Читать книгу Ретроспект: Пепел - Виктор Александрович Моключенко - Страница 3

– 02 —

Оглавление

Зона. Развязка


Баюн, вскарабкавшись после плотного завтрака на толстенную ветку, вылизывал шерсть. Шершавый язык скользил по безупречно белой шерстке, заставляя ее играть радужными бликами. Он был доволен: мяса много, а люди, как всегда неповоротливы и глупы. Иногда они даже играли, забавно разбегаясь во все стороны, щекоча грохотом из железных палок, что было еще интереснее. Очень забавно, весело догонять их вприпрыжку, сбивать мягкой лапой и смотреть, как жертва, копошась на карачках пытается отползти. И тогда баюн улыбался, правда, люди не понимали, что это улыбка и вопили еще сильнее. И это было печально и баюн, разочаровано фыркнув, уходил. Баюны не едят людей, им просто нравится с ними играть, а все россказни, будто они людоеды, сущее вранье. В Зоне и так вдоволь мяса повкуснее, а вот поиграть не с кем. И когда ему становилось совсем скучно, он вскарабкивался куда повыше и пел. Заслушав его раскатистое пение многие подходя садились наземь и заслушивались иногда до полусмерти. От этого баюну снова становилось одиноко, и он вспоминал полузабытые, почти стершиеся из памяти слова: «Увольте Бога ради, это же не котята, это боевые машины, зачем их чеширить лишний раз?»

Рядом что-то взвизгнуло, приоткрыв один глаз, баюн лениво уставился на застывшее в воздухе мерцающее пятно. Оттуда вывалились люди и, покатившись по земле и высекая искры, растянулись в зарослях густой травы, словно прячась. Он даже подпрыгнул от возбуждения – с ним хотят поиграть! Издав довольное урчание баюн сделался прозрачным, и не потревожив ни единого листика скользнул вниз.


* * *


– Вот же… – ругнулся Брама уставившись на мерцающую перед носом «теслу» – кто там стонет? Стоните потише, мне и без вас тошно!

– Тоже мне, советчик… – раздался из кустов недовольный голос.

Брама довольно заулыбался, раз посылает – жить будет. Выпрямившись, он задумчиво почесал металлическую каску, прикидывая, отчего эта самая Агарти так похожа на дальнюю оконечность Развязки.

– Мне кажется или мы дома? – выполз из лопухов, потряхивая головой Самум.

– Черт его знает, но очень похоже. Знать бы еще, прошли ли остальные, или всех вот так пинками раскидало?

– Предлагаешь вернуться на Экс-один?

– Что бы я опять сунулся в это подземелье? У меня до сих пор поджилки трясутся при упоминании этого упырища. Митош он мужик конечно нормальный, только страшный до жути. Нет, спасибо, это вы без меня.

Самум снял шлем и потрепал взопревшие волосы, задумчиво поглядывая в сторону болот:

– Значит, двинем на Арсенал, я сыт болотами по самое не могу. В постулатовской экзе мы пройдем по Развязке без проблем, а дальше как? С вашего блокпоста нам вряд ли хлеб соль поднесут.

– Пошли, а с блокпостом я уж как-нибудь договорюсь.

– Что, снимешь экзу и голышом к ним отправишься?

– Размечтался. Вот правильно говорят, что у вас в комитете все мужики через одного не совсем правильные!

– Да ты не беспокойся – осклабился Самум, одевая шлем – я не по этим делам. Но все-таки?

Брама насторожено двинулся в сторону напичканной аномалиями узкой дороги и отозвался:

– У нас для таких случаев есть оборудованный схрон. Броня, аптечки, ну и прочие радости. У тебя курить не будет?

– Бросил – процедил особист, присматриваясь к шевелящимся веткам сирени – снайпера они по огонькам любят…

– Это ты зря – пожал плечами путник, бросил камешек и чертыхнувшись отскочил от взвившейся ленты пламени – Видел, как полыхнуло, красиво, правда? Метров пять язык, не меньше… Курево оно успокаивает, расслабляет, что ли.

– Один раз расслабился и свободен. Я вон на болотах зазевался, а сзади чушь какая-то как вылезла ну и…

– Кстати, ты так и не рассказал, что там делал, один одинешенек без братьев по оружию. Пошли. Кажись, притухло.

