Читать книгу Батыево нашествие - Виктор Поротников - Страница 15

По возвращении из Нузы Юрий Игоревич вновь собрал всех князей на совет. На этот раз княжеское собрание было более многочисленное, поскольку в Рязань прибыли из дальних приокских городов сыновья Ингваря Игоревича. Из Коломны приехал Роман Ингваревич, а из Ростиславля и Перевитска – Глеб и Олег Ингваревичи. Из Михайловска прибыл Кир Михайлович, младший брат пронского князя. Из Ольгова приехал Давыд Юрьевич.

Поначалу князья, обсуждая условия Батыя, подбадривали друг друга смелыми речами. Мол, татары такие же степняки, как и половцы, чего их страшиться? Против объединённых русских ратей половцы даже в большом числе никогда выстоять не могли, не устоят и татары.

Однако воинственный пыл рязанских князей разом поостыл, когда рязанский гонец привёз ответ от суздальского князя.

Послание князя Георгия было устным.

– Князь Георгий велит рязанским князьям крепко стоять против татар, – сказал гонец. – Подмога от него не замедлит подойти, как только суздальская рать возвратится из Киева.

В гриднице повисла долгая гнетущая пауза.

– В зимнюю-то пору суздальская рать из Киева до Владимира два месяца добираться будет, – проворчал Всеволод Михайлович, нарушив тягостное молчание собравшихся князей.

– Что делать будем, други? – обратился к собравшимся Юрий Игоревич, жестом руки повелев гонцу удалиться.

– Надо первыми напасть на татар! – пылко воскликнул Фёдор Юрьевич. – Помощи нам ждать неоткуда, поэтому нужно действовать самим!

Фёдора Юрьевича поддержал Роман Ингваревич, такой же горячий и бесстрашный:

– Чем сиднем сидеть, братья, лучше попытать счастья в битве.

Начались бурные споры: князья помоложе рвались в битву, князья постарше предлагали пересидеть беду за стенами городов, так как без суздальцев рязанское войско вряд ли сможет потягаться с татарами в открытом поле.

– Ясно, что не все города наши смогут выдержать долгую осаду, но какие-то всё едино выстоят и сберегут в своих стенах наших ратников и множество прочего люда, – молвил Всеволод Михайлович. – А ежели ударим на татар, то зараз всё наше воинство погубим и сами поляжем бесславно, оставив Рязань и прочие грады без защиты.

С пронским князем согласился его брат Глеб Михайлович, а также муромский князь.

Князья ждали, что скажет Юрий Игоревич, за которым было старшинство родовое и вотчинное.

– Отбиваться от нехристей каждому в одиночку глупо, – сказал Юрий Игоревич. – Нам нужно полки купно держать, ибо это какая-никакая, но сила. Время нам надо выгадать, братья. В Чернигов к брату Ингварю я послал уже гонца. Ингварь медлить не будет, сразу двинет к нам на помощь. Может, и черниговцев с собой приведёт. Сегодня же отправлю во Владимир другого гонца, познатнее и посмелее в речах. Нужно любой ценой выпросить хоть какую-то подмогу у князя Георгия! – Сжав кулак, Юрий Игоревич пристукнул им по подлокотнику своего княжеского трона.

– Батый вряд ли станет долго ждать нашего ответа на свои условия, – заметил Олег Игоревич. – Не забывай, брат, татарам до Рязани всего-то день пути!

– А мы придержим Батыя у нашего порубежья, – с хитрым прищуром промолвил Юрий Игоревич. – Тем временем гонцы наши успеют добраться до Чернигова и Владимира.

– Как это придержим? – не понял Олег Игоревич.

У прочих князей в глазах был тот же вопрос.

– Отправим к Батыю посольство с дарами, – после короткой паузы заговорил Юрий Игоревич. – Послы наши станут бить поклоны Батыге и лить льстивую патоку в его поганые уши. Пусть Батый уверится в том, что князья рязанские готовы признать его власть. Надо такой пыли напустить в глаза Батыге, чтобы он поверил в то, будто русичей одними угрозами одолеть можно.

– Без толку всё это! – проворчал Роман Ингваревич. – Не верю я, что Батыгу слащавыми речами умаслить можно. Батыга прошёл со своей ордой многие страны, наверняка сталкивался уже и с хитростями, и с коварством.

– Да и кого послать на такое дело? – озадаченно проговорил Олег Игоревич. – Я вот за это не возьмусь. Не могу я перед нехристями спину гнуть.

– И я не могу, – вставил Глеб Михайлович.

– Я тоже на это не гожусь, – отозвался Всеволод Михайлович.

