы, что «День на день не приходится», потому и не любим загадывать и мечтать, а осторожненько так приговариваем: «Будь что будет» и еще суеверно прибавляем, что-де «Загад не бывает богат, даст Бог, доживем, так увидим», «Не угадаешь, где найдешь, где потеряешь».

Итак, будущее непредсказуемо, а значит, к неожиданностям и невзгодам надо всегда быть готовым. Создание запасов – отличительная черта русских, думающих о будущем. Над этим смеются, к примеру, тувинцы, которые никогда не создают запасов, зато у них, по свидетельству этнографов, существует обычай воровства, если требуется необходимое. Земледельцы и кочевники тем и различаются – одни запасаются, готовясь к невзгодам будущего, и для земледельца иного пути выжить нет, где взять еду завтра, как не у себя самого, ведь воровство для земледельческих народов – преступление. Другие же народы – исконные кочевники – в силу особенностей своего языка и культуры не думают о будущем, а по мере оскудения живут чужими запасами, для них набеги – национальная доблесть.

Чисто русские присловья «Поживем – увидим!», «Посмотрим, а вперед загадывать нечего» – они суть нашего отношения к грядущему в готовности к любым невзгодам и трудностям. Такой готовности, что легко себя утешаем в беде «Нет худа без добра». Мы предупреждаем самодовольство тех, у кого, по их мнению, жизнь удалась: «От сумы да от тюрьмы не зарекайся». Мы твердо знаем, что «Любая палка о двух концах: либо ты меня, либо я тебя», и бабушка у нас, ворожа о будущем, надвое всегда говорит: «То ли будет, то ли нет». И все же, хоть завтрашнему дню верить возбраняется, именно он является главным устремлением русского человека, легко расстающегося с прошлым и пренебрегающего настоящим.

Замечательно в русской картине времени и то, что будущее мечтается нам непременно светлым. Причем модель светлого будущего строится в сопоставлении с прошлым и настоящим. Тяготы и беды насущного дня в русском представлении весьма многочисленны, что вошло нам в привычку хулить сегодняшний день, сравнивая его с прошедшим веком: «Деды наши живали – мед, пиво пивали, а внуки живут – и хлеба не жуют», «Прежде жили – не тужили, теперь живем – не плачем, так ревем», «Деды не знали беды, да внуки набрались муки». Именно поэтому в русском языке существует формула идеальной модели будущего, в основе которого заложено наследие предков: «Было бы начало, будет и конец», «Была бы нитка, дойдем и до клубка», «Были ли бы бобры, а ловцы будут», «Был бы лес, а топор сыщем», «Был бы бык, а мясо будет», «Был бы мешок, а деньги будут». Будущее в подобной русской формуле непременно венчается успехом. Но для успешности действия русскому человеку естественно преодолевать препятствия и побивать врагов, без чего невозможна победа, в том числе и над самим собой – своей трусостью, ленью, нерасторопностью, над бессмысленностью собственной жизни. Вот откуда рождаются парадоксальные русские надежды на препятствия, ведущие нас к самоутверждению: «Была бы собака, а палку найдем», «Была бы шея, а хомут найдется», «Был бы крюк, а веревку сыщем».

Цепляясь, как якорем, за трудности и беды, русский человек упорно заклинает свою непременную победу над ними: «Была бы собака, а палка будет». Само слово будет в отличие от английского will, выражающего настойчивое желание, хотение, в отличие от чеченского будущего возможного, которое не обязательно сбывается, так вот русское будущее отражает неизбежность того, чего мы обязательно достигнем. Мы говорим будет и знаем, что по этому слову, отражающему непреложность грядущего, достигнем цели. «Что-нибудь да будет». «Так не будет, а как-нибудь да будет». Это утвердительное будет возникает у нас в решительные минуты жизни. Когда немцы вторглись на нашу землю, прозвучало убежденное: «Наше дело правое, враг будет разбит! Победа будет за нами!» Словно печатью запечатлелось будет! в каждой русской душе, и мы добились победы. Не желанием, не хотением прозвучало будет! а ничем неодолимой русской волей – Победа будет! И точка!

Само слово победа – значит то, что приходит после беды, победа – преодоление беды. Стало быть, без беды и победа по-русски невозможна. Вот она – реализация заклинательной формулы «была бы собака, а палку найдем».

Так что привычка терпеть, бороться, преодолевая беды, и надеяться на лучшее есть плод русской отрешенности от прошлого, которым мы не дорожим, пренебрежения настоящим, которого для нас как бы и нет, и всецелой устремленности в светлое будущее. Причем если мы не дорожим настоящим, то и с жизнью расстаемся легче других, надеясь на будущую вечную жизнь. Христианство в этом смысле нашло в русском народе благодатную почву, ведь жизнь будущего века для многих русских реальность большая, чем быстротекущее бытие. Утешаем же мы себя в тяготах: «На том свете отдохнем».