Брама обстрелял болтами участок, из которого бил язык пламени, прошел несколько шагов, замер, и вопросительно подняв бровь, уставился на особиста. Тот вздохнул и пошел следом, настороженно посматривая по сторонам:

– Гриф что-то пронюхал о «сиянии» и отправлял народ на Экс-один пачками. Некий «заказчик» весьма заинтересован в конечном результате, платит большие деньги, и расход человеческого материала тут не важен. Я на добровольных началах, проводил «кадровую политику», заботясь о том, чтобы туда никто не дошел или не вернулся. Такой вот расклад. Мерзкая работа, но ее тоже кто-то должен делать. Всем ведь нельзя быть чистеньким, Брама.

– Понятно – ответил тот и, виляя меж аномалий, направился к акведуку – думал, вы все больше по выворотникам.

– С выворотниками дело хуже некуда. Если на Периметре не поймаешь, то дальше отследить проблемно, практически невозможно. Конечно, мы сканируем народ при выходе, ловим кое-кого, но толку от этого мало. Проскальзывают.

Войдя в проход, Брама с лязгом грохнулся на изгвазданный кровью бетон и над его головой сверкнул разряд, коснувшись экзоскелета зазмеился сверкающими искрами и через минуту пропал.

– Брама? – прошептал Самум, вскидывая винтовку – ты как там?

– Как пионер, всегда готов! – Брама осторожно встал – Слава Постулату за мое счастливое детство! Если встречу кого из них – обязательно проставлюсь, если раньше не пристрелю. Тут не угадаешь.

– Давай я вперед – отстранил его особист – все-таки Развязку лучше знаю.

Путник пожал плечами и, взяв «грозу» наизготовку, присмотрелся к бредущему вдалеке зомби:

– Пошли. Если увидишь чего интересного – кричи. Но не очень громко.

– Уже вижу.

– Что? – вытянул голову путник – Где?

– Чуть впереди и правее следы от костерка видишь?

– Ну, вижу, и что из того?

– Рядом валяется картонная пачка, на вид от сигарет. При опухании от недостатка никотина можно проверить.

Брама фыркнул, но двинул к раскиданным углям.

Попробовав стволом смятую пачку, поднял, понюхал и недовольно сморщился:

– Ну и вонь!

– Может зараза какая – Самум взял пачку – нет, пахнет табаком, но такое впечатление, пролежало в нужнике самое меньшее месяц. Странно все это.

– Вашему брату все странно – пробурчал хмуро Брама и сплюнул в досаде на землю.

– Ты видел в Зоне кроме «Путних» другие сорта сигарет? – Самум вопросительно посмотрел на путника.

– Ну, у вояк есть, «Столичные» там, но только у духов. Остальные быстро переходят на наши.

– Ага, вот и я о том. Хоть убей, не помню никаких «Прилук».

Брама поймал брошенную особистом смятую коробку и прочитал на коричневом боку тисненное золотом название.

– Бред какой то. Город такой знаю. Небольшой городишко, но что бы они такую дрянь выпускали, в первый раз слышу.

Самум многозначительно кивнул и осторожным шагом пошел вперед. Что ни говори, но Шуман все-таки кудесник. Еще сегодня особист был полутрупом, а теперь вот снова топчет Зону. И ведь даже не болит ничего, что вообще странно.

На Развязке все было по-старому, да и что там могло измениться? Все те же длинные составы, увенчанные мочалами жгучего пуха, да проржавевшие до самого основания вагоны, из которых вываливались в заросли бурьяна груды спрессованного и слежавшегося угля. Живности тут всегда было немеряно, только успевай посматривать по сторонам. То байбаки, чирикая жадной стаей, начнут виться кругами, норовя вскочить по одежде и добраться до горла, то слепыши вылетят, что б им пусто было. Одним словом, рай для желающих пострелять, а при недостатке патронов отбиваться ножом. Белесые, полупрозрачные упыри, тоже не редкость, хотя, они, в основном, предпочитают длинные ангары, которых на каждой станционной развязке в достаточном количестве. Гиббоны те же, вырвавшиеся из вивисекторских мутировавшие шимпанзоны, обладающие повышенной прыгучестью и плотностью хитинового покрова, вполне могли забить одинокого бойца насмерть, а вот зомбей нет. Зомби они совсем безголовые, бредут от Изумрудного озера и им, в сущности, глубоко плевать, есть впереди аномалии или нет. Оттого и наворачиваются пачками, а падальщики они очень даже за. С недостроенных высоток хорошо просматривалась вся территория, и при такой активности кишащей живности нет ничего удивительно, что шпики предпочитают сидеть наверху, сверкая линзами оптики и изредка со скуки постреливая.

