Читать книгу Грустные сказки Русской равнины - Вадим Васильев - Страница 4

Итоги

Увидел! Ровно в двенадцать часов. Приехал на час раньше. Но это всё не важно, важно, что увидел. Старый Арбат и радость. Солнце и улыбки. Наши с ней улыбки. Держу за руку, за талию, целую. Солнце и она, она и я, я и солнце. И впереди всё лето. Да, чёрт возьми, вся жизнь впереди! Получилось – думаю я. Получилось.

Начало

Весь день насмарку. Вернулся домой, мои смотрели телевизор. Там повествовали душераздирающую историю о стрелочнике железной дороги и о его сложном моральном выборе. Кто не знает, ситуация такова: его ребёнок оказался на рельсах, а навстречу движется поезд полный живых душ, человек сто например. Стоит нашему герою перевести стрелку и ребёнок спасён, но тут же в ад отправятся все пассажиры поезда №666. Либо же наоборот – он может ничего не делать, но тем самым не спасёт своё дитя. Что за чушь! – подумал я и не стал дослушивать историю. Ушёл на кухню. Там встретил кошку. Ну что за вздор! Я бы не выбирал, даже если бы на рельсах была моя кошка. Особенно, если бы на рельсах была моя кошка – подумал я, а кошка в свою очередь потёрлась о ноги и заурчала. Какое право мы имеем? Всё просто: если жизнь человека бесценна, то почему несколько жизней должны быть дороже одной? Жизнь – не математика. А если и так, бесконечность минус миллион равно бесконечность… Одним словом дома было невыносимо. А за окном как назло пошёл дождь.

Она снова приснилась мне в первый действительно тёплый день весны. Пусть и дождливый. До этого её не было полгода. И весь день пошёл насмарку. Пришёл домой вечером через дождь. Скачал новый сингл PLACEBO, не помню название. Сделал почему-то чай с лимоном, хотя всегда пью кофе. Перечитывал "Компромисс" Довлатова.

В те дни я вообще ни о чём не думал. Когда утро застилало город туманом, я молча глядел в окно. А город прятался в тумане.

Определённо нужно было что-то менять. Куда-то ехать, кого-то видеть. С чего-то начинать, но как я уже и говорил: начинания мне давались трудно. Книги пылились на столе, ноутбук, часы. Я оглядел комнату и она была серая. Словно день. Словно осень. Словно вся жизнь! Вчера запоздно возвращался домой, задрал голову – россыпь звёзд. Странно, что здесь в Москве, да ещё и в пасмурную погоду их было так много. Не по себе стало, чуть ли не до слёз. Ведь порой не хватает счастья просто смотреть на них. А можно рядом с прекрасной девушкой. Лучше рядом с прекрасной девушкой. Счастья хочется. Вместо него получаешь половые и бытовые дела. Серую, пыльную жизнь. Вместо человеческого счастья, любви, дружбы, максимум что ты получаешь – уют. Возможность лёжа на диване переключать каналы. Или пить хороший кофе. Сбежать из зимы в мир книг, фильмов и музыки. Что завтра? Не знаю.

И так она снова стала снится мне. Вернее снова приснилась и надеюсь, что сегодня это повторится. Девушка из сна, прекрасная незнакомка, словно бы Блоковская дама – моя милая L. Сколько же слов можно подобрать. Но не хотелось слов. Хотелось снов. Такой вот каламбур. Но на часах было ещё только девять вечера, а ложусь я обычно в два часа ночи. Тут уж никак не уснёшь. Нужно ждать. Ожидание хуже всего – подумал я. Хотя и ждать то нечего было. Сна? Смешно! От безнадёги я стал разбирать хлам в ящиках стола: бумаги, нужные и нет, визитки, карты, письма. Пыль и полумрак. Стало ещё сильнее не по себе, тогда я развалился в кресле и попытался всё же уснуть. Но тщетно. Тяжестью в груди и блужданием мыслей в туманной голове, рядом со мной была она. Где-то слева в груди, или как там обычно говорят? Была рядом, но навстречу мне она не спешила. Сон не шёл. Я поднялся на ноги и нашёл в столе початую пачку сигарет. Я бросил курить пару месяцев назад и хорошо держался, я вам скажу. До сегодняшнего вечера. Я вернулся на прежнее место, раскрыл окно и закурил, скидывая пепел в цветочный горшок. Посмотрел на улицу через левое плечо, небо было фиолетовым. Фиолетовым, какое обычно рисуют в мультфильме "Симпсоны". Обратите внимание как-нибудь, это очень красиво. Вот и мне кто-то нарисовал это небо. Спасибо, мне нравится. Я выкурил пару сигарет и в голове помутнело. Я вжался в уютное кресло всем телом. Сквозь все стены моей комнаты были слышны звуки. Шаги, отдалённые голоса, шорохи. Я закрыл глаза.

