Читать книгу Ангел Я - Виталий Балан - Страница 35
Глава вторая. СТИХОТВОРЕНИЯ В ПРОЗЕ А Н Г Е Л «Я»
ОглавлениеНа плащ Ангела моего опускались хлопья гари…
Траурными бабочками ядовитые хлопья пустоты порхали на солнечном ветру среди шумных цветков огня…
Воздух дрожал от страха быть съеденным до пузырька.
Зыбилось всё!..
Пустота горела, но не сгорала — шумы, подкармливая огонь, прибывали и прибывали!..
Не всякий огонь — к свету. Шум — это мятежный Звук, не вставший под ключ Соль. Гул, вой, рёв, скрип, стук, стон, зык: всё это Музыкой не назовёшь!
Шум — это тело Пустоты.
Сердце стучится в Любовь, и если не отворяют — шумью шумит.
И выгорает сердце, и пустеет. Хотя… то ли шум — от пустоты, то ли пустота — от шума: кто знает?..
Шипят в сердцах Пепелища — до вскипу!.. Громче шелеста ряс поклонных — бранных стягов шорканье: во времена обезлюбленные празднует пустошная пустота победу над Музыкой.
Алчба!.. Никак не насытятся времена бременами. Бременами страстей!..
И: как душа алчет Хлеба Покоя — так алчет пустота Хлеба Маеты.
Но взойти к Тишине — как?.. Ну, — не по ступенькам же глухоты!.. Неслышимость нот — ещё не есть Тишина!
Тишина — Любовь.
При жизни мы репетируем смерть. По смерти мы репетируем жизнь. Вечная репетиция!..
Но когда же поднимется занавес? В чьём сердце я увижу спектакль «Про моё тихое « Я»?
«Не порывайтесь, дерзкие, ко Господу увидеть Его, это принесёт вам смерть!..». Книга Исхода.
— А, — услышать?.. услышать Бога можно?.. — обернулся я к Ангелу с вопросом.
— Полюби. Струями света с небес Любовь прольётся на тебя, и одождит светлой тишиной, исполненной ответов. Тишиной — Вещающей!..
И он, словно стесняясь своего голоса, представился нетвёрдо:
— Меня зовут — Ангел «Я»… Сказал и поморщился от боли: чёрная снежинка успела когтистой лапкой своей оцарапать ему щеку.
— Жаль, что шумы сердца — не суть шумы крыльев!.. — безотносительно к чему либо пробормотал я. И поспешил добавить:
— А меня зовут «Я».
— Не печалься, «Я»… — обратился Ангел «Я» ко мне. И от утешающих слов его пахнуло подснежниками…
Облако-паузы пригласило нас к себе — помолчать, и мы благодарно согласились. Чтобы ботинками не греметь, я разулся в прихожей, Ангел«Я» сбросив с плеча хитон, повесил его… ни на что — повесил, и хитон повис!.. и мы в тихости шагов наших взошли по крутым ступеням на крыльцо Дома — Укрома, Дома-Паузы: и Облако вобрало нас.
Пауза — это тайная рука Гармонии, подающая Тишину, как милостыню, обнищавшему ритмами миру на паперти храма Согласия Нот.
Под нашими невесомыми стопами в прозрачной глубине живородящей Паузы резвились стайки золотых, первородных слов. Мы шли над смыслами и звуками, в молоке облака! и ничего не боялись. И никуда не торопились… Тишина приучала к смирению в Любви. А Пауза — к милосердию в Звуке. «Прости им, Государыня Музыка, отпавшим от тебя звукам, ибо не ведают они, что — НЕ творят!»
Из пАдымка сомнений, нависшего над рекой мысли, бегущей одновременно в двух противоположных направлениях, Берег Вопроса сам вышел к нам.
— Как будем уходить?.. — тоном бывалого фронтового разведчика устало спросил меня Ангел «Я». Моё безответное молчание было, как молчание салажонка-первохода, ни разу не бывавшего по ту сторону фронта — за линией смерти. Замешательство первохода никак не смутило Ангела «Я».
Да и вообще, умеет ли он смущаться?… Он ждал. Ждал как имеющий власть: ибо знаком был с ангелом «Время» — и твёрдо помнил все его имена. И, не дождавшись ответа, насмешил меня нырком в неожиданную модуляцию: Ангел «Я» сменил менторский тон ветерана на школярское шушуканье, и стал похож на подсказывающего мне соученика. Он посылал прустоголовому — «стоящему у доски», неясные шуршащие фонемы, призванные отвадить, отшептать от невежи провальную «двойку». Но я был глух!..
Ситуация смешила нас обоих: он запихивал мне в уши ответ на свой же вопрос. — Как будем уходить?.. Уйдём, как пришли?.. — шелестел он снова и снова. Для него было очень важно, чтобы ответ мой был вызвучен мною.
Я мимически переспрашивал его, по-детски вздёргивая недоумевающими плечами: Мол, не догоняю!..
— А как пришли, а? — продолжал подсказывать Ангел «Я».
Но пузырьки шипучих звуков подсказки напрасно кружили вокруг моего слуха: не проникая в мои мозги, они лопались в воздухе так часто и беспорядочно, что производили что-то вроде фейерверочной трескотни подожжённых шутих.
Потом, минуя все предисловия, он пустился бормотать странную максиму, повторяя её вновь и вновь — словно мантру:
— Услышать можно лишь то, что хочешь увидеть. А увидеть — лишь то, что хочешь услышать!..
Безостановочно. Бред какой-то!..
Я думал, он никогда не кончит, но… Ниоткуда!.. Пришло!.. Оранжево умирая, запищали кавычки амбивалентности в голове, и — меня осенило!..
— Мы уйдем через букву! Через место в имени твоём, Ангел «Я»!.. Буква «Я» — и есть то самое место!.. Место — в имени. Единственная буква, которая обозначает место для имени: это — «Я»!.. Место-имение!.. Мы уйдем, как пришли, — через «Я»!..
— И чьё же «Я» откроет нам портал? Твоё или моё?
— Никаких «ИЛИ»! И — моё, и — твоё! Посвящённое Богу, и Сотворённое Адамом…
Мы ушли. Примятая нами трава распрямилась, и уже ничто не напоминало о… Хотя, нет-нет: две пары оживших кавычек червячками елозили по земле. Но и их история оказалась недолга: прилетела кукушка — и!.. Только самодовольное её «КУ» повисло, зацепившись за ветку, в ожидании ветерка.
ВСЁ.