Читать книгу Диалоги с самим собою. Свободный полет. Том 1 - Виталий Иванов - Страница 9

Атеист. Мне представляется противочеловеческою религия, одним из основных положений которой является искупление грехов всех путем гибели Лучшего.

Это что – жертвоприношение?

Выбрать Лучшего – и убить Его! Язычество. Прямое язычество. И это религия, утверждающая, что она несет людям любовь?

Верующий. Убивали те, кто не верил…

А. Не христиане? А разве по мнению верующих Бог не един для всех, даже и для неверующих? Разве не все мы – дети Его, и не всех Он должен любить одинаково? Что за противопоставления, неверующие – разве не люди? И христиане, что же, никогда не убивали потом? Не понятно!.. Весьма странная логика в основополагающем, можно сказать, сюжете!

О чем она говорит?

Одним она говорит: ударят вас по правой щеке, подставляйте сейчас же левую, захотят распять – сами залезайте на крест и подворачивайте руки под гвозди.

А другим? – Вам позволено все, раз вы не верите в Бога. – Вот о чем она говорит! Режьте, убивайте, лгите, прелюбодействуйте – все можно. А после смерти вашей – вы попадете в ад. Ох, как страшно! В ад, значит? После смерти?.. Напугали безбожников до смерти!

Эти люди не верят ни в рай, ни в ад и плюют на Вашего Бога и сказки Его.

А может быть, главные-то служители на земле – как раз те, кто не верит вообще ни во что, кому не нужны живые пророки? А?..

Что же в результате? – Все довольны. Всех удовлетворяет религия. И агнцев смиренных – их стадо не переводится, только множится; и тех, кто водит, стрижет и режет.

Но не буду опять, уподобляясь Вам, впадать в мистику. Это легче всего. А вот что здесь важно: задействованы крайние проявления зла и добра. Причем добра – якобы, а уж зла-то – это по-настоящему, всею мерою! Добро-то больно уж беззащитное, сдающееся перед злом, безвольное какое-то добро, жалостное; даже до того, что – противное.

В. А что ж Вы хотели бы, чтобы добро было воинствующим, агрессивным? Чем бы оно тогда отличалось от зла? Не средствами – только целями? Это мы уже проходили.

А. Добро должно уметь себя защищать и быть не потенциальным, обещаемым, предполагаемым где-то, когда-то, в неопределенном, желаемом будущем. Вы предполагаете, а зло-то – располагает. Добро должно быть производительным, делать что-то конкретное, что-то оставлять после себя в мире материальном. Ну, и в духовном, пожалуй… Но – конкретное! А не людей, прибитых к крестам, и их символы.

Что это, в самом-то деле, за проповедь?.. Это же, если вдуматься, издевательство над живыми людьми, над их здравым смыслом! Да, Христос не убил ни одного человека, но скольких за две тысячи лет убили ученики Его, христиане, во имя Его, во имя «любви»!..

В. Вы сказали?

А. Да, я сказал. Что Вы мне сможете возразить, интересно?

В. Возражать я не буду. Скажу Вам другое.

А. Оригинальный прием! Когда возразить нечего…

В. Возражения есть, но не в них суть. А главное то, что людям Бог нужен!

А. Весьма свежая мысль.. Поздравляю! Не ожидал от Вас. Значит, людям нужен Бог, а Богу нужны люди. Верно, верно… И жертвы нужны всем, и людям, и Богу. Очень удобная философия. Я как раз о ней только что Вам толковал.

В. Зачем Вы снова юродствуете?

А. А не приходила ли к Вам в голову мысль, что, дав пример жертвенности, Христос указал путь тысячам и миллионам в газовые камеры и общие ямы?

В. Причем здесь Христос?!..

А. А при том, что жизнь человеческая – вот высшая ценность. Жизнь, а не смерть!

Христос, по-вашему, Бог, а этого не сказал. Не сказал!.. И сделал наоборот. Пускай собою, но Он дал пример смерти. Не жизни пример, а смерти! Смерть для Него – главное дело жизни. Вот что!

Я уже не говорю о родителе Его, который был просто кровожадным чудовищем, судя по известной священной книге; но тот убивал других – не себя.

Вы мне ответите: а искупление грехов? – Но не в газовых же ведь камерах!? А ведь получается – в них. И в ямах, в которые закапывали живыми, сотнями, тысячами закапывали те, кто верил в одно, – тех, кто верил в другое. И все потому, что не жизнь, а смерть – ценность. Все перевернуто. Вы с этим не согласны?

В. Все перевернуто, простите, у Вас. Кто же спорит о ценности жизни? Все божеское рождено для нее. Жизнь – высшее благо, но покупают ее не любою ценой.

А. Вот! Вот здесь-то и зарыта собака. Любою, любою! Но только своей ценой, собственной, а не чужой. Вот главное: жить, жить!

«… но только жить, лишь жить и только,

лишь жить и только – до конца!»

Так сказал Поэт через две тысячи лет после Христа. Две тысячи лет люди шли – или же возвращались? – к этой простой, как и все великое, мысли. Умирайте только своей смертью, не надобно никаких жертв! Никаких преждевременных «вознесений»! Прожить жизнь до ее естественного конца, любою ценой – вот подвиг человеческий! Длительный, ежедневный, мучительный подвиг, не сравнимый с мгновенным подвигом жертвы. Это – подвиг. Потому что жить – больно! Тем, кто умеет самостоятельно мыслить и чувствовать, жить – больно! Но надо – жить. Еще раз повторю: любою ценой, любою! Кроме цены других человеческих жизней. На чужие жизни никто не имеет права – ни Христос, ни Пилат, ни революционер, президент, верховный главнокомандующий… Даже гениальный Пушкин, стреляющий в подлеца Дантеса!

В. А как же быть с честью? Как жить без чести и долга, без чувства собственного достоинства? Разве они не нужны человеку?

А. Не надо распространять свое «я» на других индивидов, считая их как бы своим продолжением и собственностью, тогда с Вашей честью все будет в порядке. Жена… Да дать ей развод, и пускай идет к этому дантесу, коли он нужен ей более ПУШКИНА. Что Пушкин себе другой не найдет? Тысячи почтут для себя за честь. Вот Вам честь: коли не любит, пускай идет, куда хочет; плевать на нее. Проблема!