Читать книгу Целительница особого профиля - Теона Рэй - Страница 4

Принять ванну мне не удалось. В ней, заполненной грязной мыльной водой, плавали чьи-то панталоны и чулки. Я растерянно обернулась на коридор за моей спиной, снова посмотрела на ванну. Что делать в таких случаях? Разве эта комната не общая?

В кухне осмотрелась безо всякого интереса: три плиты в ряд, один большой квадратный стол, ни одного стула, но есть скамейка. Холодильный ларь открывать я не стала, мне пока нечего в него класть. В общем-то тут было чистенько, но из кастрюль на крайней правой плите ужасно несло. Забыли выбросить испортившуюся еду, что ли?

Попрощавшись с мечтами о пенной ванне, я вернулась в комнату. Разобрала вещи, любовно сложила их на полки в шкафу, в выдвижной ящик снизу засунула обувь.

Я изо всех сил глушила тоску по дому, но нет-нет да возникала перед глазами как наяву моя уютная спальня, любимый диван в гостиной перед камином и святая святых – библиотека с тысячами книг. Некоторым фолиантам в ней было уже за четыре сотни лет, моя семья собирала эту библиотеку веками.

Теперь ею станет пользоваться моя младшая сестренка. Я не держала на нее обиды, детеныш-то ни при чем. Меня злила Лорен, и только. А папа… Ну что папа? Он влюбился до безумия и взаправду сошел с ума, судя по его поведению.

Чтобы не бередить сердце в одиночестве, я повязала кошель на пояс и отправилась на поиски едальни. Вышла через мою отдельную дверь, почему-то не хотелось лишний раз сталкиваться с вахтершей. Неприятная она, еще решит отругать за что-нибудь.

И все-таки – почему до семи часов?..

На пустынной улице к этому часу не было почти никого. Все разошлись, разъехались по делам. Едальня нашлась за поворотом и была единственной в округе, судя по карте.

Я толкнула тяжелую дверь, над нею зазвенел колокольчик. Внутри пахло намного приятнее, чем на кухне общежития, и мой желудок отчаянно заурчал. Из десяти столиков два были заняты: за одним сидела молодая пара и о чем-то увлеченно беседовала, за другим – пожилой мужчина джентльменской наружности. Аристократ, наверное, но почему он живет здесь, в таком кошмарном городке? Обычно богатеи предпочитают селиться подальше от Севера. Я несколько секунд полюбовалась его явно дорогущим костюмом из синей шерсти и белоснежным шарфом, повязанным на шее аккуратно, складочка к складочке.

Подавальщица трепалась с барменом, не обращая на меня никакого внимания. Я неловко переступила с ноги на ногу, не понимая, как себя вести. Мне не доводилось бывать в едальнях: пока жила дома, питалась исключительно домашней кухней, пока была студенткой – ела в столовой.

– Прошу прощения, – обратилась я к девушке в фартуке.

Та обернулась нехотя, с недовольством во взгляде.

– Я могу здесь поесть?

– А для чего еще вы здесь? – Она закатила глаза и протянула мне картонную папку. – Меню. Только блюда со второй и третьей страницы не выбирайте, приготовить не сможем.

– Почему?

– Продуктов нет, поставка задержалась.

После беглого просмотра первой страницы я выбрала из пяти блюд гороховый суп, булочки и чай. Ароматный суп с копченостями – то, что мне сейчас нужно. А потом – спать!

«Спать» случилось не сразу. Вернувшись в общежитие, я нашла ванну пустой и с удовольствием провалялась в ней почти час. Потом долго сушила волосы полотенцем у открытого окна, замерзла вся – жуть. Но это лучше, чем ложиться в постель с мокрой головой.

Я нырнула под тонюсенькое одеяло, пахнущее сыростью, но сухое, и мгновенно провалилась в сон. Мне удалось поспать, по ощущениям, минуты три, но на самом деле прошло несколько часов. Меня разбудил громкий стук в мою отдельную дверь, ведущую на улицу.

Я выпуталась из одеяла, сонно глянула в окно – темнотища глаз выколи. Стук повторился.

– Иду!

Как была, в одной ночной сорочке, босиком по холодному полу я подскочила к двери и совершила ошибку номер один в своей жизни в Логерделе: открыла, не спросив, кто пришел. Все-таки мне нужно было побольше читать об этом городе, а не довольствоваться брошюрами из класса истории.

Первым, что я увидела, было разъяренное выражение лица моего начальника. Первым, что услышала, была отборная ругань, а уже потом, чуть мягче:

– Чему вас учат в этих ваших академиях?!

Он резко вошел в мою комнату, отпихнув меня с порога. Закрыл дверь, предварительно выглянув за нее, и прижался к ней спиной.

– Вы… Да вы!

Гневную фразу «Пошли вон!» я проглотила на вдохе.

– Что вы себе позволяете, доктор Бэйтон? Где же это вас учили кричать на девушек, а потом вламываться в их спальни?

– В военном госпитале, – рявкнул он. – Собирайтесь, у вас три минуты.

От возмущения у меня дрожал даже кончик носа. Я спешно схватила платье и замерла.

– Отвернитесь. Не переодеваться же мне при вас?

Доктор Бэйтон послушался. Я натягивала платье и разглядывала его напряженную спину – мне показалось, что взбесили его не мои действия… А какие, собственно, действия? Дверь я отворила буквально в считаные секунды после стука, в лицо ему не плюнула, и даже встретила не нагишом. Пришел, накричал ни за что. Зря я к нему устроилась.

