Читать книгу Драконы, твари, люди. Часть 4: Синхронизация - Валентина Осколкова - Страница 2

Он спал.

Спал хорошо.

Хорошо. Тепло. Спокойно.

…Беспокойно.

Он уже – не спал?..

Он был один. Один-один-один, это плохо!

…Не один.

Но всё равно почти-один. Не так, как раньше.

Раньше он мог не спать, но почти-спать. Он был не-один, всегда вместе, и не надо было ничего думать. Только делать. А думать – не надо.

Удобно. Спокойно.

Неспокойно было только в бою, когда он…

(…потерялся?)

Неважно! Он всегда, всегда был хорошиймальчик. Только иногда нутыижук.

Он всё правильно делал, когда надо было! А потом спал. Или почти-спал. Хорошо!

Всё было хорошо, хорошо было, зачем его вообще стали трогать и будить?

Он спал!

…А его разбудили.

– Нет, ну ты и жук всё-таки, Семьдесят пятый. Просыпайся, засоня. Мне что, реально достался самый ленивый дракон ДРА, что ли? О, Небо, этот придурок меня засмеёт…

***

Глядя, как дракон, отчаянно поскуливая, тычется носом в грудь своего пилота, Дима отвернулся, чувствуя себя донельзя странно.

Вроде, сбывшиеся мечты должны радовать, нет?

Вот, начало положено, первый дракон ДРА, которого он освободил от мути препаратов…

Дракон счастливым не выглядел. Как и его пилот.

…как и сам Дима.

– Пойду к Даре, – громко объявил он, но Зорич, похоже, ничего не услышал, баюкая морду своего дракона.

Сглотнув колючий комок, Дима вышел и аккуратно задвинул за собой дверь бокса.

Постоял, медленно, размеренно дыша, пока Дарино беспокойство не пересекло отметку «ещё минута неизвестности и отгрызу тебе голову».

– Не надо грызть мне голову, потом сама огорчишься, – пробормотал он вслух и, окинув быстрым взглядом пустой коридор, завернул к Даре.

– Ну-у? – грозно спросила драконица.

– Тише, не мешай им. Ты же не лезешь к Пятику сейчас?

Дарина морда приобрела потешно обиженное выражение: он же попросил не лезть, она и не лезла. Даже не прислушивалась специально!..

Не прислушивалась, но слышала – и Пятика, и остальных драконов, даже ушедших в гибернацию.

(Она научилась их всех слышать!)

Шестнадцать драконов ДРА.

…их было девятнадцать раньше: пятнадцать в одной только в эскадрильи, плюс ещё трое местных и Пятик. И сама Дара двадцатая.

Дима заставил себя не думать об этом – только о Пятике. Он… он для Дары звучал сейчас иначе. Тут и прислушиваться не надо было.

(Пятику было плохо!)

– Нет, – вздохнул Дима, аккуратно почёсывая её подживший, любопытный нос. – Ему не плохо, просто… они оба к такому не привыкли.

И, не удержавшись, зевнул, уже привычно зажимая бок здоровым локтем, словно это могло уберечь от боли в рёбрах.

На часах было полшестого утра – совсем скоро безлюдный пока ещё драконарий снова оживёт…

Ну, во всяком случае, они успели. Хотя полночи пришлось провозиться, определяя с Зоричем правильный порядок действий. Это с Маликом было легко: обезболь, извлеки экзоскелет, нейтрализуй всю химию – и вот тебе разумный дракон… Пятик разумным не был.

Мало того, Зорич и шанса на разум ему никогда не давал, полностью подмяв под себя.

Если не брать в расчёт тех лишившихся пилота драконов, которых приводила – призывала – Зира, в Драконьем корпусе всё-таки обычно оказывались те, кто и сам уже к тому моменту понял, что дракон – не биомашина; кто искал возможность своего дракона освободить, кто уже считал его разумным – и дракон по связи разделял это ощущения. Как Ян с Грозой, старые знакомые Рубина, которых он вытащил, когда в ДРА заметили отклонения в поведении Грозы.

А Зорич… вряд ли он раздумывал долго.

Вряд ли он и сам успел привыкнуть к этой мысли, не то что дать привыкнуть дракону.

