Читать книгу Потеряшка 2 - Валерий Кобозев - Страница 5

Венесуэла

После бурной любви губернатор Венесуэлы виконт Александр Морозов лежал со своей женщиной в постели, наслаждаясь охватившим его состоянием покоя и уюта. Ольга поглаживала его грудь и молчала, словно ожидая чего-то от своего возлюбленного. Ничего не дождавшись, она первая нарушила молчание:

– Саш, обещал мне рассказать, что было на Госсовете, – сказала она и улыбнулась: – Или ты передумал? Вспомнил, что это государственная тайна?

Морозов приподнялся и лёг на подушки повыше.

– Да ну Оленька, ну какие у меня от тебя могут быть секреты? Мы же в одной команде, и я помню, что у тебя стоит нейросеть и высший уровень допуска ко всем государственным секретам – он убрал со лба женщины прядь волос, заглядывая ей в глаза. – Просто там не было ничего интересного. Министры и губернаторы отчитались перед его величеством, а он в свою очередь…

– Губернаторы? – перебила его Ольга. – Что, на заседание вызвали всех губернаторов?

– По правде, только меня. Я сам удивился, зачем Глеб Михайлович меня позвал присутствовать лично, мог бы и моим письменным отчётом удовлетвориться. Да и задание, которое он мне дал, тоже можно было прислать с почтой – ничего экстраординарного и срочного.

– А что за задание? – оживилась Ольга.

– Нужны саженцы какао-деревьев, много саженцев – его Величество хочет, чтобы мы разбили обширные плантации и организовали поставки какао-бобов по всему миру, потеснив с этого рынка испанцев. Век живи – век учись, – усмехнулся Морозов, – я всю жизнь думал, что родина какао, как и кофе – Африка…

Женщина рассмеялась:

– Венесуэла – родина какао, – она закатила глаза, будто что-то считывала со страниц своей памяти: – Венесуэла родина криолло, самого редкого и аристократичного вида какао-деревьев. Его плоды дают бобы с низкой кислотностью и полным отсутствием горечи.

– И откуда ты это знаешь? – с притворной подозрительностью посмотрел на свою подругу Морозов.

Ольга пожала плечами:

– Просто знаю, в моей нейросети есть такая информация. Это потом какао-деревья распространились по всему миру. В наше время его выращивают в Африке и в Индокитае.

– Вот только индейцев нужно будет убедить поделиться с нами саженцами, – задумчиво проговорил Александр. – Глеб Михайлович предупредил, что с этим могут быть проблемы.

– А что так? – спросила Ольга.

Морозов был погружён в свои мысли и не заметил, каким пристальным и заинтересованным взглядом наблюдала за ним женщина.

– Для них это не просто сырье для приготовления тонизирующих напитков, они используют какао-бобы в качестве денег. Индейцы майя вообще считают какао-деревья священными… В общем индейцы могут заупрямиться, – продолжал рассуждать вслух Морозов. – Можно, конечно, оттеснить племена в бассейне Маракайбо из долины, где произрастает какао, но его величество ясно дал понять, что не приветствует такие методы. Говорит, что это чревато большой войной с индейцами как раз в тех местах, где он собирается наладить добычу нефти…

– Надо с индейцами договориться, – сказала Ольга. – И я могу это сделать. Меня же для этого сюда и прислали, договариваться с местными племенами.

– Да, надо попробовать договориться, – всё так же задумчиво произнес Александр, но тут до его сознания дошли последние слова его женщины. – Что? Ты уверена, что сможешь это сделать? Малышка, и что ты задумала?

Ольга сверкнула глазами и зашипела как дикая кошка, а ногтями впилась в его грудь:

– Малышка?! Сколько раз говорила тебе не называть меня так!

– Ой, прости, прости! – Морозов протянул руку к волосам женщины, но она уклонилась и тряхнула головой. – Ты же знаешь, – продолжал Морозов с виноватой улыбкой, – я просто никак не могу привыкнуть к тому, что и ты прошла курс омоложения. Когда мы познакомились, когда я увидел тебя такой юной и прекрасной… Думал, что ты из практикантов – выпускников вузов.

Александру Морозову и Ольге Нечаевой было по 45 лет, оба прошли курс омоложения, их организмы и внешность соответствовали двадцатипятилетнему возрасту, но о том, сколько лет Ольге, Александр узнал не сразу, а потому часто забывался и относился к женщине, как к молоденькой девушке, почти девчонке.

