Читать книгу Семь Ветров - Влада Ольховская - Страница 2

Спор заключался вот в чем: считается ли каннибализмом поедание вола-мутанта, если некоторые усмотрели в нем «что-то человеческое»? Продавец, доставивший тушу в Семь Ветров, доказывал, что у кого-то слишком буйная фантазия. Человеческая культура всегда приписывала коровам печальный взгляд, но это не отменило существование бургеров! Покупатель, в свою очередь, напоминал, что застал мутанта уже мертвым, в глаза ему не глядел, но заметил, что форма конечностей какая-то подозрительно нетипичная для парнокопытного!

Хан Сеун наблюдал за ссорой, превратившейся чуть ли не в спектакль, издалека. Он был согласен с тем, что вол выглядел нетипично, и даже допускал, что там, в пустошах, могли намешаться и человеческие гены – их при некоторых экспериментах выделяли искусственным путем и в какую только форму жизни не вводили. Однако не сомневался он и в том, что для покупателя моральная сторона вопроса имеет куда меньшее значение, чем скидка, которую он надеется получить за столь внушительный объем мяса.

В такие моменты Сеун особенно радовался тому, что это не его проблема. Ему не нужно вмешиваться во все эти свары, полыхавшие на рынке каждый день. В принципе, никто из Ветров не обязан это делать, но как-то по умолчанию принято, что это проблема Де́нниса. Он и сейчас уже пришел, стоит в паре шагов, грустно рассматривает дохлого вола, будто скорбит по старому другу. Наверняка еще надеется, что спорщики угомонятся сами. Зря он так. Сеун уже сейчас мог сказать: еще пять минут, и продавец попытается ушатать покупателя той самой «человекоподобной ногой».

Но это ерунда, на самом деле. День, когда в Семи Ветрах звучат лишь такие скандалы, – счастливый день. Сеун не помнил, когда последний раз завывала тревога, да и не хотел вспоминать, боялся этим отпугнуть сопутствующую городу удачу. Может, повезет… Холодный сезон все уверенней вступает в свои права, спокойно в это время не бывает, и удача им точно не повредит.

– Ветер Хан, – обратились к нему со стороны. – Простите, что отвлекаю, но вам послание.

Сеун кивнул, не отрывая взгляда от ссоры посреди рынка. Он не вздрогнул, удивлен он тоже не был, он видел, как к нему приближается один из дежурных. Естественно, воин, воспитанный в его квартале, двигался быстро и бесшумно. Но Сеун отказался бы от роли лидера в день, когда упустил бы такое. Правило тут простое: его люди хороши, однако он должен быть лучше.

Дежурный поклонился, протянул ему записку – крошечный лист бумаги, еще и сложенный несколько раз, так, что можно спрятать между пальцами. Воинов и такому обучали, чтобы передать тайное сообщение можно было незаметно даже у всех на виду.

Сеун не удостоил дежурного и взглядом, однако снова едва заметно кивнул и записку забрал. Он дождался, пока его человек отступит, и лишь после этого развернул бумагу, скользнул взглядом по написанным на ней строкам, а затем растер послание между ладонями так, что оно превратилось в пыль.

В послании не было истинного смысла, там Сеуна ожидали лишь технические координаты, указывающие на один из уровней города – причем подземный. Но даже в этом коротком наборе цифр и букв заключалось все, что ему необходимо знать. Территория, на которую его приглашали, относилась к кварталу конструкторов. Раз дежурный не сделал никаких особых пометок, позвали именно они, а не представители другого квартала, решившие обеспечить себе маскировку. Ну а среди конструкторов немногие осмелились бы вот так напрямую обращаться к Ветру квартала воинов…

Нет, конечно, теоретически варианты были – и вместе с тем не было. Кто на такое способен? Мориц? Сеун прекрасно знал, что этот пустынный слизняк его боится. Если бы Мориц и попросил о встрече, то добавил бы какую-нибудь бессмысленную лесть, просто чтобы задобрить будущего собеседника. Элла? Эллы не существует, она не дитя своего отца, а жена своего мужа, ее не стоит воспринимать всерьез.

