Читать книгу Нарушая условности - Валерия Иванова - Страница 6

АНДРЕЙ

Я сидел на кухне с чашкой кофе в руках, сверяя своё расписание. Вошла Дина, и в ноздри сразу ударил терпкий запах её духов. Я поморщился, сделал очередной глоток. Взглянул на часы, у меня оставалось двадцать минут.

Жена молча приготовила себе кофе и села напротив меня.

– На следующей неделе у папы юбилей.

Отставил чашку в сторону и посмотрел на неё. Дина явно ждала от меня хотя бы какой-то реакции.

– Я помню, – ответил ей и снова переключил своё внимание на планшет.

Услышал тихий вздох жены, заранее зная, что за ним последует.

– Андрей, как бы вы не относились друг к другу, мне бы очень хотелось…

– Чтобы я пошёл и улыбался твоему отцу как ни в чем не бывало? – перебил её.

Дина протянула руку и прикоснулась к моей ладони. Когда-то малейшее её прикосновение дарило мне покой, но теперь оно вызывает лишь раздражение. Мягко убрал руку, вставая из-за стола. Посмотрел в глаза жены и прочёл в них боль.

– Я сделаю, как ты хочешь, – сказал ей, – но о большем не проси.

Поставил чашку в раковину и направился к двери, но меня остановил вскрик жены.

– Ты никогда меня не простишь, да?

Чёрт, как бы я и сам хотел этого…

– Это был твой выбор.

Сказал, не поворачиваясь, и вышел за дверь.

Вечер проходил чётко по плану. В доме родителей собрались почти все родственники, Игорь Афанасьевич только и успевал принимать поздравления. В свои шестьдесят пять он выглядел лет на десять моложе.

Тёмные волосы, едва тронутые сединой на висках, прямой и острый взгляд синих глаз, так похожих на глаза своей единственной дочери. За те девятнадцать лет, что я был с ним знаком, мы не смогли достигнуть даже малейшего подобия родственных чувств. Да и откуда им взяться. У этого человека в жизни все было распланировано. В том числе и выбор будущего мужа для своей любимой дочери, о котором я узнал лишь в армии.

Тесть был против нашего брака изначально, против наших с Диной отношений. Ещё бы, молодой неоперившийся пацан, который собирал копейки на обед в университете, никак не мог быть выгодной партией для Дины.

Мы познакомились на первом курсе. Когда я увидел Дину впервые, решил, что в аудиторию спустился ангел. Она была такой красивой, такой недосягаемой. И чёрт её знает, что именно привлекло её во мне. Наши отношения развивались стремительно, мы уже не были детьми, но и взрослыми назвать нас тоже было нельзя. Но на тот момент оба думали обратное, строили планы, планировали свою совместную жизнь после окончания учёбы. И все это за спиной у родителей Дины, точнее, её отца. Мы встречались украдкой, сбегали с пар ради редких походов в кино.

Но эта беззаботность не могла длиться вечно. Мой будущий тесть каким-то образом узнал о нас и запретил дочери поддерживать со мной любой малейший контакт. И в тот раз Дина смогла показать свой характер. Она восстала против отца, мы стали встречаться уже не скрываясь. Но и тогда Игорь Афанасьевич нашёл выход. Самый что ни на есть простой. Ему не составило труда договориться с руководством университета, и я, только-только закончив второй курс, был отправлен в армию. Как оказалось позднее, Дина вытрясла от отца признание, стоило лишь ей сознаться в своём положении. И то, что стало для него сюрпризом, для меня было не меньшим потрясением.

Медовый месяц я провёл в казармах, отсчитывая дни, когда смогу быть рядом со своей женой. Тесть, казалось, смирился с браком дочери, но наши отношения стали только хуже. Все изменилось лишь с рождением Сони. Дед души не чаял в своей внучке, и хотя между нами всегда была та стена непримирения, со временем мы оба научились жить с этим.

– Андрей, ты сидишь с таким лицом, будто принимаешь экзамен у своих студентов.

Ко мне подошла тёща, тепло улыбнулась, взяв меня за руку.

– Прости, задумался, – ответил ей и отвёл глаза.

Если с тестем отношения не складывались, то ситуация с тёщей была полностью противоположной. Иногда я удивлялся, как эта кроткая и тихая женщина могла жить с таким человеком. Дине достались от неё светлые волосы и мягкие черты лица. Я уважал её, и Зинаида Витальевна отвечала мне тем же.

– Я рада, что вы пришли, – сказала она, – мы так редко собираемся вместе.

В этот момент мы услышали звонкий смех моей дочери. Тёща посмотрела в её сторону, и её взгляд потеплел.

– Не могу поверить, что она уже такая взрослая.

Улыбнулся, смотря на Соню. Я и сам порой не верил, что она стала взрослой девушкой, каждый раз смотрел на неё и видел лишь ребёнка. А когда она хмурилась или стоило ей задуматься о чем-то, то она сразу же становилась так похожа на Дину в её возрасте.