– И я не гожусь! – решительно заявил Кир Михайлович.

– К Батыю поедет мой старший сын, – заявил Юрий Игоревич.

Фёдор Юрьевич аж вздрогнул от услышанного!

– За что мне такая немилость, отец? – возмутился он. – Не гожусь я для этого! Не говаривал я угодливых речей и не собираюсь!

– Придётся, сын мой! – строго и непреклонно произнёс Юрий Игоревич. – Для спасения Рязани ныне одной храбрости мало, надо ещё разум и хитрость употребить.

– Брат, не посылал бы ты Фёдора с посольством, – сказал Олег Игоревич. – Испортит он всё дело! Езжай сам к Батыю.

– В том-то и задумка, что сначала с Батыем должен мой сын встретиться, – промолвил Юрий Игоревич. – Батый, конечно же, спросит у Фёдора, почто сам князь рязанский не приехал к нему на поклон. Фёдор на это скажет, мол, князь рязанский собирает дань, дабы не с пустыми руками прибыть в стан татарский. Как вернётся Фёдор от Батыя, тогда и я к татарскому хану поеду. Нам ведь важнее время выиграть.

– А коль Батыга оставит Фёдора у себя в заложниках, что тогда? – спросил Всеволод Михайлович.

– Что ж, посидит мой сын в заложниках, покуда я с Батыем договариваться буду, – ответил Юрий Игоревич.

* * *

Юрий Игоревич такими словами напутствовал сына перед трудным и опасным делом:

– Гордыню свою, Фёдор, запрячь в себя поглубже, не к месту она теперь. В стане татарском длинных речей не молви. За тебя всё скажут мои думные бояре Патрикей Федосеич и Любомир Захарич, они вместе с тобой поедут. Пусть Батыга увидит в тебе тихоню непутёвого, заранее на всё согласного. Ну, не хмурь брови-то! Слушай, что говорю! Нам ныне не до взбрыкиваний, помни об этом.

– Ладно, – хмуро произнёс Фёдор, – уразумел я.

– Теперь главное, сынок, – добавил Юрий Игоревич, – по сторонам поглядывай. Велик ли стан у Батыя, где шатры стоят, где возы. Как одеты мунгалы, как вооружены. В каком состоянии их кони – всё примечай. Для нас это сгодится, когда на Батыгу в лоб пойдём. Смекаешь?

Фёдор молча кивнул.

– Толмачом с тобой поедет мой сокольничий, половчин Сентяк, – сказал сыну Юрий Игоревич. – Сентяк и степи знает, и на многих степных наречиях изъясняться умеет.

– Можно я возьму с собой Апоницу? – промолвил Фёдор. – Он будет мне вместо оберега.

– Возьми, – кивнул Юрий Игоревич. – Пестун твой воин бывалый. И мне спокойнее будет.

Дружинник Апоница находился при Фёдоре с малых лет, обучая его ратному умению. За годы отрочества Фёдор так свыкся с Апоницей, что, возмужав, оставил его при себе на правах друга и телохранителя.

На другой день ранним утром с княжеского подворья выехали трое саней-розвальней, запряжённых тройками крепких лошадей. Этот маленький обоз сопровождали пятнадцать всадников. Впереди на буланом коне ехал Фёдор Юрьевич в коротком меховом полушубке и собольей шапке. Рядом с Фёдором, чуть приотстав, уверенно правил вороным жеребцом плечистый одноглазый бородач в шапке с лисьей опушкой, надвинутой на самые брови. На нём поверх кольчуги был надет полушубок, сшитый из медвежьей шкуры. Это был Апоница.

Небольшой отряд промчался по заснеженным сонным улицам Рязани, лишь скрип полозьев и глухой топот копыт нарушали чуткую предрассветную тишину.

Было свежо и безветренно.

Из лошадиных ноздрей валил густой пар.

За городскими воротами тянулся санный путь мимо дремлющих деревенек и тёмных перелесков, теряясь в заснеженной дали. Это была дорога в Дикое поле.

Отъехав с полверсты, Фёдор остановил коня и бросил прощальный взгляд на Рязань. Он сдёрнул с головы шапку и перекрестился на блестящие купола Спасо-Преображенского собора, возвышавшиеся над бревенчатыми крепостными стенами и возносившие золочёные кресты к низкому хмурому небу, в котором уже занимался бледный зимний день.

«Пособи, Господь Вседержитель, вынести всё предначертанное мне судьбой!» – подумал Фёдор.

Апоница, тоже осадивший коня, широко зевнул, перекрестив при этом свой рот.