Читать книгу Летаргическое море - Вадим Васильев - Страница 4

I

Ветер с озера Мичиган завывал как в последний раз, дул из каждого переулка, гнал пыль и мусор вверх по улице. В этом году осень пришла рано и удивила по настоящему зимней прохладой. В одну из ночей температура упала ниже тридцати двух градусов по Фаренгейту и все листья золотых октябрьских деревьев в миг опали. Мелкие лужицы на асфальте покрылись коркой льда. По утру город, растеряв свои яркие краски так быстро стал сер и уныл. Ветром здесь конечно никого не удивишь, все знают прозвище Чикаго – город ветров. Но и без всяких удивлений этот ветер пронизывал насквозь. Пыль летела в глаза, лицо обветривалось, одним словом на улице находиться было неприятно. От того и так малолюдно было в те дни в многомиллионном городе.

В один из таких дней, а вернее ранним вечером, из здания на углу Тои-авеню, что в Роджерс-парке вышел молодой (а может и не очень молодой) человек в тонком летнем, явно не по сезону надетом пальто, видавшим виды. Пальто было тёмно-серое, как и город вокруг. Серое, как амбарная мышь. С большими и раскрасневшими от холода и ветра ушами, в своём сером одеянии наш герой был сам похож на мышь. На большую антропоморфную мышь, ростом шесть футов и один дюйм. Город вокруг и не совсем был похож на тот Чикаго, каким его сейчас представляют. Тихий малоэтажный типовой район. Отсюда куда не посмотри не увидишь ни одной новомодной высотки. Ни Центра Джона Хэнкока, АОН, даже Сирс-тауэра – самого высокого здания в мире.

Он стоял на углу здания и закурил сигарету, блеснув во внезапно появившихся лучах вечернего солнца зажигалкой Zippo и издав характерный ей щелчок. На нём были модные пару лет назад солнечные очки Ray-Ban, в серой дымчатой оправе, выглядящие в этот холодный и пасмурный день чем-то инородным, простые черно-белые кеды Converse Chuck Taylor All-Star, так же давно не новые и вышеупомянутое серое пальто, в еле заметную чёрную клетку. Растрёпанные русые волосы средней длины. Что ещё? Пачка сигарет – красный Marlboro. Всегда красный Marlboro (так будут вспоминать о нём после).

Осенний холод по-видимому его совсем не тревожил, хоть и раскрасил розовым уши и щёки. Так оно и было: в том месте, где он родился, а это было в средней полосе Канады, такая погода считалась вполне тёплой и приятной. Ну кроме ветра, конечно. Тут всё же стоит отдать должное Чикаго. Столько лет прошло, а он к нему так и не привык.

И так, он закурил. Сделал затяжку, другую. Долго и бессмысленно смотрел вдаль. У японцев это кажется называется “бокетто”. Выкинул недокуренную сигарету в мусорный бак. Ещё какое-то время молодой человек недвижимо стоял на продуваемом всеми ветрами углу улицы, но это если смотреть на него издалека. Но в самом деле, он словно метался из угла в угол, излучая всем своим видом тревогу. А значит и рок-н-ролл. Потому что рок-н-ролл – это и есть тревога.

А ветер всё гнал и гнал мусор и песок вверх по улице. В какой-то момент у ног молодого человека оказался лист бумаги формата А4. Он наклонился и поднял его, это оказалась монохромная афиша, явно напечатанная кустарным образом. Она гласила, что 12 ноября группа “Сомнительные удовольствия” даёт концерт в одном из малоизвестных клубов на окраине Чикаго. Концерт был приурочен к выходу их первого альбома “Последний альбом” (такой вот оксюморон). Наш герой внимательно изучил афишу, аккуратно, словно по линейке сложил листок вчетверо, положил во внутренний карман пальто, закурил ещё одну сигарету и побрёл вместе с ветром вверх по улице. Неизвестно куда и неизвестно зачем.

II

Год был плохим. И если бы я хотел схитрить, то этот рассказ назывался бы “Дневник плохого года” или же альбом группы нашего героя имел бы такое название. Но я не буду никого обманывать. С моей стороны некрасиво воровать название романа Кутзее. А наш герой не мог его читать, потому как книга с таким названием вышла в нулевых, а наш герой обитает в восьмидесятых.

И так, год был плохим. Всё переплелось, словно клубок змей. Когда всё покатилось в пропасть? На самом деле предельно ясно, когда всё началось. Началось всё с кончины его лучшего и можно сказать единственного друга – известного поэта Николаса М. Нашего героя не было рядом, когда все это произошло. Он знал, что Ник страдал депрессией и более менее знал её причины. Они довольно часто созванивались и подолгу говорили. Он в те дни с группой был в затяжном туре, охватывающим почти каждый штат. Я забыл добавить, с бывшей своей группой. Почему всё переплетено? Потому что сначала погиб Николас, в середине тура, потом они выгнали его из группы, а после записали стопроцентный хит, который крутили сутки напролёт даже поп-радиостанции. А слова для этой песни взяли из книги Джона Митчелла “Экскалибур” – ещё одного известного поэта и по совместительству антагониста его друга. Наш герой был уверен – что это было сделано, чтобы окончательно добить его. Как успех Митчелла убил Ника. И пускай причиной его кончины является несчастный случай, это всё только итоги. Джон Митчелл – вот истинный палач его друга. Подлец, которому совесть позволяет называть Николаса своим другом. Николаса, с которым они не были даже знакомы. Николаса, чью жизнь он отравлял. И всё это происходило в течение нескольких месяцев.

III

В ночь на 13 ноября к уже известному зданию на углу Тои-авеню подъехало такси. Из него вышел знакомый нам молодой человек. Глубокая грусть лежала на его уставшем лице. Он курил, кашлял и чертыхался, когда доставал из багажника такси огромный и судя по всему тяжёлый чемодан. Минутой после такси с визгом сорвалось с места, обдав нашего героя облаком дыма. Наш герой остался стоять с отсутствующим взглядом и курить одну за одной, как бы пережевывая прошедший день. Не будем тянуть резину – первый концерт группы “Сомнительные удовольствия” совсем не вызвал аншлага. Да, на него пришли друзья (так называемые) и знакомые, но это было каплей в море. Особенно на фоне успеха его старой группы, которая теперь собирала полные залы по всей стране, а в данный момент и вовсе гастролирует где-то в Европе. Мир несправедлив, что уж тут. Кому-то всё, а кому-то и совсем ничего. Остаётся только развести руками. Он возненавидел своих бывших коллег. Он стоит здесь один, на продуваемой всеми ветрами улице, стоит никому не нужный. Без денег, без славы, потерявший единственного друга. А они, что добили его несчастного Николаса (а он действительно так считал), греются где-то на лазурном берегу или закатывают очередной банкет в шикарном ресторане.

Не каждому повезло так как Оззи Осборну. Его ведь тоже выкинули на улицу из своей группы, только вот он стал ещё круче без них. Восстал из пепла. Наш герой думал об этом, стоя с сигаретой на углу улицы. Только мысли эти совсем не воодушевляли его, а напротив.

Спустя какое-то время, когда окурок последней сигареты отправился в жестяную урну, молодой человек скрылся за массивной деревянной дверью. А через пару минут загорелся свет в окне под самой крышей. Да, там он и жил, там же и писал свою музыку и стихи, глядя в окно на свой серый город. Остальной дом был пуст (по крайней мере никто из людей в нём больше не жил). В тёмных и сырых комнатах было пусто, лишь мышиная возня изредка нарушала тишину.