Ольга между тем имела богатый опыт работы психологом переговорщиком в спецназе, за её плечами было много успешных операций по обезвреживанию террористов. По возрасту ее отправили в отставку – проявляла свой независимый характер, начальству это не очень нравилось. Вот и отправилась навстречу приключениям на Глорию в составе юридического бюро порта – профильный диплом университета это позволял. Ольга и за себя могла постоять – она была мастером пятой ступени по рукопашному бою. В Венесуэлу ее направила кадровая служба королевства для налаживания контактов с местным населением, ей поставили все необходимые базы знаний, нейросеть ей установили еще на Гере, в спецназе.

Но Морозов ничего не мог с собой поделать – он видел Ольгу нежной девочкой, ему хотелось оберегать её и защищать от… от чего и от кого угодно.

– Когда отправляется экспедиция? – спросила Ольга.

Губернатор Венесуэлы, в прошлом военный, вышедший в отставку в должности командира батальона, мог быстро переключиться на деловой настрой – он тут же подумал о том, что лучшего специалиста для переговоров с индейцами, чем Ольга, ему, пожалуй, не найти.

– Завтра, – сказал он. – Я уже отдал распоряжение, лейтенант Тимохин собирает команду, а самолёт уже готов к отправке.

– Ах, уже завтра… – с притворным сожалением промурлыкала Ольга и вновь принялась поглаживать грудь Александра, потом её рука скользнула ниже. – Тогда не будем терять время, – и женщина впилась губами в губы своего возлюбленного.

* * *

Дерево какао было распространено на востоке, в центре и в южной части бассейна озеро Маракайбо, и по берегам рек, в него впадающих. Большое количество деревьев какао произрастало в сельвах Рио-Негро и Ориноко. И почти все крупные естественные плантации какао-деревьев принадлежали индейским племенам. Индейцы пили напиток из какао-бобов, масло какао они подносили к алтарям своих богов, бобы также служили им деньгами при сделках между племенами, а иногда и для личных расчётов. Поэтому приобрести у них какао-бобы проблем не составляло, а вот саженцами растений, считавшихся у них священными, делились они неохотно. И от посадки семени до начала плодоношения было семь лет… Для ускорения процесса производства какао-бобов и требовались саженцы этих деревьев.

Но Ольга Нечаева из первой же экспедиции вернулась с победой – грузовой отсек самолёта был под завязку забит молодыми растениями с заботливо укрытыми тростниковыми сетками корнями – индейцы позаботились о том, чтобы деревьям было комфортно, получив за них стальные ножи и мачете.

Лейтенант Тимохин доложил губернатору, что успехом сделки экспедиция обязана Ольге – вождь большого племени к югу от Маракайбо ни за что не хотел меняться с «небесными людьми», как он называл прибывшую к ним делегацию, он боялся, что это навлечёт гнев богов. Тогда переговорщик Ольга побеседовала с шаманом племени, и тот разрешил вождю отдать гостям молодые какао-деревья, пообещав договориться с богами.

– Понятия не имею, что она наговорила шаману, но ей хватило нескольких минут, чтобы его уломать, – с уважением сказал Тимохин Морозову.

– И чем ты умаслила шамана? – улыбаясь спросил женщину Александр, когда они остались наедине. Ольга ответила без улыбки:

– Я сказала, что мы выжжем всю долину напалмом, – сказала она.

Морозов почувствовал, как холодок пробежал под рубахой по позвоночнику. Как он, в сущности, мало знает об этой удивительной женщине.

– И тебе для этого даже не пришлось продемонстрировать огнемёт? – спросил он, покачав головой.

– Зажигалки хватило, – в руке Ольги вспыхнул огонёк винтажной бензиновой зажигалки. – Воображение шамана доделало остальное. Ну, и они видели, как мы спустились к ним с неба. Дальше сам домыслил.

Вторая экспедиция – вниз по Амазонке – тоже прошла весьма успешно, там даже не пришлось никого запугивать: вождь только увидел стальные ножи и топоры, как готов был всё за них отдать, даже собственную хижину вместе со своей скво. А вот вылетев в третий раз, отряд в срок не вернулся.

– Не стоит паниковать раньше времени, – успокаивал Морозова его зам Игорь Солдатов, – они задержались всего лишь на сутки. Возможно, недобрали саженцев в одной долине и пролетели ниже по реке…

– Возможно?! – вскипел Морозов. – Отправить второй самолёт к ним, я точно хочу знать, где отряд и что с ним! Они бы по рации связались и сообщили о задержке!

– Уже самолет готовится к вылету, Александр Сергеевич.

– И что? Когда вылет?

– Ждём, может поступит дополнительная информация. Уже вечереет, лететь бесполезно. Завтра с утра вылетим – Солдатов пожал плечами, стараясь придать своему жесту будничности. Он прекрасно знал, почему так волнуется его начальник – из-за Ольги Нечаевой.

– Как только появится какая-то информация, сразу доложить! – приказал Морозов.

