Читать книгу Троя. Книга третья. Ахейцы - Виктория Горнина - Страница 13

Глава вторая. Сага о золотом барашке
5. Аэропа

Оглавление

Итак, пока Фиест изводится в тревожном ожидании, Аэропа, вполне довольная собой, уселась за узенький деревянный столик перед отполированным медным зеркалом и прихорашивается – ей же на свидание скоро идти. Впрочем, не спешит Аэропа – пусть Фиест подождет ее, пусть закипит в нем кровь, пусть помучается… Совсем не задается вопросом Аэропа – что заставило Фиеста, прежде избегавшего ее, вдруг так измениться? Конечно – ее красота, ее шикарное тело – он просто боялся, потому и спасался бегством, сдерживал себя бедняга как мог, а теперь вот откинул страхи… Как лучше волосы – распустить или собрать? Пожалуй, распустить… И наряд покороче… Сам сказал – та желтенькая туника… А где мой крем с запахом муската… Пусть Фиеста очарует аромат ее ухоженной, мягкой кожи… Тщательно рассматривает себя в зеркале Аэропа, пока служанка натирает ее обнаженное тело душистой мазью – хороша, очень хороша – остается довольна собой Аэропа – еще нужно оттенить зеленые глаза – может золотых блесток добавить к теням? Они так идут ей, золотые тени – как раз к ее колдовским глазам, и к песочного цвета тунике, что едва прикрывает ей ножки. А зачем их прикрывать? Пусть изумится Фиест их совершенной форме, пусть захочет обладать ими, пусть сорвет с нее легкий наряд… – впрочем, для чего же срывать? Она и сама с большим удовольствием скинет его – надо же, столько сборов, столько ухищрений, и все только лишь за тем, чтобы оказаться обнаженной в его постели – но ведь нужно произвести впечатление, быть неотразимой… Глубокий вырез едва прикрывает ей грудь, бусинки жемчуга обвивают шею, мочку маленького уха слегка оттягивает такой же жемчужный шарик, мягко струятся распущенные светлые волосы по плечам… Сейчас она очарует, околдует его – пусть он совсем потеряет голову, пусть поймет, что лучше ее не найти на всем белом свете. А она лишь поиграет им, сделает из него покорного, согласного выполнять все ее прихоти раба, а затем быстро утратит интерес к Фиесту, чтобы заняться кем-нибудь другим… Да, томно вздыхает Аэропа – Все-таки есть что-то волнующее, в том, чтобы соблазнить ни кого-нибудь, а родного брата собственного мужа, знать, что ты принадлежала и тому, и другому – сама пикантность такой ситуации придает ей в глазах Аэропы вид захватывающего приключения, оправдывая тем самым ее невероятную распущенность. Впрочем, распущенной Аэропа была всегда – еще в свою бытность на Крите, под самым носом строгого отца умудрилась она завести себе любовника. Это воспоминание вызывает легкую улыбку на лице Аэропы – беспечна я была, совсем юная, неосторожная – сладостно вздыхает она. Когда застал ее отец в укромном закоулке дворца вместе с молодым парнем, в самом разгаре любовных утех – даже заступничество сестры Климены не спасло Аэропу от отцовского гнева.

– Сброшу в море, прямо со скал – кричал Картей. – Потаскуха, непотребная девка…

– Отец, прости ее. Она раскаивается…– просит Климена, указывая на трясущуюся от страха, плачущую Аэропу. Та уже представляла, как летит со скалы, неуклюже кувыркаясь в воздухе, как ее тело разбивается о камни, и его подхватывает набегающая волна – вполне мог разбушевавшийся Катрей выполнить свою угрозу.

– Ты еще, гадюка, заступаешься за нее, смерти моей хотите обе…

Катреем, царем Крита, к его несчастью и еще большему несчастью окружающих, овладела одна навязчивая идея, согласно которой кто-то из его детей убьет его самого. Так однажды возвестил ему Оракул – Катрей верил предсказанию и по этой причине недолюбливал собственных детей. Который из них? – ежедневно задавал себе вопрос Катрей. Понятно, что если каждый день, глядя на трех своих дочерей и единственного сына, спрашивать себя об этом, то можно получить как минимум нервный срыв – это для начала. Понимая, что с отцом творится что-то не то, Алтемен и Апемосина, сын и старшая дочь Катрея, покинули Крит, обосновавшись на Родосе. Климена и Аэропа остались дома. Царь Катрей каждый день ловил себя на мысли, что ему не терпится отделаться от них, раз те сами не догадываются убраться куда-нибудь подальше.

– Может, самому их прогнать, найти какой-нибудь повод, пусть самый ничтожный… Прогоню, и заживу, наконец, спокойно. – рассуждает Катрей.

Причем, заботясь лишь о собственной безопасности, царь Крита совершенно упускал из виду, что дочери его – две юные красивые девушки, и потому отправлять их скитаться неизвестно куда и зачем, по крайней мере, просто жестоко. К тому же – не за что их прогонять.

– Что с ними делать, пока они сами не зарезали меня? – ломает голову Катрей.

Потому Аэропа провинилась очень кстати – теперь ее можно было наказать, и наказать самым что ни на есть серьезным образом – то есть смертью. Вот так, желая избежать своей гибели, начинаешь мечтать о смерти других – незаметно Катрей из любящего отца превратился в опасного для близких сумасшедшего тирана. И заступничество Климены тут вряд ли помогло бы, не появись весьма вовремя великий мореплаватель всех времен Навплий. Этот человек вальяжной походкой сошел с палубы своего корабля, и прямо из порта отправился засвидетельствовать свое почтение уважаемому правителю Крита. Очень приятный на вид, симпатичный, смуглый, черноволосый, всегда с улыбкой на лице, Навплий отличался упрямым, волевым характером, но при этом избегал прямо давить на оппонента. Он умел добиваться своего не конфликтуя, в легкой, непринужденной беседе – его карие глаза, всегда слегка прищуренные, излучали доброе сияние, он умел расположить к себе в считанные минуты так, что ни у кого не вызывало сомнений – этот человек искренне интересуется вами и принимает ваши беды, как свои собственные. Навплий попал как раз на семейную ссору – Катрей отчитывал дочерей – те тряслись от страха, опустив глаза, когда в дверном проеме появилась крепко сбитая атлетическая фигура славного мореплавателя. Навплий прекрасно все слышал, а потому мигом оценил обстановку. Сумасшедший папаша ищет повод, чтобы разделаться со своими дочками – а они ничего себе, очень даже ничего. Обе молоденькие, аппетитные… Ну, подумаешь, одна напроказничала – с кем не бывает по молодости… только ведь сбрасывать со скалы хорошеньких девиц не слишком разумно – другое применение всегда можно им найти. Кажется, я вовремя – подумал Навплий, и решительно вошел в зал.

Троя. Книга третья. Ахейцы

Подняться наверх