Читать книгу Лесовички. В поисках Громыхи - Татьяна Смирнова - Страница 3

Это маленькие смешные шарики на тонких ножках, похожие на болотные кочки, на пушистые шишки, на взъерошенные гнёзда, на тех, кому очень не хочется сидеть на школьной полянке, на тех, кто до ужаса любит кататься по траве и плеваться малиновыми семечками. Размером они чуть больше белки, но поменьше зайца – с упитанную сову. Глаза у них круглые и всегда немного удивлённые, а ноги прыгучие и ищущие приключений.

Даже в самом дремучем лесу лесовички чувствуют себя в своей тарелке. Они знают, где найти самую сладкую росу и самый тёплый мшистый камень. Они могут просвистеть любую песню иволги и отыскать любой орех быстрее самой проворной белки. Им ведомы все запутанные тропы, все глубокие болота, все заброшенные пещеры и все звонкие родники.

Лесные звери лесовичек уважают и относятся к ним со всем дружелюбием. Никогда в жизни вы не увидите, как за лесовичкой гоняются волк, медведь или лисица, пытаясь укусить её за мягкий бочок. Или как огромный ястреб хватает лесовичку острыми когтями и уносит в дальние края. Наоборот! Медведи, перед тем как впасть в зимнюю спячку, делятся с лесовичками медовыми запасами, чтобы зима не казалась бесконечно печальной и холодной. Волки с удовольствием играют с лесовичками в «прыгни через пень-корягу» и никогда не отказывают подвезти их до дубовой рощи, если до ужина осталось всего ничего, а лесовичка-мама вдруг обнаружила, что ей не хватает желудей в фаршированные грибочки. Что же касается лисиц, то они, как и лесовички, известные модницы, и не раз случается им сидеть бок о́ бок, нанизывая на тонкую, гибкую веточку алый волчеягодник, ядовитый и жгучий, который, пусть и не годился в пирог, в умелых лапках превращается в очаровательное ожерелье.

И с остальными зверями лесовички живут в мире и согласии. Разве что совы порой хулиганят: крадут лесовичкины вещи, бросаются шишками в окна или твердят обидные кричалки; но лесовички относятся к этому с пониманием: что с сов взять, им всегда немного не хватало образования. Лесовички пытались было это исправить: однажды на лесной полянке открылись курсы совиного этикета. На этих курсах преподавались искусство ловить мышей, не хлопая крыльями; теория ночных полётов без страшного уханья; наука делать комплименты лесовичкиным смекалке, доброте и великолепию; мастерство готовки пятидесяти трёх блюд из еловых иголок и много других полезных дисциплин. Они бы точно превратили сов-хулиганок в культурных обитательниц леса. Вот только лесовички зря прождали сов от утренней зари до самого вечера: ни одной совы в тот день на полянке не появилось. А когда возмущённые лесовички отправились на совиные поиски, они обнаружили, что все совы спят крепким сном и ничуть не беспокоятся о своём воспитании. Лесовички поогорчались-поогорчались, но потом и сами махнули на них лапками: в конце концов, насильно культуру никому в голову не вобьёшь.

Лес, в котором не живут лесовички, узнать можно сразу: трава в нём печальная и пожухлая, вытоптанная огромными человеческими лапами, а то и выжженная огнём. На полянках нередки серые круги. Это зола, оставшаяся от человеческих костров, погубивших травинки, ягоды и зазевавшихся насекомых. Пройдёшь дальше – там валяются разноцветные обёртки от шоколада, чипсов и печенья, пластиковые бутылки, забытые сандалии, поломанные игрушки и дырявый зонт. В таком лесу не услышишь ни певчего дрозда, ни соловьиной трели – только раскатистый человеческий хохот, и рычание огромных железных машин, сметающих всё на своём пути, и грохот, и завывание, которые они – люди – называют музыкой.