Самум сделал знак, и прижал замершего Браму к серой стене:

– Вот расселись, змеи подколодные! Будем надеяться они еще не в курсе, что пребывают в тени внешней, подлежа всяким правоверным Постулата к истреблению. Говорить буду я, а ты лучше помалкивай только изредка кивай, что бы за вконец контуженного не приняли. Хотя, что взять с постулатовцев, они по жизни отмороженные.

– А если они твой голос узнают? – бросил с сомнением Брама, набивая магазин.

– Через маску не узнают, звук как из бочки. Все, не суетись и двигайся на расслабоне.

Они вышли из-за угла, двигаясь неспешно и отрешенно, лишь изредка посматривая по сторонам. Их, несомненно, уже заметили. Резко очерченные силуэты шпиков были отчетливо видны на фоне серого неба, и в другой раз Брама не преминул бы шмальнуть по ним из подствольника, в целях сугубо профилактических, но сейчас только и оставалось, что переставлять деревянные ноги, размерено шагая к высотке недостроенных зданий.

Станционная развязка так и осталась недостроенной до конца. Вокруг громоздились груды строительного материала: кучи бетонных плит всевозможной конфигурации, громадные деревянные катушки с кабелем, вагоны кирпича и прочие принадлежности когда-то кипучего, спешно заброшенного строительства. «Арсенал» не зря назывался Арсеналом. До образования Зоны здесь располагались военные заводы, производящее, в основном, экспериментальное оружие и мобильную компенсационную броню нового типа, позже доработанную стариками пути и превращенную, благодаря некоторым аномальным добавкам в те самые знаменитые мимикрирующие хамелеоны, способные держать в упор автоматную очередь из калашникова. Дальше ржавые рельсы тянули к Сухой ложбине и вели куда-то в сторону Глуши, которая воздвигалась с непонятными целями, и была также основательно заброшена.

Канюк спустился навстречу внушительным фигурам, настороженно посматривая сквозь вырезы спецназовской маски. Постулатовцев он видел не впервой, но всякий раз при встрече с ними испытывал какое-то странное омерзение, будто и не люди вовсе, а ожившие трупы. Их появление само по себе плохой знак. Постулатовцы шли прямо на него, будто не видя, и остановившись в каких-то двух метрах, безжизненно уставились стеклянными линзами.

– Что надобно братьям? – осведомился шпик, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

– Броня Пути, два образца. Новые.

– А что взамен? – сразу переключился на деловую волну Канюк.

Постулатовец бросил шпику какой-то кругляш, и застыл в ожидании.

– Откуда это? – сглотнул слюну Канюк.

– Кондор велел оказывать содействие. Броня Пути. Два образца. Ждем десять минут.

Шпик, какое-то мгновение раздумывал, а потом кинулся наверх, отдавая приказы. И уже через пять минут перед постулатовцами лежали два тщательно запаянных пакета, а наемники поспешили исчезнуть с глаз. Не сказав ни слова, они подняли свертки с земли, отстранили Канюка в сторону и удалились в сторону прохода на заводы Арсенала. Пройдя какое-то расстояние, Самум развернулся, и, не говоря ни слова, выстрелил в сторону высотки. На далекой оптике блеснуло солнце, и особист облегченно вздохнул:

– Теперь отстанут. Можно идти спокойно.

– А кто такой этот самый, Кондор? – осведомился Брама, рассматривая длинный ряд гаражей.

– Командор шпиков из Чертова леса. Нейтрализатор у них что-то вроде знака особых полномочий. Всем подряд такие не выдают, слишком дорого стоят. Далеко твой схрон? Жалко бросать такую экзу, знатная броня.

– Где-то здесь и должен быть. Не я закладывал этот схрон, но ребята оставили метки. Ага, это здесь.

Самум вошел вслед за Брамой в старый гараж, и спрыгнул в смотровую яму. Путник опустился на колени, что-то нажал и кусок старой кладки бесшумно отъехал в сторону. Быстро переодевшись, они закрыли лаз, и насыпали сверху валявшегося в изобилии мусора. Незачем тут лазить ненужным людям. Брама сразу приосанился, захрустел новенькой броней, хмыкнув, зачем-то потер нагрудную броню и выглянул наружу.