Таким образом, оставалась только Криста. Лишь она умела общаться с Сеуном как с равным и говорить строго по делу. Ну а то, что она не указала время встречи, означало, что она ждет его там прямо сейчас. Сеун мог бы устроить демонстрацию, задержаться на рынке чуть дольше, заставить ее ждать… Но на такое у него не было настроения. Криста Хейнман относилась к тем немногим, кого он уважал, и он покинул общую территорию лишь на пару минут позже дежурного.

Надо отметить, что уважение к Ветру конструкторов появилось не сразу – хотя сразу были для него основания. Старик Карстен давно уже болтал о том, что лучший лидер выйдет из его дочери, а не зятя. Но Сеун над таким только посмеивался – на тот момент Кристе не было и тридцати, она ничем особенным себя не проявила, политикой вроде как не интересовалась, она даже не была знакома лично со всеми Ветрами. Поэтому Сеун почти не сомневался, что за Карстеном наследует зять, а не младшая дочь.

Но сложилось иначе. Пожалуй, власть, полученная под давлением, действительно обретает особый смысл. Криста стала Ветром в момент, когда ее квартал оказался под одним из самых серьезных ударов за всю историю города. В тот день все лидеры конструкторов, нынешние и будущие, получили шанс проявить себя, а справилась только она.

Для Сеуна имело значение не только то, что она удержала квартал и отбила атаку, но и то, что она быстро ему заплатила. Он не нуждался в тех роботах, по крайней мере, не слишком остро. Но он прекрасно видел: сначала Криста обеспечила основы безопасности в своем квартале, потом раздала долги и лишь после этого позволила людям вернуть былой комфорт. Это многое говорило о ценности ее слова.

Первое впечатление оказалось верным, она оставалась у власти больше года, и ни одного серьезного прокола с ее стороны еще не было. Теперь, когда она доказала, что достойна своего места, Сеун все чаще подумывал о том, чтобы сказать ей правду. Она ведь заслужила, и она, скорее всего, справится… Но, даже зная это, он каждый раз останавливал себя хотя бы за миг до того, как прозвучат непрошенные слова. Во-первых, он не уверен в том, что это действительно правда – вдруг все-таки его домысел? Во-вторых, Кристе не будет от этой правды большой пользы. Возможно, он даже нанесет вред, ударит по кварталу конструкторов, а этого Сеуну точно не хотелось, нынешние соседи его полностью устраивали. Была, конечно, еще и третья причина… Но в ней Сеун отказывался признаваться даже себе, ему удобней было делать вид, что третьей причины не существует.

Он прошел большую часть пути по своему кварталу, добрался до нижних уровней – раньше они были наземными, теми самыми, с которых начинался город, а уже потом, под давлением, ушли на глубину. Лично Сеун эти времена, разумеется, не застал, ему лишь в этом году исполнилось сорок пять, однако он о них слышал. Его семья, в отличие от других Ветров, власть не теряла никогда и воспоминания о прошлом хранила очень бережно.

На подземном уровне он пересек границу между кварталами. Дежурные со стороны воинов пропустили его без лишних вопросов, своего лидера они мгновенно узнали. Со стороны конструкторов коридоры и вовсе пустовали. Сеун понятия не имел, почему. Возможно, Криста отозвала охрану, чтобы у их встречи не было лишних свидетелей, а может, изобрела каких-нибудь новых роботов, которых невооруженным глазом не заметишь, такое у нее всегда хорошо получалось.

При встрече с другим Ветром Сеун уже заподозрил бы ловушку, но в случае с Кристой подозрений почему-то не было. Инстинкты его не подвели: она действительно дожидалась в обозначенной точке, одна и вроде как безоружная, хотя в ее случае это могло оказаться лишь иллюзией.