Где-то там

Из сна в сон блуждая. Сквозь войну и смерти, сквозь тревогу, сквозь рваные стихи я искал тебя. А когда нашёл, продолжил искать.

Выставка редких вещей мистера Архитектора

Следующая картина не имела начала. Небо было красным. Нет, расскажу по порядку. Я стою спиной к бетонной громадине, на которой безвкусным грубым шрифтом сложено из металла слово “ТЕАТР”. Я знаю, только непонятно откуда знаю, ведь у этой истории нет начала. Так вот, я знаю, что внутри бетонной коробки проходит выставка неких картин. Напротив бетонной громадины стоит жёлтый школьный автобус, какой я ни разу не видел взаправду, но какие мы все видели в американских фильмах. Внутри улыбчивые лица старшеклассников. Внутри смех, шум и гам. Мелодия из музыкальной шкатулки играет фоном для общей картины. Синие окна. Жёлтый автобус. Помните? Еллоу блю бас – я люблю вас. Или я один помню это? Светит солнце.

Я оборачиваюсь на сто восемьдесят градусов и шагаю в сторону “ТЕАТРА”. Я приближаюсь ближе и смотрю на массивные металлические конструкции букв, парящие над головой. Смотрю и открываю двери. И вот я нахожусь внутри. Здесь мрачновато, такой приглушённый свет, от которого обычно уютно. Обычно, но не в данном случае. Изнутри здание напоминает паутину достаточно широких коридоров. По периметру стен застеклённые витрины, освещающие пространство тёплым жёлтым электричеством. Это единственный источник света, поэтому пролёты между витринами съедает темнота. В коридорах ни души. Я хожу от витрины к витрине и рассматриваю монохромные фотографии, выложенные на красном бархате. Маленькие, большие, групповые, разнообразные. Внезапно я ловлю себя на двух мыслях: все эти лица на фотографиях я только что видел снаружи, в окнах автобуса, а самое главное – я всех их знаю. Поразительным образом все эти люди собраны там снаружи. Поразительным потому что они живут в разных городах, потому что я знал их в разное время, потому что между ними может быть разница и в двадцать лет, в тридцать. Но все они сидят там в автобусе и всем им лет шестнадцать. В крайнем удивлении и растерянности я брожу по коридорам “ТЕАТРА”, в сознание меня приводит огромная экспозиция черепов. На ней ровными рядами выставлены светло-серые черепа разных размеров. Стоят они бессистемно, не по размерам точно. Я вспомнил, что однажды в детстве видел похожую картину, в "Кунсткамере", когда нас классом отвезли на экскурсию в Петербург. Петербург мне тогда этим и запомнился и всё детство был для меня "могильным" городом. Я вспомнил, как мне тогда было неприятно смотреть, но как я держался перед одноклассниками. Что я заметил не сразу, так это маленькие таблички под каждым из них, где чёрным по белому стоял номер и имя "владельца". А имена, имена мне были очень знакомы. Всех этих ребят и девчат я только что видел в автобусе снаружи. А потом, потом меня передёрнуло, словно от удара током. Свет в коридорах “ТЕАТРА” стал поочерёдно гаснуть. Темнота ела метр за метром пространство. Мир словно сворачивался, а я в ужасе развернулся и бросился прочь к выходу.

Распахнув двери я остолбенел, забыв даже от чего убегал. Улицу было не узнать. Небо было красным, оно словно горело изнутри. А здесь на земле всё было покрыто тенями. Тени лежали пугающе. Где по три, где по пять от каждого предмета. Всё кроме неба было сплетено из оттенков серого. В этом мире все остальные цвета отсутствовали. Потом я ощутил какое-то мерцание за своей спиной и испугавшись резко обернулся. Над входом, где некоторое время назад я наблюдал буквы из металла, выплавленные неизвестным мастером полвека назад, над входом их больше не было. Вместо них красными неоновыми огнями мерцала огромного размера вывеска. Да, на ней было написано: "Выставка редких вещей мистера Архитектора".