Читать книгу Тихий огонь - Валерий Михайлов - Страница 3

Глава 2. Почувствовать себя в себе (Тишина в брошенном доме)

«Будь терпелив ко всему неразгаданному в твоём сердце… Попробуй полюбить сами вопросы»

(Райнер Мария Рильке)

Страшно – ощущать пустоту, которая заглушила всё вокруг.

Мысли иссякли и утекли в неизвестном направлении.

^{Никакой внешней суеты.}

Глухо – в самом себе.

А был ли Я? Кто я?

Я не чувствую тела.

Нет холода. Нет насыщенности.

Нет времени.

Всё пропало.

Где то, что прельщало раньше?

Где задачи, которые «надо»?

Становится теплее.

И один из моих внутренних миров будто говорит:

– Я и есть ТЫ. Просто тебе было не до меня.

Ты отпустил меня туда, без чего, как тебе казалось, нельзя жить:

в мир брендов и обязанностей быть «лучше».

Суета. Потребление.

Вот что было важно.

Ты даже не думал, что Я – и есть ТЫ.

Разница лишь в том, услышишь ли ты – или снова заглушишь.

Я был с тобой. А ты – рядом.

Всегда вместе, но раздельно.

– Хочешь продолжить? Или начнём новое путешествие?

– Давай.

– Разреши себе быть в себе.

– Разрешаю.

И что-то щёлкнуло в груди, будто повернулся ключ в заржавевшем замке.

– Подожди… кто ТЫ?

– Тот, Кого ты только что впустил домой.

Я прислушался.

Голос не звучал – он пульсировал в такт сердцу.

Наконец тишина стала не пустотой, а присутствием.

Глава 3. Ломка

«Никто не может нас ни оскорбить, ни досадить, если не попустит Господь быть сему к нашей пользе»

(Преподобный Макарий Оптинский)

Утро начинается.

– Поспать бы ещё… но надо вставать.

– Ты тут?

– Я, в отличие от людей, не сплю. Я – или на месте, или где-то рядом.

– Попробуй быть со мной.

– Не я должен быть. Это ты не должен отпускать.

Я сажусь на край кровати.

Смотрю в пол.

Там нет ничего – но ум уже высыпал список дел на день.

Мысли подталкивают: встань, сделай, не забудь, проверь.

– Ты снова ушёл.

– Я просто думаю, что нужно…

– Ты снова ушёл.

Мир начинает крутиться быстрее, чем я успеваю проснуться.

И я лечу в нём по инерции.

Гудок вдали – но это уже не мой поезд.

Как вагон без тормозов, у которого давно сломано «почувствуй».

– Я хочу быть с тобой.

– Тогда остановись. Хотя бы на миг.

– Мне тяжело. Всё кричит: нужно успевать.

– Ты путаешь «успевать» и «жить».

– Это же одно и то же?

– Нет.

Тишина.

– А ты… ты как?

– Я – твой внутренний фильтр.

– Что это значит?

– Всё, что ты впускаешь в себя, проходит через меня.

Заботы, эмоции, тревоги.

Даже то, что ты не осознаёшь.

Я вдыхаю это. Я живу в этом.

– Но это же моё.

– И моё. У меня нет выхода.

– Прости.

– Мне не нужно прощение.

– Я вдыхаю это. Я живу в этом. Я есть дар.

– Ты хочешь сказать, ты чувствуешь всё, что чувствую я?

– Даже больше.

– Больше?

– Ты можешь выключиться, отвлечься, подавить в уме.

А я проживаю до конца всё, что ты не прожил сам.

Я впитываю это, даже если ты отводишь глаза.

И это оседает во мне. Как пыль. Как грязь. Как боль, которой ты стыдишься.

Я замолкаю.

Внутри – горько.

Стыд – это не то слово. Это какая-то другая тяжесть…

Как будто я забыл самого близкого человека в толпе

и теперь не знаю, как снова к нему подойти.

– Почему ты не кричал?

– Я звал. Просто ты слушал не в ту сторону.

– А если я не научусь слышать?

– Тогда я останусь. Но буду замкнут.

Превращусь в фон, в слабый намёк.

И тебе будет казаться, что меня нет. Хотя я буду.

Всегда.

– Это и есть ломка?

– Да.

Между шумом и тишиной. Между действием и присутствием.

Между желаниями и подлинностью.

Я рвусь. Каждый день. Пока ты забываешь меня.

– А если я вспомню?

– Тогда начнётся путь назад.

Медленный. Настоящий.

Ты снова станешь тем, кто не один. Даже в одиночестве.

Я стою у окна.

За стеклом – майское утро.

Город ещё не шумит в полную силу.

Всё замирает на мгновение.

Гудок вдали – но это уже не мой поезд.

И в этой тишине я чувствую – он не снаружи.

Он здесь.

Во мне.

Живёт.

Ждёт.

Я прикладываю ладонь к груди, словно отвечаю на зов.

И впервые за долгое время – не один.

Под пальцами – тихий огонь.

Не боль – напоминание: здесь живу Я.