«Хорошо, что я всегда была разумной», – заявила Дара, подталкивая носом Димину руку, чтоб продолжал чесать.

…она не помнила себя в драконарии.

Ей казалось, она просто спала, ей что-то снилось (Дима!), а потом он пришёл уже наяву и её разбудил. Конечно, она тогда (самую малость!) испугалась… но почти сразу всё стало так, как она привыкла: вот она, вот Дима, вот их связь.

Дима вздохнул и не стал её разубеждать. В конце концов, ощущал он всё это примерно так же.

Жизнь до Дары была просто бессмысленным и бесцельным сном…

– Слушай, тут ещё даже до первого патруля как минимум полчаса. Спать ложись.

Дара с готовностью улеглась и, от души потянувшись, приглашающе подняла крыло.

«Ты со мной!»

Дима присел на корточки рядом и осторожно провёл пальцем по отметинам на чешуе – вчера он полдня, пока его не затребовал к себе Админ, потратил на обработку её ожогов и царапин, и это было не зря. Корочки «ихорных» болячек уже сошли, оголив нежную пока кожицу – ещё пара дней, и пойдёт в рост новая чешуя.

«Щекотно! – передёрнула шкурой Дара. – Ложись давай».

«Мной помыкает собственный дракон, – мысленно фыркнул Дима. – Дожили. Тебе тоже “да, сэр” говорить?»

Дара отозвалась на его ехидство укоризненным непониманием, но Дима неожиданно замер, мысленно шикнув на неё.

Медленно – аккуратно – поднялся на ноги.

…По проходу шли двое.

– Приказы не обсуждаем! – это лейтенант Курагин. – Топай давай.

– Там ещё сохраняется повышенный уровень аномалии, то есть, активность бездны не нулевая, и, то есть, если там… – тянул Камаев обидчиво, возмущённо, но его командир не дал договорить.

– Ты поэтому туда и прёшься в патрулирование, придурок. Потому что «тигры» изволят почивать на лаврах, а присматривать за всем этим дерьмом кто будет? Тот, кто опух уже прохлаждаться в резерве всё это время. Улавливаешь?

– Так в резерве ведь не я один торчал, ну, сэр, то есть, там и Валерич тоже, и у него всё-таки полноценный дракон, хоть и старьё, как он сам, и…

Курагин толкнул его так, что Камаев спиной влетел в стену у Дариного бокса.

– Пасть завалил, рядовой, – прошипел лейтенант. – Вот проживёшь столько же, сколько старшина Валерьев, тогда и поговорим… Но ты ж, сука, не проживёшь. Ты ж кончишься раньше как личность и рядовой наших доблестных сил ДРА. Так что шагом марш, и если ты хоть минутой раньше вернёшься, не завершив патрулирование, будешь у меня весь драконарий зубной щёткой отмывать, усёк? – Короткая пауза. – Ну-у?

– Усёк, – зло выдохнул Камаев.

– Не слышу, рядовой!

– У-усёк, сэр!

…это было пора кончать.

Нечего им тревожить ни Дару, ни Зорича с Семьдесят пятым.

– Если Камаев имеет в виду, что по протоколу патрулировать должны двое, – громко произнёс Дима, выходя из бокса, – то я вполне готов к полёту.

…врал, конечно.

Ну, выдавал желаемое за действительное, потому как без обезбола даже дышать полной грудью всё ещё не мог, «покусанная» рука работала так себе, да и Дара не до конца восстановилась. Но кое в чём Камаев прав, отпускать в одиночное патрулирование легковеса-разведчика, если вдруг бездна закрылась не до конца…

Оба местных пилота уставились на Диму взглядами, одинаково далёкими от дружелюбия.

– Иди нахер, сержант, тебя не спрашивали. – Курагин заботливо одёрнул комбез своего пилота и шагнул назад, отпуская. – Это обычная перестраховка, чтоб некоторые не расслаблялись… Так, Камаев, я не понял, почему ты тут торчишь, как стату́я хренова, а не дракона готовишь?

Камаев прошипел себе что-то под нос про «пародию на дракона» (это он сейчас про Дару или своего?), но свалил мгновенно.

Дима проводил его взглядом без особого сочувствия, а потом с усилием моргнул – в глаза словно песка насыпало, – и отвернулся. Как же сложно в армии… Особенно когда один закомплексованный идиот получает в подчинение другого – а отдуваться драконам.

