Читать книгу Владимир Храбрый - Виктор Поротников - Страница 8

В этом же году умер от морового поветрия Владимир Александрович, племянник тверского князя Василия Михайловича. До самой своей кончины Владимир Александрович держал свой стол в удельном граде Зубцове, расположенном верстах в шестидесяти от Твери выше по течению Волги. Поскольку у Владимира Александровича не было сыновей, а была только дочь, его удел перешёл во владение к родному брату Андрею Александровичу.

Княгиня Анастасия Фёдоровна, вдова покойного, вместе с дочерью приехали в село Марьино, что под Москвой, где почти безвыездно проживала Мария Александровна, вдова Симеона Гордого. Прошлогодняя поездка Марии Александровны в Тверь, когда она пыталась негласно сосватать дочь Владимира Александровича за юного московского князя, всё-таки сыграла свою роль. Анастасия Фёдоровна привезла свою двенадцатилетнюю дочь в Марьино с намерением осуществить её помолвку с пятнадцатилетним московским князем.

Анастасия Фёдоровна совершила эту поездку втайне от родных братьев своего покойного мужа, зная их враждебное отношение к московскому княжескому дому.

Мария Александровна со всеми предосторожностями, дабы не привлечь внимание братьев Вельяминовых, поставила в известность князя Дмитрия о том, что тверская княжна пребывает у неё в Марьине.

Вокруг Марьина стояли дремучие леса, полные всякой дичи.

Князь Дмитрий под видом того, что он отправился на охоту, однажды наведался в гости к своей тётке. В малочисленную свиту Дмитрия входили его друзья и слуги, умеющие держать язык за зубами.

Встреча Дмитрия с тверской княжной Марией произошла на теремной террасе, вознесённой на столбах на уровень второго яруса и укрытой тесовой кровлей. Лето ныне выдалось нестерпимо знойное, поэтому Мария Александровна велела челядинцам накрыть на стол не в душной трапезной, а на свежем воздухе в тени от крон высоких вишнёвых деревьев.

Таким образом, смотрины происходили под видом завтрака. Кроме тверской княжны и Дмитрия за столом также находились Мария Александровна, Анастасия Фёдоровна и трое друзей юного московского князя. Это были: княжич Остей да бояричи Федька Свибл и Федька Беклемиш.

Двенадцатилетняя тверская княжна прекрасно сознавала, что всё это застолье затеяно неспроста и эти знатные отроки в богатых одеждах приехали сюда не просто так. Не зная, как подавить своё смущение, княжна Мария сидела, потупив очи и почти не притрагиваясь к яствам. Несмотря на жару, мать нарядила её в длинное златотканое платье византийского покроя. В этом роскошном, несколько тяжеловатом наряде юная княжна смотрелась значительно старше своих лет. Тёмно-русые волосы княжны были заплетены в длинную косу, чело её было украшено диадемой с подвесками из серебра и жемчуга.

С нарумяненными щеками и с подведёнными сурьмой глазами княжна выглядела как кукла. Черты её лица не блистали красотой и мягкой женственностью линий. У княжны были тяжёлые, чуть выступающие скулы, крупный нос, большой рот, низкие густые брови и невысокий, заметно скошенный лоб. Лицо её было схоже с дождевой каплей, зацепившейся за лист дерева и готовой вот-вот сорваться вниз, – оно имело форму сильно вытянутого овала, зауженного вверху и расширяющегося книзу. Толстые губы княжны, даже растянутые в улыбке, не придавали привлекательности её лицу, поскольку между ними при этом становились видны её кривые неровные зубы. Голос у княжны был неуверенный и сиплый, ей приходилось то и дело прокашливаться, чтобы в её невнятном бормотании князь Дмитрий мог расслышать хоть какой-то смысл. Вопросы княжне задавали её мать и Мария Александровна, всячески старавшиеся разговорить эту изнывающую под румянами девочку. Княжна сознавала, что она некрасива, и от этого делалась ещё более замкнутой.

Дмитрий тоже говорил мало и почти не улыбался. Лишь для приличия отведав квасу и черничного пирога, он стал собираться в путь.

Догнав племянника в полутёмном теремном переходе, Мария Александровна негромко обратилась к нему:

– Что же ты заспешил, свет мой? И не потрапезничал толком? Куда тебе в такую жару ехать?

– Извини, тётушка, – ответил Дмитрий, не поднимая глаз. – Дел у меня много в Москве. И не токмо там…

– Молви прямо, голубь мой: не приглянулась тебе тверская невеста? – Мария Александровна взяла Дмитрия за руку.

– Тебе лгать не стану, тётушка, – ответил Дмитрий со вздохом. – Совсем не по сердцу мне эта княжна. Я бы лучше на тебе женился, чем на ней.

– Лестно мне слышать такое из твоих уст, племяш, – коротко рассмеялась Мария Александровна, не выпуская ладонь Дмитрия из своих рук. – Токмо мне ведь уже тридцать шесть лет да и родня мы с тобой, хоть и не кровная.

– Ты и десять лет назад красотой блистала, и ныне от тебя глаз не оторвать, тётушка, – проговорил Дмитрий, сдерживая волнение. – Это всякий скажет, кто видел тебя и знает.

– Что толку-то, племяш, – печально обронила Мария Александровна. – Краса у меня есть, а счастья нет. Живу как кукушка, без мужа и без детей. – Она вдруг прижала ладонь Дмитрия к своей груди и прошептала: – Вот ношу траур по супругу своему и по детям, в церковь хожу и на исповедь, а самой иногда так мужских объятий хочется, хоть на стену лезь!

У Дмитрия от неожиданности вспыхнули жаром уши и щёки, когда он ощутил на своих губах горячий и страстный поцелуй своей красивой тётки.

– Будь смелее со мной, племяш, – шепнула Мария Александровна на ухо Дмитрию. – Тогда ласки мои дождём на тебя осыплются. Недаром говорят, у перезрелого яблока сок слаще мёда, а вдовушка в постели порой милее молодицы…

Дмитрий привлёк к себе Марию Александровну, крепко обхватив её за талию. В свои пятнадцать лет он был выше её на полголовы.

– Приезжай негласно ко мне в Москву, – тихо проговорил Дмитрий. – За речкой Яузой у меня есть сельцо, место тихое и неприметное. Там нам никто не помешает.

– Лучше ты ко мне наведывайся, голубь мой, – негромко проронила Мария Александровна. Её большие прекрасные глаза таинственно блестели в душном полумраке. – Сам видишь, я посреди чащи живу, здесь нету ни глаз, ни ушей любопытных. Челядинцы мои – люди надёжные. Дома будешь говорить, что поохотиться едешь, ты ведь частенько в этих краях оленей гоняешь. Никто ничего не заподозрит.

– Будь по-твоему, – кивнул Дмитрий, вновь запечатлев поцелуй на сочных устах Марии Александровны.