Ему нравилось смотреть на нее, хотя он в таком не признался бы. Криста выглядела даже младше собственных лет, и все же она сумела заставить всех, и своих людей, и соседей уважать ее. У матери она переняла внешность, чем-то неуловимо напоминающую цветы равнин – нечто хрупкое, тонкое, почти чужеродное в мире Семи Ветров… От отца Кристе достался ледяной взгляд голубых глаз, неизменно уверенный – по крайней мере, в моменты, когда она с кем-то общалась, а уж какой она становится наедине с собой – Сеун предсказуемо не знал.

Ее отец всю жизнь демонстративно выглядел «просто одним из механиков». Он таскал рабочий комбинезон, который мистическим образом был постоянно грязным – но постоянно одинаково грязным, не настолько, чтобы вызвать омерзение, однако достаточно, чтобы намекнуть на тяжелую работу, будто специально испачканным. Карстен, когда было настроение, еще и на лицо какие-то невразумительные пятна ставил, хотя у настоящих механиков и конструкторов такие появлялись очень редко.

Сеун считал подобные демонстрации дешевым популизмом, который не вызывал восторга даже у людей Карстена, не говоря уже о соседях. И тем приятней оказалось то, что Криста решила не перенимать за отцом эту странную привычку. Она всегда выделялась, наряды ей шили явно на заказ, и сделаны они были так, чтобы мгновенно привлечь к ней внимание, но при этом не лишить легкости движений.

Вот и теперь Криста явилась на встречу в сапогах, обтягивающих брюках и куртке из плотной темно-коричневой кожи, украшенной сложным узором из тонких золотых пластин. В прошлом она стригла волосы коротко, почти по-мужски, теперь вот перестала, и за год они заметно отросли, будто позволяя оценить редкий платиновый оттенок. Впрочем, о практичности Криста не забывала и здесь, волосы неизменно оставались убранными от лица сложными металлическими украшениями.

Сеуну нравилось рассматривать ее при каждой встрече, однако делать свое любование очевидным он не собирался, общался он с Кристой так же, как и со всеми – равнодушно и негромко.

– Чем обязан?

Криста не стала размениваться на банальности вроде «нам нужно поговорить наедине». Раз пригласила сюда, понятно, что нужно – и без посторонних ушей. Она вообще отвечать не собиралась, она просто протянула ему маску-респиратор.

Сеун оценил деловой подход, маску он надел без повторного вопроса. После этого Криста жестом позвала его за собой, еще ниже, туда, где располагался коллектор.

Обслуживал этот коллектор несколько кварталов сразу. Отходы оттуда стекались в единый бассейн, в котором сложнейшая система, придуманная конструкторами при Карстене, перемалывала их, осушала, превращала в плотные брикеты, из которых получалось на удивление хорошее топливо. Еще одним достижением местных стала настолько идеальная схема вентиляции, что вонь из этого зала никогда не покидала пределы нижнего уровня и никому не мешала жить.

Однако в зале переработки она сохранялась, этого избежать нельзя. Маска, конечно, помогла… И все равно тошнотворный запах навалился резко, сильно, так, что мгновенно начали слезиться глаза. Сеун уже мысленно попрощался с одеждой, в которую облачен сейчас: такую вонь вряд ли удастся отстирать, проще сразу все сжечь.

– Очень надеюсь, что это не экскурсия, – заметил он. В маски были встроены передатчики, кричать не пришлось.

На этот раз Криста отмалчиваться не стала, она спокойно пояснила:

– Вчера вечером мне сообщили, что система сломалась. Это не первый случай, такое периодически бывает, слишком велика нагрузка. Обычно здесь всем заправляют роботы…

– Не удивлен.

– Но если происходит поломка, в зал спускаются мои люди, – продолжила Криста, проигнорировав его комментарий. – Они спустились и нашли вот это.