На душе стало противно.

– Сгинь, сержант, – прежде, чем он открыл рот, рявкнул Курагин и, круто развернувшись, зашагал прочь, заметно припадая на правую ногу.

В дальнем конце драконария раздался грохот, какой производит дракон, саданувший закованной в шанфрон мордой по воротам бокса. Дима постоял, задумчиво глядя туда, и всё-таки вернулся к Даре.

«Они странные», – сообщила она.

– Люди, что с них взять. – Дима с трудом подавил зевок. – Лучше скажи, как Пятик?

«Я же не подслушиваю! – возмутилась Дара и добавила без паузы: – Ему лучше».

Но Дима уловил её тревогу – и страх Семьдесят пятого, что партнёр уйдёт и оставит его одного, наедине с… собой?

Дракон не умел быть один.

«Я сказала ему, что я буду рядом. И позову тебя, а ты ему партнёра притащишь… Или про тебя не надо было говорить?»

Дима только покачал головой, не зная, как это вообще прокомментировать. Осторожно присел на её заднюю лапу и откинулся, прикрывая глаза.

Опять накатил приступ жара в груди, и потянуло, потянуло в сон…

Небо, как же он устал! Бой, медчасть, разбор произошедшего с аналитиками, бессонная ночь с Зоричем – что там впереди?

…можно, пожалуйста, ничего?

Снился ему полёт.

Он летит, несётся к земле, скользя в потоке воздуха, и знает, что Дара пикирует следом, отчаянно стараясь его догнать, но он летит – падает? – быстрее. Разгоняется, как метеор, и вспыхивает бездымным, бесцветным пламенем.

Жарко.

Вместо паники накатывает тяжёлая, глухая, парализующая усталость, которая бывает только во сне. Хочется закрыть глаза и просто дождаться, когда уже всё закончится.

Нет ни страха, ни жалости, да и какая тут жалость? Он за свою жизнь столько успел налажать, потерять, запутаться, затащить Дару на край света прямиком в бездну… Убить дракона!

Лучше бы та девочка-смерть успела выстрелить.

Лучше бы Дара его никогда не ловила.

…Дара клекочет вслед что-то яростное, тревожное, многоголосое, как песня титана, и его захлёстывает чувством вины перед ней.

«Не время».

Он открывает глаза, и…

Он открыл глаза и несколько секунд в полной дезориентации пялился на склонившегося над ним человека.

– Лавров, тебя там Шеф зовёт.

…а, он заснул с Дарой в драконарии, и Стрельницкий прислал за ним Василия.

Дима осторожно сел, покрутил хрустнувшей шеей, зевнул, стараясь вытряхнуть из головы мутные остатки сна. Дара проснулась первой и смотрела на него необычайно молчаливо.

С тем заботливым сочувствием, когда даже слов нет.

…как на конченного, безнадёжного придурка, короче.

– Иду, – сообщил наконец Дима терпеливо ожидающему ответа Василию.

– Я провожу.

– Боишься, заблужусь?

– Боюсь, свалишься, – фыркнул не-только-водитель и протянул руку, помогая подняться.

– А, если ты про зелёный цвет лица, то это просто отсвет Дариной чешуи.

Василий сделал вид, что верит, и первым направился к выходу из драконария.

Пытаясь разработать затёкшую ногу, Дима похромал следом.

…Стрельницкий ждал его в том самом зале для совещаний – оперативном центре. Ну как ждал. Что-то резко говорил присутствующим (магики во главе с Гродко, Злыдня с Ярынем и ещё двумя пилотами, трио аналитиков, капитан Дымов), тыча лазерной указкой в графики на экране, но прервался, заметив Диму с Василием на пороге.

– О, вот и Лавров.

– Да… – Дима помедлил, – сэр?

Все повернулись и уставились на него.

– Чем отличались титаны между собой?

Первой реакцией было желание возмутиться, что он уже сто раз всё это описывал Админу, пусть тот сам за него ответит… Но вместо этого Дима аккуратно вздохнул и прошёл между столов к Стрельницкому. Посмотрел на непонятные графики, немного подумал и наиболее ёмко сформулировал:

– Всем.

– Подробнее, Лавров.

