Читать книгу Метод «Триггер». Детские травмы: от теории к провокации - Валерия Артемова - Страница 3

Все проблемы из детства. Серьёзно?

Про детство сейчас не говорит только ленивый. Остальные – пишут посты, снимают сторис и шепчут партнёру на ухо: «У тебя это из-за мамы». Фраза «все проблемы родом из детства» давно уже вышла за пределы кабинетов терапевтов. Это больше не просто психологическая гипотеза – это культурный рефрен. Почти как мантра. Её повторяют блогеры, артисты, подкастеры и бариста в кофейне. Она звучит и в комедийных стендапах, и в серьёзных рилсах. И кого-то от неё уже подташнивает – мейнстрим вызывает аллергию. Но почему-то всё равно не отпускает. Потому что, ну… вдруг правда?

Или вот ещё несколько заезженных стереотипных штампов. Вы наверняка слышали их, а может, даже говорили сами или кивали, когда кто-то с серьёзным лицом заявлял: «человек выбирает партнёра, похожего на маму/папу», «о боже, я превращаюсь в свою мать!», «всё потому, что её недолюбили в детстве!», «он не умеет отстаивать границы – потому что с детства старался всем угодить», «ты всегда пытаешься быть удобным? Привет, страх, что тебя бросят», «она вечно тянется к абьюзерам – ищет фигуру отца!», «у него всё от того, что папа ушёл, когда ему было три!», «ну это же очевидный эдипов комплекс!»… И тому подобное. Знакомо? Ну конечно!

Ощущение, будто всё – буквально всё – можно списать на то, что происходило примерно до первого класса. А дальше – поздно пить «Боржоми»: модели поведения, эмоциональные реакции и глубинные убеждения уже заложены. Так что, выходит, всё-таки действительно всё из детства?

Конечно, не только детство и не только родители, близкие влияют на нашу психику. Нас может травмировать многое и во взрослом возрасте: потери, предательства, войны, болезни. Жизнь умеет бить, невзирая на возраст. Но именно детство создаёт почву, на которой потом прорастают все реакции. То, как мы чувствуем, доверяем ли мы миру, как выстраиваем близкие отношения, что считаем нормой, а что отклонением. И именно поэтому его значение – фундаментальное. Даже если поверх него уже построены многоэтажки взрослой жизни.

Детство можно не вспоминать. Можно закопать его под ипотекой, бизнесом, семейными планами. Можно честно сказать себе: «Мне нормально. Живу как все». И даже прожить так до старости – вполне распространённый сценарий. Но вот стереть его уже не получится. Потому что детство – это не просто серия воспоминаний или безмятежные годы, забытые где-то в подсознании. Это настройка системы. Это то, как мы привыкли жить: с другими, с собой, с болью, с ожиданиями. Это уже вшито – в реакции, в стратегии, в то, как мы принимаем решения. Детство – это настоящая кузница личности, в которой выковывается сплав нашего будущего «я». Это тот самый фундамент – невидимые рельсы, по которым мы движемся всю жизнь, даже не глядя под ноги.

Так, уже в младенчестве закладывается один из самых тонких, но прочных шаблонов – тип привязанности. Ещё даже не через слова и общение, а через телесный опыт: берут ли тебя на руки, приходят ли, когда ты плачешь, успокаивают ли. Так ребёнок «делает первый вывод» о мире: здесь вообще безопасно? Британский психоаналитик Джон Боулби называл привязанность врождённой системой выживания. Мы сигналим – взрослые откликаются. Или нет. И именно этот ранний танец «я нуждаюсь – мне отвечают» становится чертежом всех будущих отношений.

Американо-канадский психолог Мэри Эйнсворт подтвердила это в эксперименте «Незнакомая ситуация». В течение 20 минут дети от 12 до 18 месяцев переживали череду эпизодов: мама рядом, мама уходит, появляется незнакомец, мама возвращается. Самое главное – как ребёнок реагирует на её возвращение. Кто-то быстро успокаивается и продолжает играть – у них надёжный (безопасный) тип привязанности. Кто-то мечется между агрессией и прилипанием – тревожный. А кто-то делает вид, что всё нормально: не подаёт виду, не смотрит в глаза, будто ничего не случилось. Это и есть избегающий тип – не потому, что не чувствует, а потому что уже привык: тепла может не быть.

А потом эти шаблоны переходят во взрослую жизнь. Надёжный умеет просить, ждать, быть рядом. Тревожный – липнет, обижается, ждёт подвоха. Избегающий – отстраняется, строит стены, игнорирует. Это не только про характер (он тоже имеет место). Это про то, было ли в детстве безопасно проявлять нужду, зависимость, привязанность – и не получать за это холод или стыд.

Как это проявляется во взрослой жизни? Возьмём для примера онлайн-переписки. Без них мы сейчас никуда. Так вот, девушка с тревожным типом привязанности пишет сообщение, ничего срочного, просто: «Привет, как дела?». Парень в сети, но не читает. Проходит минут 5 – всё ещё без ответа. Чем дальше, тем хуже – возрастает паника, страх. Прошла любовь, завяли помидоры. Включается внутренняя драма-квин – с полным набором: «Он охладел. Он, наверное, переписывается с другой. Я ему неинтересна». И становится страшно и обидно. И это чаще всего совсем не контролируемая реакция.