– Все путем, можно идти.

Прикрывая друг другу спины, они вошли в узкий проход, насторожено водя стволами по слепым глазницам Развязки. Многие расстались с жизнями уже на пороге, расслабившись на одно короткое мгновение. Опустив за особистом броневой лист Брама, облегченно вздохнул:

– Вот теперь живем! Первым делом доложимся Кречету, а дальше посмотрим. Сам-то куда думаешь сейчас?

– На Периметр, куда же мне еще идти.

Они миновали блок пост. На душе было горько, то ли от скорого расставания, то ли от усталости. Брама кивнул наряду и двинулся внутрь. На базе царило непонятное запустение, всюду чувствовалась не ухоженность и какая-то потерянность. Прямо посреди ангара, загораживая проход, вокруг коптящего в прогорелой бочке костра расселась кучка сталкеров-бродяг, больше напоминающая оборванцев. Один лениво бренчал на гитаре, другой тоскливо смотрел на пламя, а третий бубнил под нос что-то невнятное.

– А это что еще за цирк? – упер руки в бока Брама – Почему загораживаем проход в боевой обстановке? Откуда нарисовались такие чумазые, кто пустил?

– Эээ, командир – лениво приоткрыл глаз один – кончай пургу гнать. Хорошо сидим.

Но на этом его сидение закончилось. Кулак Брамы мелькнул с невообразимой скоростью, и наглец отлетел к стене.

– Еще раз спрашиваю – кто пустил вас на Базу? – прошипел Брама голосом не предвещающим ничего хорошего.

– Командир, все – мир! – вскочил один из бомжеватых сталкеров, вытянув руки – прошли, как и все, с Могильника.

– Что бы через пять минут огнеопасная обстановка была устранена, а эта… эта… – Брама из последних сил старался подобрать культурное обозначение для прогоревшей бочки – эта… конструкция была вышвырнута вон! Время пошло.

Сталкеры заметались, а Брама вылетел из ангара.

– И что это было? – спросил Самум.

– Да я почем знаю – гаркнул путник – вот спрошу у дневального кто пустил сюда этих оборванцев.

Едва он успел это промолвить, как застыл словно вкопанный – прямо на проходе, ведущем на плац, расселась такая же публика. В воздухе витало неповторимое амбре сивушного духа и нестираных носков. Брама с разгону влетел в круг, пинками выбросил их наружу и при виде подбегающего на образовавшуюся заварушку путника рявкнул:

– Этим десять суток карцера! Исполнять!

Путник расхлябано отдал честь и начал выволакивать за ноги поползшего на четвереньках пьяного сталкера, обратно.

Брама развернулся на каблуках и, трясясь от злости, направился в сторону штаба.

– Всего на один день отлучился с Базы, и сразу налезла всякая шваль!

Он вихрем пролетел по штабу, влетел в кабинет Кречета, и пулей выскочил обратно.

– Дневальный, где генерал?

– А я почем знаю? Улетел, наверное – сонно пролепетал тот.

Браму подскочил как ужаленный и схватив за воротник как следует трепанул:

– Как это улетел? Куда?

– В Киев …наверное.

Брама отпустил задыхающегося дневального, тяжело опустился на стул и залпом опустошил пол графина:

– Самум, что-то мне нехорошо.

– Я заметил. Как-то это все…

– Странно?

– Угу – заложив руки за спину и вышагивая перед плакатами, кивнул особист – очень странно. Особенно сие! Что это?

С этими словами он ткнул пальцем на стенд с приказами, где на самом верху красовался желто-синий флаг, а вместо герба нарисована какая-то нелепица вроде вилки. Дневальный переводил испуганные глаза с Брамы, на играющего желваками особиста, подумывая о том, как бы незаметно удрать, и едва слышно проблеял:

– Тризуб.

– Что? – заревел Самум – Так ты бандеровец? Кто нарисовал? Да я… да ты! Под трибунал пойдешь за такие дела!!!

Заслышав праведные вопли особиста, в штаб вбежали путники, не понимая в чем, собственно, дело.

– Брама – бросил один от порога – а это вообще кто такой?

Брама рывком поднял голову и распахнул безумные глаза:

– Корма? Так ты же вроде как умер.

Ретроспект: Пепел

Подняться наверх