Читать книгу Лесовички. Сказки на ночь. Мокша - Татьяна Смирнова - Страница 2

В Тёмном лесу уже наступили сумерки, когда раздался возмущённый вопль старой лесовички Мокши:

– Караул! Ограбили! Утащили моё любимое брусничное варенье!

Мокшу в Тёмном лесу знал и уважал каждый. Никому и в голову не пришло бы чем-нибудь её обидеть. Мокша носила очки, любила греться на солнышке, сидя на дубовой ветке, и вязала шарфы такой длины, что ими можно было обмотать весь лес. Каждый, от волка до полёвки, мог похвастаться чудесной зимней шапочкой с помпоном, которую ему связала Мокша. Каждый хоть однажды приходил к ней на чай с баранками и ложечкой брусничного варенья.

А теперь старая Мокша звала на помощь.

Мокша жила на ветке старого дуба, той, что была потолще и поближе к земле. Она высунулась из разбитого окна кухни и возмущённо трясла новыми варежками – розовыми в ромашку. «Злодеи, – повторяла она. – Бармалеи. Обормоты».

Первыми к её дому примчались лесовички. Так называли зеленоватых лесных созданий с большими глазами; по виду они больше всего напоминали лохматые болотные кочки. Чем младше были лесовички, тем охотнее они прибегали на шум и с головой бросались разгадывать любые загадки и непонятности.

– Вот здесь оно стояло. – Каждому, кто подходил, Мокша заново рассказывала про кражу, указывая лапкой на полки с вареньем, где совершенно точно недоставало пары банок. – Прямо между абрикосовым и клюквенным. Взял бы клюквенное, я бы и слова не сказала. В том году была не клюква, а страшная кислятина. А от абрикосов на меня, бывает, нападает тоска. Забрал бы себе абрикосовое! Но нет же, ему подавай самое моё любимое, самое полезное, самое ароматное. А одну банку он и вовсе разбил, злодей! Это что же делается! Ни себе, ни лесовичкам.

И правда, под столом в вязкой брусничной лужице грустно блестели осколки. Лесовички дружно вздохнули, представив, сколько воздушных пшеничных булочек можно было бы намазать этим вареньем.

– Ясенка! – запищали они. – Надо послать за Ясенкой!

В Тёмном лесу Ясенка прославилась как гроза хулиганов и преступников. У неё был особый талант к расследованиям, и ещё не встретилось ни одной тайны, перед которой она бы отступила.

Ясенка была тут как тут. Она ловко запрыгнула на ветку, деловито обежала Мокшин дом, заглянула на кухню и даже в гостиную и довольно потёрла лапки.

– Мне всё ясно, – объявила она. – Нам невероятно повезло. Воришка был совсем неумелый и оставил следы.

И в самом деле, расступившись, лесовички заметили, что похититель испачкался в варенье, и от Мокшиного дуба вдаль убегала вереница тёмно-красных следов.

– Отправляемся в погоню, – решительно сказала Ясенка, – пока вы тут ещё не всё затоптали.

Им не составило большого труда отыскать, куда вели брусничные следы, – к оврагу. Именно там прошлой осенью вырыла нору лисица с оборванным хвостом. Лисица эта держалась особняком, и никто из обитателей Тёмного леса не торопился с ней знакомиться. Шептались, что пришла она из далёкой пустыни, потому что была не ярко-рыжей, а желтовато-серой и говорила на необычном наречии. Одни рассказывали, что сбежала она от страшных зубастых чудовищ размером с трёх крупных волков разом. Другие – что лисица была путешественницей, которой никогда не сиделось на месте, и она перебегала от леса к лесу с большим жёлтым чемоданом и кульком мятных леденцов. Но наверняка лесовички о ней ничего не знали. Не лесовичкино это дело – водиться с лисами.