Кажется, Сергей Александрович усмехнулся – так быстро, что только отзвук этой усмешки проскользнул в голосе.

Аналитик Вадим неприкрыто ухмылялся, Админ закатил глаза, Ярынь сдавленно фыркнул в кулак, Злыдня смотрела довольно кисло. Магики, большинство из которых Дима так и не запомнил по именам, пытались изобразить заинтересованное внимание, но получалось снисходительное «да что от такого ожидать?».

– Ну, второй титан собрал вокруг себя тварей, которые защищали его и атаковали вместе с ним. – Он прикрыл глаза и потянулся к Даре, к её памяти. Драконы плохо запоминают детали, но вот тех, кто на них нападает!.. – И дракон. Там с ними точно был дракон из «тигров».

Судя по тому, как недовольно дёрнулась Злыдня и безмолвно качнул головой Ярынь, это можно было бы и не акцентировать – внутренние, мол, дела ДРА.

…ага, как же.

Если это и внутренние дела – то Третьего отдела.

– А, то есть, то, что он летал, неважно? – с иронией уточнил Стрельницкий, бросив острый взгляд в сторону Злыдни – тоже заметил её реакцию.

Дима чуть пожал плечами.

– Это же бездна. Аномалия. Игры с гравитацией… Даре тоже было проще подняться в воздух.

– Ментальные возможности титанов – это тоже часть бездны. Под Фороссой…

– Под Фороссой, – перебил Стрельницкого Дима, – титаны разве подчиняли драконов?

Он, наверное, сейчас сильно выбивался из положенного «сержанту СГБ» амплуа, но с другой стороны – а когда он ему вообще соответствовал?

Стрельницкий качнул головой, и в глазах его было одобрение.

– Считается, что нет. Только дезориентировали… Но их атаки как раз были массированными, что и привело к такому уровню потерь. Драконы либо попадали под удары других тварей, либо уходили высшим эшелоном в неизвестном направлении… Сейчас, кстати, никто не удрал. Даже те, кто потерял пилота – впали в безумие, но остались.

Дима поморщился, вспоминая беснующегося дракона на краю бездны.

…конечно, не удрали.

Зира – умеющая дозваться и успокоить любого дракона Зира, сделавшая для пополнения Драконьего корпуса куда больше, чем Хельга, Эд и Мирра вместе взятые, – отлёживалась на усадьбе Стрельницкого и вряд ли была в силах вмешаться.

…да и куда ей их вести теперь? На усадьбу?

Но такое озвучивать Дима, конечно, не собирался и только пожал плечами, меняя тему:

– Это был не обрыв связи.

Он помнил – Дара помнила.

Заглушившая всё песня бездны, а в ней – словно бы Димин голос, Димин приказ…

Вот только рванула к титану Дара не поэтому.

– Да, ты указывал в рапорте, что это скорее было похоже на перехват управления. Драконий РЭБ, так сказать… Но Дара, в конечном итоге, оказалась этому не подвержена.

Настала Димина очередь недовольно закатывать глаза.

Ну и зачем это было вот так выделять? Как будто мало Диме было Админа, перефразировавшего вчера этот вопрос так или иначе раз десять, если не больше.

«Можно ли считать, – всплыл в памяти его занудный голос, – что при разведке нелокализованной бездны Дара сумела завершить свою миссию и вернуться… по тем же причинам?»

…вот по тем же – точно нельзя. Мотивация принципиально разная.

– Ну, понимаете, она просто слишком сильно хотела его сожрать.

Ярынь снова зафыркал в кулак, и даже Злыдня скривилась в подобии усмешки.

Средневесная хрупкая драконица, жаждущая сожрать тварь ростом с пятиэтажный дом.

Действительно, всё объясняет.

Стрельницкий вздохнул, оглядываясь на графики.

– Что-то ещё?

Дима вопросительно посмотрел на аналитиков: ему же не надо повторять всё то, что вчера они записывали?..

Админ взгляд проигнорировал, Влад демонстративно пожал плечами. Заяц не среагировал вообще никак – сидел бледный и дышал часто-часто.

Что он с такой впечатлительностью забыл в полевой аналитической команде? Анка что, не видела, кого отправляет?..