Они как раз добрались до металлического моста, нависающего прямо над нечистотами. Криста указала на густую маслянистую пленку, покрывающую поверхность коллектора. Сеун давно уже заметил, что там полно каких-то уплотнений, однако он к ним не присматривался, знал, что в отстойнике биологических отходов ничего приятного по определению увидеть нельзя. И все же, взглянув в том направлении, на которое указывала Криста, он сразу понял, что смутило ее людей.

Среди мутной жижи плавали трупы. Двое или трое, сказать сложно, тела были расчленены, изуродованы, частично растворены химикатами. Но в том, что это именно люди, а не очередные мутанты, перехваченные у границы, сомневаться не приходилось.

А так не должно было случиться! Понятно, что смерть – частый гость в Семи Ветрах. В городе, построенном посреди пустоши, иначе и быть не может. Но при этом смерть никогда не воспринимали как нечто банальное, к ней всегда относились с большим уважением, это стало одной из главных традиций Семи Ветров еще с дней основания.

Чаще всего покойников сжигали, иногда – уносили в пустоши, если такого требовали традиции. Но никто и никогда не бросал трупы в коллектор биологических отходов!

Криста дала ему несколько минут, чтобы все осознать. Лишь после этого она заговорила снова:

– Об этом сразу же сообщили мне. Мне удалось сдержать новость – судя по твоему удивлению, ты впервые узнал обо всем здесь и сейчас, а значит, у меня получилось.

Что ж, определенно победа с ее стороны… Криста не стала упрекать его за то, что у него шпионы во всех кварталах – и вроде как все равно упрекнула. Извиняться Сеун не собирался: плох тот Ветер, который откажется от шпионов!

Куда больше его впечатлило другое: она верно распознала его реакцию, хотя он был уверен, что ничем себя не выдал.

– И все равно тела здесь, – сказал он. – Почти через сутки после обнаружения.

– Нам не нужно доставать их, чтобы работать с ними. Если мы их коснемся, мы станем частью преступления, не так ли?

– Как уже стал я – в момент, когда узнал обо всем этом.

– Участь Ветра редко бывает легкой, – невозмутимо рассудила Криста. – Мы отсканировали тела, получили фрагменты, также изучили образцы технической жидкости и даже ила со дна.

– У вас есть машины, способные добраться до дна и не раствориться?

– Мы знаем свою работу. Люди, которых ты видишь, опознаны не были.

– Данные можно стереть, – напомнил Сеун.

– Но можно ли так же легко стереть родственников? Я проверила, запросов о поиске пропавших без вести за последнее время не было ни в одном из кварталов.

– Значит, беженцы… Но беженцев тоже регистрируют.

– И информацию тоже можно стереть, – кивнула Криста. – А их как раз искать некому. Но беженцев также можно убить за пределами города, до того, как они пройдут регистрацию.

– Убить или поймать, тайно привезти сюда… Но для чего?

– Насчет этого четких догадок нет. Анализ показал лишь то, что в тканях не было яда или неопознанных веществ. Но с учетом состояния тел мы не можем определить причину смерти с абсолютной уверенностью. Мы также не можем утверждать, что какие-то фрагменты пропали, потому что кое-что растворяется уже на этапе прохождения по коллектору.

– Если бы не поломка, что было бы с этими телами?

– Система бы их не распознала. Сюда постоянно сбрасывают животных и мутантов, а сложные сканеры мы не устанавливаем, они в таких условиях ломаются. Поэтому, если бы не поломка, система просто переработала бы человеческие тела вместе с остальными отходами. Она уже делала такое.

– Анализ ила? – догадался Сеун.

– Именно так. Донный ил показывает, что некие человеческие фрагменты бывали в коллекторе и раньше.

– Почему ты рассказываешь мне все это?

– Чтобы не только я знала правду, – пожала плечами Криста. – Чтобы не только мое решение потом обсуждали. А еще потому, что таких коллекторов несколько. После того, что произошло здесь, я велела проверить ил во всех. Но остальные чисты, человеческие останки нашли только в этом. А он обслуживает не все кварталы.

– Только твой и мой?

– Твой, мой и медиков.