А в жизни нынешнего века русские во всем ожидают своей поры. Удивительное это слово пора – удобный к делу, самый что ни на есть урочный час. В этом слове заключено своеобразное понимание времени по-русски, в котором всякому делу своя пора. «То было время, а ныне пора». Слово пора однокоренное понятиям переть, вперед и потому исконно означает тот самый момент, когда надлежит действовать, двигаться, идти вперед, чтобы достичь успеха. Пора– это когда дело будет спориться, если к нему приложить упорство и напор. Пора – такое русское время, которое надо учуять и узнать, когда зверя или врага бить. «Пора что железо, куй покуда кипит». Даже неправда на Руси стоит только до поры, а придет пора, ударит час – и, не загадывая, не сомневаясь и не медля, вступает русский человек в дело, в схватку, в бой – в самую пору.

В эту самую пору все средства, даже самые отчаянные, для русского дела хороши. Даже тактика выжженной земли по русскому призыву «Гори все синим огнем! Пропадай пропадом!» по сердцу нашему характеру, что не считается ни с нажитым в прошлом добром, ни с удобствами существования в настоящем. Тактика выжженной земли – последнее русское средство обороны, которым наш народ овладел издревле и успешно применял как в Отечественную войну 1812 года, так и в последнюю Великую Отечественную войну. Ничего нам не жаль на последнем рубеже обороны – ни своего добра, ни своих домов, ни своих сел и городов, погибают в огне даже храмы, сами люди готовы гореть вместе с неприятелем. «Эх, была ни была! Пропадай все, была бы жива Россия!». Потому и прослыли в мире самым непобедимым на земле народом, что готовы жертвовать всем былым имуществом своим, не дорожа, в конечном счете, и самой жизнью в смертельной схватке с захватчиками.

Давайте же задумаемся об этом сегодня, когда многим так хочется думать, что можно сдаться на милость оккупантам, как те же французы гитлеровцам, приветствовать их и служить им, и все ради того, чтобы благоденствовать сейчас, увлекаясь и наслаждаясь сегодняшними благами цивилизации. Но так ли поступали наши прапрадеды и деды в великих русских оборонительных войнах, где они сражались до конца – до победного или смертного конца, не оставляя врагу ни трофея, ни добычи, ни крова, ни пищи, устремляясь всем существом своим в будущее, забыв совершенно о прошлом и настоящем. Наши предки сами теряли и лишались всего, но терпели и надеялись – тактика выжженной земли, последняя линия обороны русского народа, нас никогда не подводила.

Итак, наше русское время – особое, время, в котором практически нет текущего настоящего, зато есть пора – тот урочный час, когда все спорится и кипит. В нашем русском бытии по прошлому мы не тоскуем и им не дорожим, хотя оно и нынешнего лучше, и о будущем не загадываем, ибо боимся прогадать, ведь мы только предполагаем, а располагает Бог. Но мы всегда ждем и рассчитываем на грядущее, ведь «Если во времени подождать – у Бога есть что подать». Наше русское будет! пересиливает все мимотекущие невзгоды, оно велит стремиться к тому, о чем предначертано – будет. Наши национальные преимущества – терпение и воля – воспитаны русским временем, а решительность вскормлена бедой, после которой неизбежна победа.

Вдумайтесь, почему мы, русские, стали творцами великой Империи, почему мы – государствообразующий народ? В том числе и потому, что обладаем такой моделью времени, которая позволяет народу строить великое государство. Мы не держим зла на другие народы, даже если пришлось с ними долго воевать, и легко принимаем их в пределы своей страны. Мы не держимся за нажитые богатства и щедро делимся ими с соседями. Это все потому, что мы легко расстаемся с прошлым. Мы терпеливы и неприхотливы в настоящем, потому легко переносим бедствия и невзгоды и берем на себя все самое тяжкое в строительстве государства, как его становой хребет. Мы любим наше будущее и видим его непременно светлым, свободным от бед и несчастий, и стремимся, чтобы всем народам было рядом с нами хорошо. Народ такого психологического склада и с такой моделью времени способен строить Империю. И мы ее построили. И еще раз построим. Так будет!

Но почему сегодня в русском народе такое разочарование и апатия, почему мы не хотим жить, не боремся за свое будущее? Да потому что перестали видеть это будущее, перестали его представлять, перестали о нем мечтать, перестали о нем говорить. Призывая сегодня брать от жизни все, наслаждаться сегодняшним днем, навязывая нам чуждую для нас психологию «нет-нет, мы хотим сегодня, нет-нет, мы хотим сейчас», вдалбливаемое телеящиком «сейчас или никогда», «завтра будет поздно»– все это противно сознанию, психологии русского человека, «с души воротит». Ведь это все равно как ехать по дороге, сплошь забитой баннерами, растяжками, рекламами, когда не видно ни неба, ни горизонта, ни дали дороги, и ощущение, что вот тут, на очередном баннере, и обрывается путь. Беспросветность, безысходность, тоска для русского человека, которому важно, для жизни необходимо видеть, сознавать за далью даль, когда впереди ширь горизонта, когда есть куда стремиться.

Но не падайте духом. Это все до поры. Непременно придет пора, когда наш русский архетип светлого будущего зарядит нацию новой спасительной энергией. И эта взрывная, волевая энергия непременно вырвется наружу. Когда придет пора, победа будет за нами!

Броня генетической памяти

Подняться наверх