– Ну… В первом случае я продолжал слышать Дару, как минимум отзвуки. Она меня – нет. Во втором случае песня… то есть, я имею в виду, влияние титана заглушило вообще всё.

– Что возвращает нас к третьему графику, – кивнул Сергей Александрович, снова включая лазерку и поворачиваясь к экрану. – Запись с чипа у Лаврова. Вернее, результат её обработки, конечно, чтоб выделить влияние титанов. Синяя кривая – эпизод столкновения с первым, красная – со вторым. Пики разной геометрии, не говоря уж про амплитуду.

Дима привычным жестом ковырнул пальцам гнездо чипа.

Нет, Вадим и правда вчера в него какими-то приборами тыкал, но… запись?

Синий пик был пологим, только в конце круто опускался вниз (Дара услышала его боль, когда он саданулся о луку седла).

Красный, зубчатый, скакал, как кардиограмма эпилептика («Дара, слушай меня!.. Слушай меня, маленькая!»), а потом отвесно обрывался – и выравнивался в ноль.

– По форосским титанам у нас, конечно, меньше данных, – заметил Сергей Александрович, уже точно обращаясь не к Диме, а к остальным присутствующим. – И там, как я уже говорил, ни одного перехвата дракона зафиксировано не было… Впрочем, про некоторые случае мы не можем сказать точно хотя бы потому, что рассказать нам об этом просто уже некому. Однако определённое сходство – и различия с обычными титанами – налицо. Так что по моему мнению пора всё же выделять новый подкласс. Ваши идеи?

– Научная комиссия МАГА должна рассмотреть материалы и принять решение о… целесообразности! – возмутился Гродко, но под перекрёстными взглядами Стрельницкого и Злыдни как-то сник.

– Да, Лавров, можешь идти, – вспомнил про Диму Сергей Александрович, явно наслаждаясь происходящим. – Если, конечно, у тебя нет идей.

Дима помотал головой.

Лезть в научные разборки он не планировал – он всё-таки не Док.

…знал ли Док о тварях столько, сколько он успел узнать за эти дни?

Когда он выходил, Ярынь невинным тоном предлагал:

– Ну… гекатонхейры?

Дима представил себе попытки выговорить это слово (гекто-что?!) в бою и заржал – благо, в пустом коридоре никому это помешать уже не могло.

…как и последовавшие сдавленные шипения от выкручивающей внутренности боли в рёбрах.

Он успел отдышаться и даже перекурить услышанное найденными в куртке сигаретами (это что, Араф ему вчера подсунул конфискованные у кого-то из больных? А как же здоровый образ жизни?). Табак горчил, грудь сводило от попыток не раскашляться, голову вело… Весь процесс отдавал мазохизмом.

А потом к курилке подошёл Ярынь и дружелюбно кивнул:

– Одолжишь, сержант? Потом отдам.

– Это необязательно, – заверил Дима, сбагривая всю пачку. – Они вообще не мои.

Ярынь хохотнул, но сигареты взял. Вот только прикуривать не стал – вопрос он задавал, видимо, чисто беседу завязать.

…но от халявы кто ж откажется.

– Мы тут в Новогорск после обеда планируем. В смысле, пилоты. Борт вниз пойдёт, там снабжение застряло, пока мы с бездной ковырялись, ну и нас подкинут. Обратно двинет уже под вечер, так что… Ты с нами?

Дима растерялся.

…он отвык быть частью общности. Общности драконьих пилотов.

– Злыдня не идёт, – своеобразно истолковав его замешательство, заверил Ярынь. – У неё припасён отличный вискарь, а с кем его тут распить, она уж точно найдёт. В крайнем случае засядут с замом и будут сочинять очередной рапорт для штаба… На сей раз без меня, по счастью. Небо миловало.

– А разве можно вот так… ну, пока бездна не закрылась?

– Да вообще говоря, уже потихоньку можно считать, что закрылась. Контрольные сутки прошли, всё тихо.

– А патруль тогда зачем?

Местных пилотов на совещании не было. Если утром в патруль ушёл Камаев, то в следующий, видимо, его командир направился.

– Положено – пока МАГА не объявит официально, что инцидент всё. Так что кому по расписанию не повезло – остаются. Но там ещё вчера вечером прошли наши огневые, спалили… остатки, а потом мы с Рыбкой следом. Чисто для контроля.