Экспедиция за саженцами не вернулась и на следующий день. В десять утра Морозов приказал готовить спасательную операцию:

– Готовность через час! Выкладка боевая, укомплектовать огнемётом.

Он лично доложил ситуацию с пропажей отряда королю Глории – Глеб Михайлович велел докладывать ему обо всех экстраординарных ситуациях в губернии.

– Я вылетаю со спасательной группой, – сказал он. – Ваше величество, прошу дать добро возглавить операцию мне лично.

Глеб Михайлович не стал возражать.

Присутствовавший при разговоре Давлетов поднял брови:

– Разве обязательно самому губернатору…

Но король остановил его:

– Пусть летит, он опытный командир… Да он весь изведётся, если останется ждать у себя в резиденции. Вот ты не в курсе, Григорий Иванович, а у Морозова в той экспедиции, которая не вернулась, его женщина пропала, Ольга Нечаева, психолог-переговорщик.

– Да ну! – удивился Давлетов. – А вы откуда?..

– Я знаю, чем живут и дышат мои подданные, – усмехнулся король.

* * *

Пропавший челнок пилот Морозова отыскал довольно быстро по радиопеленгу – тот стоял на широкой поляне на высоком берегу Амазонки. Челнок был оставлен и закрыт, никого из пропавшего отряда рядом не было. Их рации молчали. До ближайшей деревни индейцев, как они заметили с воздуха, было километра три.

– Пойдём пешком, – сказал Морозов. – Взвод, готовность к бою! – по этой команде карабины сняли с предохранителей, расстегнули кобуры с револьверами.

Отряд вошёл в лес. Морозов шёл впереди, всматриваясь в заросли. Джунгли в этом месте были не слишком густые, видимость была относительно неплохая – метров на 10-15, но индейцы вокруг появились словно из ниоткуда. В какой-то момент Морозов и его бойцы просто осознали, что они окружены. На них были нацелены стрелы луков и длинные духовые трубки. «Дротики в трубках наверняка ядовитые», – промелькнуло в голове у Александра. Он задействовал свои искин и обратился к индейцам на их наречии:

– Мы пришли с миром. Мы ищем своих людей, они пришли оттуда, – и он показал рукой назад, откуда они шли сами. Индейцы никак не отреагировали, продолжая целиться в людей Морозова. В него самого, как он понял, целились сразу трое, а всего индейцев Александр насчитал два десятка.

– Да это же почти дети… – едва слышно проговорил Егоров, самый молодой из отряда. Тут только Морозов это заметил – индейцы действительно все до одного были очень молоды, на вид не старше пятнадцати лет.

– Не стрелять, пока они не атакуют, – на всякий случай распорядился Александр и шагнул вперёд к ближайшему краснокожему, который выглядел немного старше своих товарищей. Тот ещё сильней оттянул тетиву своего лука. Морозов медленно повесил свой карабин за спину и поднял перед собой обе руки, демонстрируя мирные намерения.

– Парень, – сказал он индейскому юноше, – не тяни так тетиву-то, лопнет. Отведи нас к вождю, нам надо с вашими старшими поговорить.

Индейцы молча перегруппировались, тот который выглядел старше, кивнул другим, а потом таким же жестом указал Морозову, чтобы он шёл вперёд.

– За мной! – скомандовал Александр своим парням. – Медленно, без резких движений, – он понимал, что, если кто-то из его людей споткнётся и резко дёрнется, индейские молокососы могут открыть по ним стрельбу.

Когда отряд вошёл в деревню, их уже окружили взрослые мужчины, тоже вооружённые луками и духовыми трубками.

Один из них что-то резкое сказал молодым, что-то такое, видимо что-то слэнговое, что даже искин Морозова не смог перевести. Но слова, которые индеец сказал после, лингвистический блок смог разобрать:

– Положите свои палки на землю, демоны! – прокаркал индеец.

– Где мои люди? – спросил Морозов с нажимом. – Вы их захватили?

– Положите палки на землю! – завизжал краснокожий, брызгая слюной.

«Похоже, он их вождь», – подумал Александр. Не оборачиваясь, он сказал своим людям:

– Сейчас я положу свой карабин на землю, а вы держите свои на изготовке. Но стрелять только если они набросятся. И револьверы приготовьте. А я пока разберусь с этим психом.

Морозов медленно снял свой карабин, висевший за спиной, медленно его поднял над головой и медленно положил на землю перед вождём, сделав при этом два шага в его сторону. Движения Морозова были плавны и грациозны, он двигался, как на балете, под печальную музыку невидимого оркестра… Но дальнейшее произошло так быстро, что никто не успел никаким образом среагировать: Морозов молниеносным прыжком оказался рядом с вождём, успел заломить ему руку за спину и приподнять его на цыпочки, а другой своей рукой уже прижимал лезвие ножа к его горлу. Прошло, казалось, не более одной секунды. А ещё через две секунды вождь индейцев истошно завопил:

– Демон!

