Читать книгу Охота на Феникса - Татьяна Осипова - Страница 6

Отступила. Нет. Не сейчас.

Она вышла, закрыла дверь. Ключ спрятала под досками на крышке того самого колодца. Пусть ждёт. Потому что пока она ещё – Алиса.

Иллюзия рассыпалась в прах, словно гнилая ткань. Вид Дениса в капсуле, холодного и подключенного к машинам, раз и навсегда отделил в её сознании человека от проекта. Человека, в которого она влюбилась, возможно, никогда и не существовало. Это была лишь умелая симуляция.

Но именно тогда, когда её сопротивление достигло пика, когда она начала искать способы сбежать с этой виллы-тюрьмы, Денис изменил тактику.

Он пришел к ней вечером, но без блокнота и холодного взгляда учёного. В его руках старый фотоальбом – простой, человеческий артефакт, столь неуместный здесь.

– Смотри, – сказал он мягко, открывая его. На пожелтевших фотографиях Алиса увидела мальчика с матерью, юноша на выпускном, молодой человек, целующий девушку. – Это я. Настоящий я. До проекта.

Алиса молчала, не желая поддаваться на новую уловку.

– Они не спасли жену, но спасли меня, когда я умирал. Я хотел покончить с собой после тогда, когда «Феникс» не спас её. Я тоже не доверял им. – Его голос дрогнул, и это прозвучало на удивление правдоподобно. – «Феникс» спас мне жизнь. Ценой свободы. Но я не робот, Алиса. Я помню всё. Помню, что значит мечтать о будущем. О семье.

Он закрыл альбом и посмотрел на неё. В его глазах стояла та самая, так манившая её прежде, человеческая грусть.

– Проект близится к завершающей фазе. Самой важной. Они хотят… они хотят изучить возможность продолжения рода. Устойчивость модифицированного генома в следующем поколении.

Сердце Алисы упало.

– Что… что это значит? – прошептала она, уже догадываясь.

– Это значит, что они хотят ребёнка. Нашего ребёнка, Алиса. Ты не захотел слиться с системой. Тогда тебе оказалось бы легче принять, что необходимо проекту.

Ужас, холодный и тошный, сковал её. Она отшатнулась.

– Нет. Это безумие. Я не инкубатор!

– Я знаю! – он схватил её за руки, и его ладони снова тёплые, живые. Он говорил страстно, убеждённо. – Но это наш шанс! Не их, а наш! Если эксперимент удастся, они дадут нам свободу. Мы сможем уехать, жить нормальной жизнью, растить нашего ребенка. Вместе. Я люблю тебя. Я мечтаю об этом.

Слово «люблю» прозвучало как пощечина. Но оно же стало и крючком, зацепившимся за остатки её чувств. Свобода. Нормальная жизнь. Вместе. Это была наживка, от которой её измученная душа не могла отказаться. Она позволила себе поверить. На одну ночь.

Но следующая близость стала не актом любви, а началом кошмара.

Всё было иначе. Его ласки, всегда такие интуитивные и страстные, теперь казались выверенными, запрограммированными. Он повторял те же слова, те же прикосновения, что и в их первую ночь в отеле, но теперь это было похоже на воспроизведение записи. Идеально, технично и бездушно.

И тут её взгляд упал на едва заметные тёмные объективы в углу потолка. Не один, а несколько. Их снимали. Снимали каждое прикосновение, каждый вздох, каждую слезу, что подступила к глазам от осознания чудовищного унижения.

Она замерла, пытаясь оттолкнуть его, но его руки, сильные и неумолимые, удержали её.

– Не надо, – его шепот был горячим у её уха, но в нём не было страсти. Он всё понял. Была инструкция. – Это необходимо. Для протокола.

Он был не любовником, а машиной, выполняющей заказ. «Феникс» не просто восстанавливался. Он обслуживал.

На следующее утро её вызвали в тот самый кабинет на вилле. За столом сидел не Денис и не врачи. Сидел незнакомый мужчина в дорогом костюме, с лицом, не выражавшим никаких эмоций. На столе перед ним лежал планшет.

– Алиса, – произнёс он вежливым, холодным голосом. – Мы благодарны за ваше сотрудничество. Однако для обеспечения… лояльности… на следующем этапе, нам требуется ваше полное и безоговорочное согласие.

Он повернул планшет к ней. На экране в высоком разрешении она увидела себя вчерашнюю. Свои отчаянные глаза, свое тело, слитое с телом Дениса. Под ракурсами, не оставлявшими сомнений в интимности происходящего.

В горле у неё встал ком. Мир поплыл.

– Если вы откажетесь от участия в репродуктивной фазе проекта, или попытаетесь ему воспрепятствовать, – мужчина сказал это так же спокойно, как если бы объявлял погоду, – эти материалы будут опубликованы. Ваши родные, друзья, коллеги… весь мир увидит, как дочь уважаемого архитектора участвует в извращенных оргиях с неизвестным мужчиной на секретной вилле. Вам никто не поверит. Вы станете позором для своей семьи и объектом насмешек.

Он выключил планшет.

– Мы устали от попыток договориться с вами. И нам известно всё, о чём вы думаете, Алиса. Я управляющий менеджер «Феникса» и понимаю, что Дениса вы не считаете за человека. Поэтому и не желаете подчиниться. Однако я совсем настоящий, – лёгкая усмешка скользнула по губам незнакомца. – У нас нет выгоды стирать вас, Алиса. Вы согласны продолжить?

Женщина сидела, превратившись в ледяную статую. Любовь, которую она испытывала к Денису, сгорела дотла, оставив после лишь пепел стыда и ненависти. Её свобода, её будущее, её достоинство – всё это разменяно на видеозапись. «А может к чёрту всё? И пусть. Они же блефуют»… Нет, полной уверенности в этом нет.

Она посмотрела в стеклянную стену, за которой, она знала, стоял Денис и наблюдал. Наблюдал, как ломают его «возлюбленную». Желание жить ещё тлело в её измученном сознании, и она кивнула:

– Я согласна, – выдавила она, и её голос прозвучал как скрежет камня.

Это было не согласие. Это была капитуляция.

Процедура стала максимально клинической и унизительной. Никаких прикосновений Дениса. Никаких иллюзий. Её отвели в стерильное помещение, похожее на операционную. Врачи, всё те же безликие люди в белых халатах. И он стоял рядом, одетый в такую же медицинскую робу. Смотрел на неё не как на женщину, а как на биологический материал.

– Не волнуйся, всё пройдет быстро, – сказал он, и его голос был голосом «Феникса», идеальной машины.

Когда холодные инструменты коснулись её тела, Алиса закрыла глаза, отрезая себя от реальности. Она мысленно ушла в самое далёкое и тёмное место своего разума.

Она больше не влюблённая женщина. Она контейнер. Собственность проекта. И где-то в этом аду, под безжалостными глазами камер, начиналась новая жизнь, зачатая не в любви, а в интересах «хозяев». И это страшнее любой смерти.