Рыбка?.. А, ну точно.

Дима вспомнил, что уже слышал краем уха это смешное – но действительно подходящее юркому серебристому легковесу – прозвище.

– …Ущелье как ущелье. Раскуроченное, конечно, хоть фантастическое кино про конец времён снимай, и фонит дофига. Ну и трещины остались – да, глубокие, но не бездонные… Так что, идёшь? В городе есть парочка довольно приличных кабаков.

– А Зорич?

– Он отказался. С экзой своего бронзового возится. Я предлагал в помощь наших техников, меня вежливо послали.

…ещё бы не послали, если Пятик сейчас – свободен.

«Дара, отпустишь меня на вечерок?»

В ответ долетело покровительственное только-не-влипни-там-ни-во-что.

– Ну… давайте, – решился Дима. – Но я должен спросить Шефа.

– Отпустит он, не зверь же. Значит, в пятнадцать ноль-ноль на вертолётной площадке. Форма одежды… а, как хочешь, ты ж всё равно СГБшник, к тебе патруль не подкопается. Только военник не забудь или какие у вас там документы.

Военного билета у Димы, разумеется, не было, но говорить об этом Ярыню он не собирался.

…авось хватит трёх букв на спине куртки.

– Кстати, – спохватился Дима. – Чем там всё кончилось?

Ярынь его понял. Усмехнулся.

– Ётуны. Это такие ледяные великаны северных островов, типа титанов, но с местной спецификой… Инга любит северную мифологию.

«Инга?» – хотел переспросить Дима, но прикусил язык.

Майор Инга Аич. Злыдня.

…что ж, ожидаемо. Вряд ли кто-то всерьёз с ней спорить захотел – даже Сергей Александрович.

Диму, кстати, он отпустил без вопросов. Даже обрадовался неведомо чему.

– Отдохни там, пообщайся… Много не пей, девок не обижай, к местным не лезь. Тут сильная диаспора кимров, связываться с ними себе дороже, все нервы вымотают.

При всём Димином своеобразном отношении к кимрам, слово «диаспора» резануло слух.

Это вообще-то их земля. Кимри-Илар.

– А, и зайди к Дыму, возьми деньги и документы, чтоб никто в случае чего не докапывался.

Дима закатил глаза.

– У вас и военный билет на меня есть?.. Вы уверены, что это всё ещё… ну, понарошку?

Стрельницкий ответил взглядом укоризненным и очень-очень честным, как у попавшегося шулера:

– Ну ведь любая легенда должна быть достоверной, разве нет?

…В вертолёт набилась, по Диминым ощущениям, половина базы, но на аэродроме вся эта толпа куда-то рассосалась.

Одних встречали знакомые, другие «спустились с гор» по делу, кто-то просто не торопился никуда… А пилоты с теми, кому было по пути, погрузились в кунг старенького кругломордого грузовичка, который, бодро прыгая по стыкам бетонных плит, повёз их в город.

Чувствующего себя максимально не в своей тарелке Диму прижало к Авроре, но та ничего не имела против и всю дорогу шутила, сама же первая смеясь над своими шутками, и постепенно Дима расслабился.

Новогорск был обычным провинциальным городом поздней постройки, с улицами, что пытались идти по линеечке, насколько позволял рельеф и пересекающая город река, с коробками типовых многоэтажек, словно притиснутыми к нависшим над ними горам – и если б не эти горы, Дима вообще не смог бы сказать, в какой части Андара находится, настолько Новогорск был типичным.

…с типичной для таких «окраин цивилизации» атмосферой смурной безнадёги. Родись Дима здесь, свалил бы хоть в КОДу, хоть в армию при первой же возможности – просто чтоб оказаться подальше отсюда.

Парадокс: хоть это был и чисто географически ближайший к «Дому-один» город, Дима здесь ещё ни разу не был, хоть и слышал про него от других пилотов Драконьего корпуса… А вот «тигры» ориентировались вполне уверенно, и вскоре Дима уже цедил тёмное пиво в полупустом, громыхающем незнакомой музыкой баре, и к концу стакана даже почти притерпелся к пивной горечи.