То ли дело лес, который охраняют лесовички. Зайдёшь в него – и голова закружится от радости и ласкового солнца, от буйной зелени и величественных деревьев, от несмолкаемых птичьих голосов и стрекотания кузнечиков, от ароматов сладкой земляники и пряных грибов. И сердце успокоится, и на душе станет так хорошо, словно погожим зимним днём накатаешься на санках, потом вернёшься домой, а там горячее молоко с шоколадным печеньем, – вот такой это лес.

Когда лесовичке исполняется три весны, наступает пора идти в школу: образование в жизни лесовички играет важнейшую роль, потому как без образования охранять лес очень сложно. Невозможно даже. Посмотрите на сов: многих людей они прогнали?

Лесовичкина школа находится на самой солнечной лесной полянке – да, да, на той самой, где проводились курсы совиного этикета. Посреди полянки стоит пенёк, покрытый мхом и грибами, а на пеньке – Громыха. Она из тех лесовичек, на которую посмотришь и ни за что не догадаешься, сколько ей исполнилось вёсен: тридцать или три тысячи. Громыха в школе единственная и главная преподавательница. Она всегда ходит суровая и беспокойная, как грозовая туча. Шёрстка её, в отличие от шёрстки молодых лесовичек, не нежно-зелёная, а тёмная, как будто однажды в неё ударила молния и Громыха слегка обуглилась. Лесовички говорили, что это с Громыхой случилось из-за огромной премудрости, которую вмещает в себя её голова. Ещё говорили: лес стоит, покуда на пеньке стоит Громыха. Пропадёт Громыха – исчезнет всё лесовичье знание, некому будет его передать. Некому будет сберечь лес от человека.

Как же они его берегут, спросите вы?

Легко и просто.

Сто́ит только лесовичкам завидеть человека, топчущего траву своими нелепыми резиновыми башмаками, они тут же подбираются поближе, притворяются камнем, корягой, болотной кочкой, взъерошенной птицей, мшистым пеньком – а иногда и притворяться никем не приходится. До смешного они невнимательные, эти люди. Уткнутся в свои плоские камушки, и хоть танцуй перед ними, хоть хоровод води, хоть прыгай до неба – всё равно они тебя не заметят. Лесовичкам это только на́ руку. Пока человек смеётся сам с собой, они изучают его ноги, руки и живот, выискивают самые беззащитные места, чтобы запустить туда камешком, вцепиться зубами, полоснуть когтями. А когда человек от неожиданности и испуга свалится с ног, схватить его за волосы – и тащить, тащить в болото, пока не опомнился. Даром что лесовички небольшого роста. Сил у них хватит, чтобы расправиться с обычным человеком. А где не хватит, там сам лес поможет.

А ещё, бывает, лесовички справляются с человеком не силой, а хитростью. Начнут запутывать тропинки и ворошить траву, менять местами север с югом, а малину с орешником и ухать с разных сторон на все голоса – так, чтобы человек пришёл в смятение и растерянность, а волосы на его голове зашевелились от ужаса. И тогда, вдоволь над ним насмеявшись, лесовички расчистят ему тропинку – ту, что ведёт прямиком в болото. Человек пойдёт по ней, радостный, что выбрался из коварного леса, а как только окажется на краю болота, лесовичка набросится на него сзади и столкнёт его в мутную зелёную жижу.

И лесовичка запузыри́тся, забулькает от радости, ведь всем известно: больше людей в болоте – веселее и спокойнее жизнь в лесу.

Дни лесовички, однако, заняты не только борьбой с человеком и другими хлопотами. У каждой из них есть своё душевное занятие, которое она любит больше кексиков с ромашковой глазурью, больше салочек, больше убаюкивающего завывания зимнего ветра в печной трубе, больше, чем дразнить головастиков и ежей.