Мы сбежали по грохочущей под нашими шагами железной лестнице. Я торопилась, всячески показывая готовность работать даже в два часа ночи – столько показывали мои наручные часы, – но доктор Бэйтон шагал так быстро, что я от него отстала.

– Сэйла Вирзор, ни шагу с тропинки!

Да что он все время кричит? Впрочем, сегодня я видела его в больнице, до отказа забитой пациентами, а к двум часам ночи он уже стоял под моей дверью. Спал ли он? Нашлось ли у него хоть полчаса для отдыха? Будешь тут сердиться из-за всякой мелочи, когда и поесть, наверное, некогда.

Я смягчилась.

– Простите, доктор.

На улице оказалось ощутимо холодно. Небо к ночи прояснилось, и теперь на черном бархатном полотне виднелись крупные звезды. Улицы, невероятно тихие, освещались лишь ими.

– Почему не зажигают фонари? – спросила я, когда доктор Бэйтон помог мне забраться в закрытый мобиль, напоминающий лошадиную повозку, на которых до сих пор ездит практически весь низший и средний класс.

Промелькнула мысль: хорошо платят медицинским работникам в Логерделе, если они могут себе позволить такой транспорт. Мне с жалованием в одну крону в месяц нужно будет копить на мобиль несколько десятков лет, при этом не тратя ни геллера.

Доктор сел на водительское сиденье, дернул какую-то ручку, нажал на что-то внизу, и из вертикальной трубы, расположенной сбоку от водителя, вырвалось облако черного дыма. Мобиль затарахтел, затрясся, а через минуту вдруг заглох.

Я ничего не смыслила в новомодном транспорте, но, судя по заходившим на скулах доктора желвакам, мы должны были тронуться, а не стоять на месте.

– Сэйла Вирзор. – В голосе столько звенящей стали, что ушам стало больно. – Вытащите из-под сиденья мой чемоданчик, потом осмотрите дорогу с вашей стороны и осторожно вылезайте. Увидите туман – оставайтесь на месте.

Беспрекословно подчиняясь велению смертельно уставшего начальника, я сделала все, как он сказал. Мысленно, конечно, обозвала его не очень хорошим словом – тумана он боится! Я его тоже боюсь – читала о нем, но туман сюда уже давно не спускался, а не распространялся до отдаленных поселений вообще целые столетия. Его надежно контролируют те, для кого вокруг Логерделя были построены громадные здания с бесчисленными окнами.

Дорога была чистой, и даже в овраге – ни клочка тумана. Зря доктор переживает.

Сам он проделал то же, что и я, разве что чемоданчик не вытаскивал. Подойдя ко мне, схватил меня за руку и поволок за собой.

– Здесь недалеко, дойдем пешком.

В одной его руке была моя рука, во второй – палка каплевидной, сильно вытянутой формы. На более круглой ее части была намотана колючая проволока. Не внушает спокойствия такая приблуда, когда идешь куда-то в ночи с малознакомым человеком

На вопрос о фонарях он не ответил, а переспрашивать я не стала. Мы двигались плавно, как кошки – я всегда так бесшумно ходила, а доктор, наверное, научился специально.

– Почему вы боитесь тумана? – прошептала я громко.

– А в вас, как я понял, ни капли страха? – парировал он.

– Ну почему же? Я такой же человек, как и все, но посмотрите вокруг – туман только в горах, здесь его нет.

– Вы поэтому отворили мне дверь, не узнав, кто пришел?

– Так вы поэтому рассердились?

– Мне не нужны глупые подчиненные – это раз. Мне не нужны мертвые подчиненные – это два. Сюда, сэйла Вирзор.

Не успела я увидеть, куда «сюда», как доктор затащил меня в какую-то подворотню, где темноту не рассеивал и звездный свет. Он постучал в стену дома, и из-за нее тут же раздался испуганный голос:

– Доктор, это вы?

– Я, сэйл Партон. Открывайте, все чисто.

Послышался шорох, скрип и звяканье задвижки. В стене открылась дверь, явив нам встревоженного молодого мужчину. Ему было лет тридцать, не больше, выглядел он очень прилично: одетый в добротные брюки и белоснежную рубашку, он не походил на нищего, но его вид сильно выделялся на фоне своего кошмарного жилья.

В комнатушке, в которой мы очутились, на полу было разбросано сено. В углу лениво вертел головой теленок, в другом – хрюкал крошечный поросенок. Я никогда за свою жизнь не видела, чтобы в жилом доме находилась скотина.

Похоже, что туман – не старая страшилка, которой больше нет места в современном мире, а вполне реальная угроза. Иначе зачем прятать животных в доме?

– Юнина в спальне, – сказал сэйл Партон, суетясь в другой крошечной комнатке – кухне. На плите грелась вода в большом металлическом тазу, на столе были разложены относительно чистые полотенца. – Только у нас проблема…

– Какая же? – спросил доктор Бэйтон.

А вот с пациентом он не разговаривает сквозь зубы!

– Моя супруга не хочет рожать при мужчине. Я ей всячески пытался объяснить, что вы не мужчина, а доктор…

Мой начальник приподнял бровь.

– …но она и слышать ничего не желает, – закончил сэйл Партон. – Вы, я вижу, привели медсестру. Это хорошо. Уважаемая сэйла, вы сможете принять роды?

Я?!

– Она? – переспросил доктор Бэйтон. Секунду поразмыслив, он сказал: – Конечно.