Голова приятно опустела. Пилоты шумели вокруг, активно отмечая пока ещё неофициальное завершение «инцидента», и не было никакой разницы между рядовыми и офицерами.

Бездна его возьми, как же он соскучился по этому ощущению, как же устал быть один…

Нет, конечно, с ним всегда была Дара.

И, теперь, Сергей Саныч.

И даже «волкодраки» его как-то потихоньку приняли.

Но быть среди пилотов – это нечто особенное, со всеми этими неочевидными другим шуточками про допёкшую регенерацию, про «я думала, сдохну, но у Сахара, походу, на меня были другие планы», про…

В какой-то момент народ начал расползаться: кто-то откочевал к большому телевизору смотреть футбольный матч в компании местных работяг, кто-то вышел покурить, Ярынь же просто засел в стороне, на наиболее удобном диванчике, и созерцал происходящее удовлетворённым, осоловелым взглядом.

Дима тоже не лез в разговоры, опасаясь ляпнуть лишнего, чего окружающие всё-таки не поймут, – или услышать то, что ни под каким соусом не поймёт уже сам. Так что молча допивал второй стакан, грыз чесночные гренки и слушал болтовню вокруг…

И чем дальше, тем чаще слышал прорывающиеся у пилотов отчаянные ноты, и шутки становились злее и беспомощнее, обрываясь горьким молчанием. Не считая раненых, «тигры» потеряли в бою трёх драконов – и двух пилотов (третий лежал в медчасти и готовился к эвакуации в столицу).

И, кажется, пилоты только сейчас позволили себе это осознать.

…В какой-то момент Дима почувствовал, что с него хватит, и, сообщив сидящей рядом Авроре, что пойдёт покурит «к ребятам», выбрался из-за стола. Вспомнил на полпути, что сигареты отдал Ярыню и вообще не в том состоянии сейчас, чтобы курить, но возвращаться не стал.

Ну, просто подышит свежим воздухом, так даже лучше.

Пробираясь между столиков, он заметил в углу Мико. Привычно поискал взглядом рядом с ним Валерича, но сообразил, что старый пилот в Новогорск не захотел.

Вместо Валерича напротив Мико сидела девчонка. Дочь, младшая сестра?.. Две тёмные, по-кимрски заплетённые косы, косая чёлка, безразмерный свитер в Миррином стиле, подведённые чёрным глаза, совершенно неясный возраст от шестнадцати и до бесконечности.

…веснушки, цепкий взгляд, пляшущая в пальцах юбилейная монетка.

Он узнал её скорее по наитию, потому что ничего общего с тем бесполым «туристом», что пытался его прибить на заброшенном аэродроме, девчонка сейчас не имела. Это могла быть любая кимрячка, да хоть реально дочь или младшая сестра Мико (Дима ведь ничего не знал о его семье!), но…

Что-то заметив, она подняла глаза – и безошибочно нашла Диму взглядом.

И словно бы даже обрадовалась.

Энергично вскочила, бросив что-то Мико, накинула незамеченный Димой капюшон и двинула наперерез, ловко лавируя между людьми – ближе к вечеру в паб подтянулись местные из тех, кого не смутила шумная компания в лётных комбинезонах.

Дима, не будь дурак, ускорился.

…Она перехватила его на выходе, когда он уже натягивал куртку.

Подскочила со спины, поймала за локоть, заламывая руку – но вцепилась в пустой ещё рукав, и Дима развернулся, быстро скидывая куртку с другого плеча.

…и приглушая связь с Дарой.

– Эй, осторожней, на нас там в зале смотрят, – быстро предупредил он, пятясь к выходу.

Дорогу в зал «Катя» отрезала, но на улице совершенно точно курил как минимум тот рослый мужик, командир второго звена («Тигр-8, огневой-средневес», всплыло в памяти).

Девчонка даже не обернулась. Отбросила в сторону Димину куртку, нырнула одной рукой под свитер…

Ещё шаг назад. Дверь на улицу хлопнула.

– Лавров? – окликнул с порога кто-то из пилотов. – Дай пройти.

«Туристка» неожиданно энергично толкнула Диму к стене, свободной рукой обнимая за шею, привстала на цыпочки – капюшон слетел.

– Молодёжь, – хмыкнул «тигр» с нотками зависти. – Ты только поосторожней с кимрой.