Лесовичка Жужа, например, собирает желудёвые шапочки. Каких только у неё нет! С отколотым краешком и абсолютно целых, в ромбик и в точечку, зелёных и коричневых. Каждое осеннее утро Жужа приходит в дубовую рощу спозаранку, чтобы набрать самых свежих, самых необычных желудей. Она отгоняет белок, кабанов и по́ползней, чтобы не поклевали, не погрызли её сокровища, и уносит домой целые пригоршни узорчатых шляпок. Затем она их раскрашивает, мастерит из них маленьких лесовичек, круглых сов и кривоватых снеговиков, превращает желудёвые шапочки в тарелки и кастрюльки, сажает в них рассаду и раскладывает шапочки по углам дома, чтобы оберегали от пыли, непогоды и дурного настроения. И нет никого счастливее в лесу, чем Жужа с её желудями.

У лесовички Виви другое увлечение: она любит варить варенье. Её пряничками не корми – дай придумать новый варе́нный вкус. Каждое утро Виви начинает с того, что смотрит в окно и думает: что бы ещё сегодня сварить и закатать в баночку? Грецкий орех, сушёный клевер и костяника? Смола из еловой шишки, стружка из абрикосовой косточки и ежевика? Опята, мёд и немного морошки? Ах нет, морошка была вчера!

Каждая лесовичка – и постарше, и совсем кроха – любит бывать в доме у Виви. Да и как не любить? Зайдёшь в её дом – и сердце обрадуется, до того он ароматный и разноцветный. Баночки солнечно-рыжие, баночки зелёные, оттенка травы, баночки клубнично-красные – все они гордо выставлены в центре комнаты, бери ложку и пробуй! А Виви уже тут как тут, наливает липовый чай и говорит: «Сегодня мы пробуем тончайшее сочетание: бузина и огуречная шкурка, очень изысканный вкус. Да, да, намазывайте на булочку, пожалуйста».

У Ясенки не было желудей и варенья – у Ясенки были истории. Сочинять их и слушать она могла часами, и именно истории делали Ясенку самой звонкой, самой неутомимой, самой радостной лесовичкой.

Всё началось давно, ещё при папе [1]. Бывало, вечера́ выдавались особенно дождливыми, и папа с Ясенкой частенько засиживались у камина, глядя в огонь и представляя, на кого похожи языки пламени: на жар-птицу или на лесного волшебного кота. А затем папа вдруг смотрел на Ясенку с хитрецой и говорил: «Слышала ли ты, моя дорогая, о том случае, когда Крикюль Муаро спас из пожара в библиотеке ценный манускрипт о бубликах и сметане, а затем вычислил коварного поджигателя в считаные секунды по одному только чернильному отпечатку, оставленному недалеко от входа в библиотеку. Нет? Ну так я тебе расскажу».

И папа рассказывал, и перед Ясенкиными глазами, как наяву, появлялись искры и треск горящего дерева, и Крикюль Муаро отважно бросался в пламя и изящно отряхивал подпалённые усы. Папа всегда останавливался на самом интересном месте и говорил: «Ну-ка теперь ты расскажи, что было дальше». Ясенка придумывала: эти чернила точь-в-точь напоминали те, что Крикюль Муаро видел накануне в лавке английского бульдога сэра Огастуса. Это он устроил пожар! Крикюль Муаро успел поймать Огастуса с поличным за маканием манускрипта в сметану.

«Всё верно, – соглашался папа, усмехаясь. – Теперь я вспомнил, что именно так и было дело».

Папа говорил: «Всё, что ты видишь, – история. Подумай, куда ползёт этот муравей? Для чего он несёт этот листочек? Точно ли для того, чтобы построить муравейник? Что, если на самом деле он хочет стать пиратом, отправиться в дальнее плавание и добраться до самой Тортуги?»

И Ясенка вглядывалась в муравьёв и травинки, в запутанные следы и узоры на деревьях, в потревоженную болотную ряску и надломленную ветку – и всё вокруг сулило ей приключения и тайны.