– Ага, демон, – рявкнул ему прямо в ухо Морозов. – А теперь скажи своим людям отойти и опустить оружие.

Вождь снова набрал полную грудь воздуха, чтобы заорать, но нож Морозова взрезал кожу на его шее и крик вождя застрял в его глотке. Александр повторил свою просьбу. В этот раз вождь повиновался и отдал приказ своим людям отступить.

– Где мои друзья, а ваши пленники? – спросил Морозов. Вождь скосил глаза в сторону большой хижины на краю селения. Александр медленно повёл вождя к хижине, а бойцы отряда Морозова прикрывали командира обступив его полукольцом.

Перед Морозовым в хижине открылась такая картина: пропавший отряд в полном составе лежал связанный на земле, все были раздеты догола, в том числе Ольга. Александр передал вождя индейцев своим людям и бросился развязывать Ольгу. Егоров уже нёс к ним ворох одежды, которая была свалена в кучу здесь же, в углу хижины. Морозов прикрыл Ольгу первой же попавшейся рубахой.

– Ну ты как? Цела? – спросил он. Женщину трясло – пленники сутки провели связанными на сырой земле, а по ночам в джунглях у самой реки было довольно прохладно.

– Давай выбираться отсюда, – сказал Ольге Морозов, помогая ей одеться.

Когда все пленники были развязаны и оделись, Александр вывел их из хижины. Индейцы толпились перед ними, угрожая оружием и корча свирепые гримасы, но, когда увидели нож, приставленный к горлу вождя, притихли.

– Ты пойдёшь с нами, вождь, – сказал Морозов. – И молись своим богам, чтобы кто-нибудь из твоего племени не дёрнулся, я тебе голову отрежу.

* * *

– И как вас взяли, докладывай, – спросил Морозов Тимохина, нахмурившись. Ольгу он не стал донимать вопросами.

– Усыпили своими плевалками, – проговорил лейтенант. – Появились как из ниоткуда, подкрались, гадёныши, и без предупреждения…

– А они должны были предупредить, по-твоему? – Морозов нахмурился ещё больше, раздосадованный промахом лейтенанта. – И почему они напали, как считаешь? Почему-то мне кажется, что ты что-то не договариваешь…

– Я знаю, почему, – сказала Ольга. Морозов повернулся к ней. – Первая экспедиция за саженцами… – женщина поморщилась от боли и потёрла кровоподтёк от веревки на руке.

– Что первая экспедиция? – не понял Морозов.

– Вождь того племени погиб.

– Как? Когда?

– Сразу после того, как мы у них побывали и вывезли саженцы какао-деревьев. Нелепая случайность – его ужалила змея. Нелепая и редкая случайность, что он от этого скончался… Шаман объяснил племени, что это боги на них прогневались из-за того, что мы взяли молодые священные деревья.

– Так это за полтыщи километров отсюда! – изумился Морозов. – Эти-то как узнали?!

Женщина пожала плечами:

– Значит, у них есть свои способы распространять информацию по джунглям. Они молотили в свои барабаны – возможно с их помощью общаются между собой на отдалении.

– Да, дела… – проговорил Морозов. – Но и это мы выясним, – он кивнул в сторону вождя, которого они взяли с собой в столицу Венесуэлы для допроса. – Этот царёк нам всё расскажет. И мы заставим его быть сговорчивей впредь.

Вернувшись в Каракас, Морозов доложил королю по рации об исходе спасательной операции, рассказал и о причинах захвата экспедиции за саженцами какао-деревьев индейцами.

– Коренное население нас боится, они считают нас демонами, которых наслали на них жестокие боги… Я пытался убедить вождя, которого мы взяли… э… для беседы, что мы такие же люди, как и они, и что с нами можно выгодно торговать… Он только делал вид, что понимает меня и соглашается, но я вижу, что он по-прежнему не считает меня человеком.

– А не надо их убеждать, – сказал Глеб Михайлович. – К сожалению, если они перестанут нас бояться, они обнаглеют и начнут диктовать свои условия. Дикари уважают только силу, пусть лучше боятся. Да и не только дикари… – его величество вздохнул. – Что там у тебя во Французской Гвиане? Взвод казаков? Как у них отношения с местными?

– Да всё спокойно, конфликтов нет, – Морозов насторожился, не понимая, к чему клонит его величество.

– Слишком спокойно, – усмехнулся король. – В Гвиане нужно разбить плантации сахарного тростника. Я заставлю Европу полюбить гвианский ром.

– Но мне для этого понадобится больше людей, – попросил Морозов.

– Мы решим этот вопрос, – ответил Глеб Михайлович.