Да уж, неприятная ситуация получается… Конечно, был еще вариант, что к их коллектору подобрался кто-то другой, чтобы сбить их со следа. Но это было бы слишком сложно, риск повыше получается, чем использование ближайшего коллектора.

Сеун хотел бы сказать, что его людей можно исключить, они бы на такое никогда не пошли… А он не мог. Хотя бы потому, что чужую душу невозможно познать до конца, лишь до границы, которую эта душа наметит. Он неплохо знал своих людей, с каждым хотя бы раз поговорил лично, традиции семьи Хан требовали этого. Однако Сеун вынужден был признать: среди воинов хватало тех, кто готов был пойти дорогой демонов и сотворить нечто подобное, а уж ради корысти или поддавшись безумию – вопрос не такой важный.

Точно так же Криста воспринимала своих людей, и это тоже делало ей честь. Она не пыталась убедить Сеуна, что они не могли, ну никак. То ли знала, что он не поверит, то ли была готова принять любую версию событий.

– Мы можем подозревать три квартала, – задумчиво произнес Сеун. – Однако ж нас сейчас тут двое. Ты решила побеседовать с каждым из Ветров отдельно?

– Я не доверяю Ветру Санне, – просто ответила Криста. – Поэтому меня не интересует ее суждение.

– Любой, с кем ты разделяешь решение, принимает на себя ответственность и вину. Ты решила уберечь Санну от такого?

Криста впервые изменила своем фирменному равнодушию: она позволила себе рассмеяться, тихо и совсем не весело.

– В этом и проблема! Санна никогда не признает за собой ответственность и вину, разве это для кого-то новость? Узнав о том, что здесь случилось, она бы немедленно потребовала оповестить об этом все кварталы, начать расследование… Чтобы откреститься от любых подозрений, она бы устроила скандал: разве можно обвинять ту, кто рассказал людям правду?

– Но правда не всегда во благо: если мы не сможем доказать, что устранили угрозу, она породит лишь хаос.

– Верно, – согласилась Криста. – А еще до тебя, как и до меня, полагаю, дошли слухи о том, что Семью Ветрами почему-то заинтересовался Черный Город. Мы пока не знаем, пользу это принесет или вред. Но мы в любом случае не можем сейчас открыть такую точку уязвимости.

– Поэтому то, что здесь произошло, придется утаить. Тела все-таки утилизировать, но впредь наблюдать за коллектором внимательней, надеясь перехватить того, кто это делает.

– Именно. Я уже отдала распоряжения насчет установки нового оборудования.

– Считай, что моя поддержка у тебя есть.

– Благодарю.

Она могла бы принять такое же решение, не привлекая его, она была достаточно мудра для этого. То, что Криста сделала сегодня, стало не одолжением ему, она подкинула ему ответственность, в которой Сеун совершенно не нуждался. Да еще и Санну уберегла, пусть и не из симпатии!

У него было полное право злиться на нее, однако злости он почему-то не чувствовал. Только вновь вспыхнувшее желание раскрыть ей правду про Карстена…

Но сейчас для этого точно не время. Кристе следует не терзаться внутренними сомнениями, а оставаться сильной. У них ведь наметилось сразу несколько проблем… То, что людей убивают, это делают давно, непонятно, кого и как искать…

Ну и, разумеется, то, что Черный Город почему-то решил нарушить систему отношений, которая сохранялась между ними годами, и привести это могло к чему угодно.

* * *

Ждать Марк умел всегда. Если можно было пораньше узнать правду или решить проблему, он делал для этого все возможное. Если же он ничего сделать не мог, он предпочитал не суетиться.

Вот и теперь несмотря на то, что он не понимал все действия и решения Гекаты, он не спешил к ней с расспросами. То, что первым дежурным она назначила не его, а Иовина Бардаса, тоже раздражения не вызвало. Вполне логично, что предполагаемая представительница Совета в первую очередь захочет побеседовать со своим главным защитником! Марк не торопил события, он сосредоточился на всех открытиях, которые неизбежно несла с собой дорога.