– Да, время летит.

Сказал это лишь для того, чтобы поддержать разговор. Но тёща не слушала. Села на стоявший рядом с нами диван, приглашая составить ей компанию. Я обвел взглядом гостиную, ища глазами жену, но она в этот момент говорила со своим двоюродным братом.

– Андрюша, что у вас случилось?

В голосе женщины была едва слышимая тревога, и я посмотрел на неё удивлённо.

– Ты о чем?

Зинаида Витальевна нахмурилась.

– О вас с Диной, конечно, – она тяжело вздохнула, – я же вижу, что-то не так. Материнское сердце не проведешь.

– У нас все нормально, – ответил ей спокойно, – откуда вообще эти мысли?

Тёща в шутку толкнула меня в плечо.

– Ты никогда не избавишься от этих своих адвокатских привычек.

Я засмеялся, понимая, что именно она имеет в виду. Собирался ей ответить, но в этот момент к нам подлетел ураган София.

– Ба, – она плюхнулась рядом с Зинаидой Витальевной, обнимая женщину за плечи, – вы с папой секретничаете, да?

– От тебя прячемся, малыш, – улыбнулся ей, приложив руку к сердцу, – боюсь, я больше не выдержу очередную твою лекцию об анатомии.

Дочка нахмурилась и надула губки, а я едва сдержался, чтобы не засмеяться.

– Вот так и твои студенты страдают, слушая об этих занудных законах и…

– София!

Тёща перебила дочь, но её голос тоже подрагивал от смеха. На Соню просто невозможно злиться. Я рассеянно слушал их болтовню, мечтая лишь о том, как бы поскорее добраться до дома. Но уехать без жены не мог.

Стоило лишь подумать о Дине, как она тут же оказалась рядом. Я приобнял ее за талию, затылком чувствуя, как теща буравит нас испытующим взглядом.

– Ты готова? – тихо спросил жену, на что она молча кивнула.

– Я останусь у бабушки с дедом, – раздался голос дочери.

Попрощавшись со всеми, мы с Диной направились к машине. По привычке открыл ей дверь и помог сесть, обошел машину и бросил взгляд на дом. У окна стояла теща и смотрела на нас. Как же мне осточертел этот маскарад!

– Ты мог бы быть с отцом поприветливей, – сказала жена, как только мы выехали на дорогу.

– Если ты имеешь в виду, что я должен был согласиться с ним, и в Париже у тебя не срослось по моей вине, то лучше хорошенько подумай, прежде, чем упрекать меня.

Несколько часов я сидел в этом чертовом доме, как ни в чем не бывало, стараясь сохранить спокойствие и не послать тестя к чертям. То раздражение, что я смог погасить в себе, стало набирать новую силу.

– Я уверена, он не это хотел сказать, – прошептала Дина, но я не ответил.

Намеренно включил радио, и всю оставшуюся дорогу до дома мы провели в молчании…

– В соответствии со статьей 32 Уголовного Кодекса Российской Федерации под соучастием принято понимать совместное совершение умышленного преступления двумя и более лицами.

Это была шестая пара за сегодняшний день. Голова раскалывалась, было видно, что и студенты страдают тем же. Решив сделать перерыв от монотонной начитки, я стал проверять отсутствующих.

– Ковалев все еще на больничном? – адресовал вопрос в аудиторию, не поднимая глаз от журнала.

– На следующей неделе его выписывают, Андрей Викторович, – ответила староста группы.

– Почему нет Соловьевой?

Напротив ее фамилии шли сплошные “н”, студентка появилась лишь на первом моем занятии. Я даже не успел запомнить ее в лицо. Ждал ответа, но группа молчала. Тогда я отложил журнал и повторил вопрос.

– Так что там с Соловьевой, мне кто-нибудь скажет?

Блондинка, сидящая на первой парте подняла руку, и я кивнул, ожидая ее ответа.

– Андрей Викторович, – сказала она, – Соловьева болеет.

– Она болеет только на моих парах? – спросил, скептически приподняв бровь, – три занятия назад вы говорили, что она уже выздоровела и вернется к учебе.

Девушка покраснела и опустила глаза.

– Прикрывая свою подругу, ты автоматически становишься ее соучастницей, о чем я и говорил ранее в своей лекции, – закрыл журнал, сделав себе пометку вызвать безответственную студентку в деканат, – можете передать ей, что с ней горит желанием побеседовать декан. А теперь продолжим.

Спустя две недели Соловьева так и не появилась на моих парах. Каждый раз ее одногруппники придумывали новые причины, по которым она пропускает занятия. Твердо решив заняться этим вопросом, я обратился к заведующей учебной частью. Оказалось, что студентка совсем не посещает занятия, уже давно. Это было странно, если учесть, что до этого ее успеваемость и посещаемость были на уровне. Несколько раз ей звонили с деканата, вызывая ко мне, но девушка так и не появилась. Лишь спустя месяц после того разговора в аудитории она напомнила о себе.