«Туристка» чуть повернула голову.

– Метак у’р ахав! – бросила она через плечо.

Пользуясь моментом, Дима скользнул рукой ей под свитер. Что там у неё, оружие?..

Несмотря на поддетую под свитер футболку, девчонка вздрогнула от прикосновения всем телом, словно он её током шибанул.

О, вот оно.

Димины пальцы сомкнулись на её запястье, не давая вытащить маленький пистолет, заткнутый в кобуре скрытого ношения за пояс брюк. Только не за спиной, как сам Дима таскал когда-то, а спереди.

«Туристка» – его неотвязная, неотвратимая девочка-смерть – распахнула глаза, и он подался вперёд, не давая хватке на шее стать реальной.

Словно в странном танце они синхронно качнулись туда-сюда, шагнули от стены…

– Ты торопишься? Может, не будем устраивать сцены посреди прохода? Тут и камеры наверняка, – шепнул он, в совершенно самоубийственном очаровании (охренении!) разглядывая россыпь веснушек на носу и застарелый синяк – или неотмытый след краски? – на скуле.

…а что, симпатичная у него смерть.

Глаза у неё были карие – сейчас тёмные и шальные-шальные.

– Я не поняла, Лавр, – прошипела она. – Ты пытаешься меня заболтать или реально переживаешь за мою безопасность?

– Сам не знаю, – признался Дима, осторожно сжимая её ладонь, там, на кобуре под свитером. Одно движение – и он труп. А потом и она, с учётом того, что сопротивляться при задержании она наверняка будет изо всех сил. – Я, похоже, ещё не успел поверить, что ты меня сейчас реально убьёшь.

…она тёплая, как Дара.

– Верить не обязательно, – отрезала «Катя», резко отстраняясь. – Но ты прав, пошли отсюда. Давай-давай, двигай.

Она попыталась его подтолкнуть, но Дима перехватил второй рукой её за локоть (они стоят так близко, что она должна слышать, как бешено колотится его сердце).

– Погоди, успеешь.

…время-время-время. Он должен найти выход. Уговорить, заболтать, ускользнуть.

У него ведь уже получалось? Дважды.

«В конце концов, я пилот, – напомнил он себе. – Даже если она выстрелит, я выживу».

«Даже если прямиком в сердце?» – уточнил ехидный внутренний голос, и звучало это до неприличия неоднозначно.

Прям как их поза.

– Осуждённый на казнь разве не имеет права на последнюю просьбу?

– Покурить? Вот как раз на улице и покуришь.

– Не, выпить.

– Сдурел?! – шёпотом рявкнула «Катя». – Давай на выход двигай.

– А что ты теряешь? Сбежать ты же мне не дашь. Тревогу поднять тоже… Посидим, выпьем, потом спокойно уйдём, никто и не хватится.

Небо, что он несёт.

…что он делает.

Он медленно разжал пальцы и убрал руку с её кобуры.

– Ну что, договорились?

В следующую секунду его уже припёрли к стене, пистолет змеёй вырвался из-под свитера – и Дима подался вперёд, резко сжимая «Катю», будто в объятьях – теснее, ещё теснее, так, чтоб рука с пистолетом оказалась зажата между ними…

Теперь если и выстрелит, то жизненно важного ему ничего не отстрелит. А то и себя ранит.

Она дала ему коленом в пах и угрём вывернулась, пока он хватал ртом воздух – дезориентированный и беспомощный от боли (больше в груди, чем внизу).

А потом в лоб упёрся ствол пистолета, заставляя поднять голову.

…Лицо девочки-смерть плыло в красном мареве, бледное, сосредоточенное, и криво подведённые глаза (одна стрелка жирнее – так когда-то выглядели первые попытки Эллы накраситься) смотрели, казалось, с какой-то цыплячьей беспомощностью.

Почудилось, конечно. Он моргнул, пытаясь хоть раз нормально вдохнуть (и не преуспел).

…серьёзно, если она его сейчас пристрелит, это будет актом милосердия.

– Ладно, – донёсся до него хриплый голос. – Пошли. Выпивка с тебя. И только попробуй рыпнуться!

Дима сдавленно расхохотался, уже не обращая внимание на боль.

…ему досталась самая снисходительная смерть на свете, однозначно.