Ворота они покинули сразу же, как только прибыла Геката. С этим проблем не возникло, транспорты подготовили заранее, а для столь важной экспедиции еще и расчистили путь от любых мелких угроз, на которые обычно не обращали внимания. Поэтому первые часы пути прошли гладко, на максимальной скорости.

Впрочем, на скуку не приходилось жаловаться уже тогда. В транспорте, даже пассажирском, окон не было – по понятным причинам. Однако на всех его сторонах были установлены камеры, дававшие изображение неплохого качества на дюжину экранов в салоне, и это было куда более полной картиной окружающего мира, чем прямое наблюдение через стекло.

Так что Марк сумел разглядеть остатки города, сохранившиеся прямо за Воротами. Хотя больше это теперь походило на гигантский лес, в котором насмешки ради расставили декоративные фигурки, призванные напоминать, что когда-то на этой планете жили люди. У дороги, которой пользовались посланники Черного Города, все обстояло не так уж плохо, но даже здесь можно было разглядеть, насколько крупными стали растения – некоторые цветы, последние перед холодами, размером превосходили человека. И судя по засохшей крови под ними, их красотой следовало любоваться издалека, не проверяя, на что распространилась в их случае мутация.

Вскоре город кончился, они добрались до пологих холмов. Тут растений оказалось куда меньше – да и те, что были, уже лишились листвы, тугие жгуты стеблей мало отличались от растянувшихся во все стороны колец колючей проволоки. Видимо, солнечная радиация в этом участке была особенно сильной, такие «дыры» сформировались где-то после Третьей Перезагрузки. В итоге опасные участки оказались не нужны ни природе, ни людям, и на них сохранялась лишь самая упрямая жизнь. Хотя люди такое соседство не ценили, холмы они уверенно превратили в свалку. Сюда свозили старые боевые машины после того, как из них извлекали все мало-мальски полезные детали. Теперь земля и ржавчина занимали на этом участке примерно одинаковую территорию.

Но жизнь ведь все равно победит… Марку хватило и взгляда на экран, чтобы заметить каких-то мелких чешуйчатых тварей, поселившихся среди полураздробленных корпусов. Еще немного, и новая экосистема сформируется… А может, уже сформировалась: если поднять верхний слой мусора, наверняка можно обнаружить немало интересного.

Ночью они двигаться не рисковали – на дорогу могло выползти что угодно. Транспорты парковались рядом, вплотную друг к другу, и выпускали дополнительную броню, от крыши до земли. Камеры в таких условиях отключались, и разглядеть, что творится снаружи, не представлялось возможным. Но на это неплохо указывали звуки – вой, визги, рычание, удары, порой достаточно сильные, чтобы вздрогнул даже массивный грузовик. Спать это Марку особо не мешало, он к такому привык. Утром, когда камеры заработали, можно было разглядеть бесформенные груды сожженной плоти, оставшиеся возле места стоянки. Вопросов об этом никто не задавал.

Днем они добрались до города, который сохранился намного лучше приграничного. Растения здесь тоже обрели немалую власть, они пробили корнями асфальт и обвили сетями небоскребы. Но наследие людей держалось неплохо, большая часть зданий была далека от обвала, здесь можно было жить. Да кто-то и жил, даже люди… Но не только люди.

Они видели нескольких обитателей мегаполиса, проезжая по центральному проспекту. Тут были беженцы, испуганно таившиеся под прикрытием распахнутой пасти подземного перехода – нелегалы, значит, наивно уверенные, что смогут проскочить… Их не больше двадцати, вряд ли даже до границы доберутся. Но это если они уйдут отсюда, Марку доводилось слышать, что люди жили и в таких заброшенных городах, причем не один год. Правда, заканчивалось это всегда одинаково, но в нынешних реалиях каждый новый день – уже достижение.