Сидел в кабинете, разбирая курсовые четверокурсников, когда в дверь тихо постучали. Сразу понял, что это очередной студент. Их можно определить по робкому стуку, будто они боятся входить в кабинет. Хотя в большинстве случаев так и есть.

Дверь приоткрылась, и в проеме появилась девушка. Бросил на нее короткий взгляд и кивнул, приглашая войти. Отложил папки в сторону и обратил свое внимание на студентку. В этот момент она подошла вплотную к моему столу, встала, опустив глаза в пол. Длинные темные волосы мешали рассмотреть ее лицо, и я не мог понять, знаю ли эту девушку.

– Вы что-то хотели? – спросил ее, а студентка, едва заметно вздрогнув от моего голоса, вскинула голову и посмотрела на меня.

Дождь, безлюдное кафе и зеленые глаза. Воспоминание вспыхнуло в голове молниеносной вспышкой, следом пришло узнавание. Первым порывом было узнать, все ли с ней в порядке, что случилось в тот день… Черт, это просто сумасшествие!

– Вы вызывали меня, – тихо сказала девушка, и ее голос, который я сразу же вспомнил, прокатился по коже леденящей волной.

Я сложил руки перед собой и стал рассматривать ее. Бледная кожа ярко контрастировала с темными волосами, под глазами синяки, словно их обладательница не спала несколько суток.

– Какой курс? – спросил ее, и поймал себя на том, что не могу отвести взгляд от ее лица.

– Второй. Моя фамилия Соловьева.

– Вот как, – откинулся в кресле, указав ей рукой на стул, – присаживайся, Соловьева.

Девушка нервно закусила губу, и я с ужасом понял, что излишне долго смотрю на ее рот. К счастью, внимание студентки было обращено на сцепленные пальцы, лежащие у нее на коленях. Неосознанным жестом потер переносицу и обратился к девушке, которая продолжала молчать.

– Думаю, мне не нужно разъяснять причину предстоящего разговора?

Соловьева посмотрела на меня и отрицательно покачала головой. Я кивнул, словно сам себе и продолжил.

– Почему ты пропускаешь занятия?

Девушка смотрела на меня, но мне казалось, что ее мысли сейчас находятся в совсем другом месте. И что невероятно, мне захотелось узнать, о чем именно она думает. Что мне хотелось снова услышать ее голос. Дьявол, я не понимал, что творится с моим хладнокровием, откуда вообще берутся эти чертовы мысли.

– Андрей Викторович, – сказала она, и я против воли подался вперед, – я была на больничном, а потом… я не могла… не успевала… понимаю… я все догоню.

Ничего не понял из ее слов, о чем тут же и сказал ей.

– Я хочу услышать внятный ответ, Соловьева, а не этот детский лепет.

Девушка снова отвела взгляд и нахмурилась, на секунду мне показалось, что она просто встанет и выйдет из кабинета, но в этот момент она заговорила.

– У меня проблемы личного характера, и…

– И они не должны влиять на твою успеваемость, – перебил ее, отчасти по той причине, что этот тихий низкий голос не давал мне покоя.

– Да, Андрей Викторович, – едва ли не шепотом ответила она, – но у меня были проблемы, которые необходимо было решить.

Ее голос не выражал никаких эмоций, будто сейчас передо мной сидела кукла, отвечающая на автомате.

– Не хочешь рассказать мне, что случилось? – мягко спросил ее, но девушка отрицательно покачала головой.

– Что ж, – я достал бумагу со списком, который мне принесла секретарь, и положил перед ней, – ты пропустила три коллоквиума, не появилась ни на одном занятии. Есть веские причины для этого, которые я должен знать?

Студентка молчала, снова переключив внимание на свои ладони.

– Хорошо, – посмотрел на список еще раз, – до сессии не допущена. Ты же у нас на бюджете? Такими темпами добьешься отчисления.

Только сейчас я заметил, что девушка дрожит, и почувствовал себя ублюдком, сам поражаясь такой ненормальной реакции. Прокашлялся, стараясь вернуть обычное хладнокровие.

– Можешь быть свободна, Соловьева.

Взяв в руки курсовую, я стал делать пометки, которые должны помочь студенту для защиты, но понял, что Соловьева и не думает уходить.

– Что-то еще? – спросил ее, не поднимая глаз.

И в этот момент услышал тихое “спасибо”. Я опешил, не понимая, что происходит и резко вскинул голову.

– За кофе, – в глазах девушки стояли слезы, и впервые за всю мою работу преподавателем, это затронуло какие-то участки моей души.

Я даже не успел сказать что-либо, как Соловьева развернулась и направилась к двери. Пальцами снова надавил на переносицу, стараясь прогнать из памяти эти зеленые глаза, сделал глубокий вдох и окликнул девушку.