Мутанты днем тоже таились, однако их следов тут хватало. Это и норы, странным образом обустроенные в оплавленном бетоне, и груды костей, собранные у вроде как безобидной абстрактной скульптуры, и бесформенные силуэты, то и дело мелькавшие за редкими уцелевшими стеклами.

В какой-то момент они даже увидели умирающую девушку. Она, уже истерзанная, окровавленная, еще боролась за жизнь. Она почти выбралась из осевшего под собственным весом здания, но тонкие белесые щупальца плотным коконом обвили нижнюю половину ее туловища, утягивая несчастную обратно в темноту. Она кричала и плакала, тянула покрытые кровью руки к проезжающим транспортам, умоляла о чем-то, но камеры не передавали звук.

Это неприятно задело, и даже Марк, не отличавшийся эмоциональностью, в какой-то момент захотел вмешаться. Впрочем, желание мелькнуло и погасло, ясно ведь уже, что экспедиция не остановится. Геката наверняка видит то же, что и они, раз она не отдала приказ о спасении, любые предложения помочь будут восприняты как нытье.

Остальные тоже смотрели на умирающую девушку – и наверняка понимали не меньше, чем Марк. Почти всем хватило опыта промолчать… Но Нико неожиданно предложила:

– Мы не могли бы остановиться? Ведь на ее спасение уйдет пара минут!

Хотя, если задуматься, это не так уж неожиданно. В первые дни знакомства Марк еще мог поверить, что Нико Тулиади – холодная карьеристка, которая живет одним лишь желанием выслужиться. Потом он провел пару миссий вместе с ней и разобрался, что она собой представляет, чуть лучше. Ну а последним штрихом к портрету стала ее скорбь – по ней смерть Леони ударила больнее всего. Пожалуй, Нико и сама понимала, что чувства – это уязвимость, но выжечь их пока не могла.

Иовин нахмурился, он явно готовился ее отчитать, да не успел – с ответом его опередил Эзра. Он бросил взгляд на экран и презрительно хмыкнул:

– Эту спасти? Да она уже второй месяц орет! Она реалистичная, это факт, раньше кто-то даже попадался, а теперь все привыкли. Думаю, скоро даже та безмозглая тварюшка, которая ее использует, догадается, что нужно поменять наживку.

– Я не понимаю… – растерялась Нико. – Это робот?

– Это мутант, – пояснил Эзра. – На Земле давным-давно существовала глубоководная рыба, которая огоньком подманивала к себе добычу. После всех Перезагрузок, когда мутагенные катастрофы стали привычной штукой, этот принцип взяли на вооружение многие новые хищники. Эта орущая девица – не самостоятельный организм, она что-то типа нароста.

– Она хоть когда-то была живой? – поежился Зоран.

Проводник остался спокоен, он такое наверняка видел не раз:

– Не-а, это нарост из собственной плоти существа. И, поверьте, целиком его лучше не видеть. Но именно из-за таких штук беженцы, решившие сэкономить на проводниках, очень редко добираются до Черного Города.

– Зачем оставлять этот город? – поразилась Нико. – Почему бы не выжечь его дотла?

– А смысл? – изумился Эзра. – Он выполняет роль фильтра. А для кого-то и дома. То, что тут плохо многим, не значит, что плохо всем.

– Ты хочешь сказать, что в этом гадюшнике постоянно живут люди?

– Хочу и говорю. Потому что это не самый большой гадюшник по стандартам нового мира.

Нико не стала уточнять, что проводник имел в виду под фильтром, это и не требовалось. Черный Город никогда не скрывал, что готов принять только лучших. Те, кто не пережил путешествие через этот город, лучшими считаться не могли.

Их колонна как раз покинула город, когда начался снег. Налетела небольшая туча, покрывающая мир тяжелыми пушистыми хлопьями. Марк знал, что долго белая пелена не продержится, однако ее оказалось достаточно, чтобы сделать участок дороги почти красивым. Она скрыла разбросанные у обочин трупы и разорванные машины, сделала леса безобидно пушистыми, прикрыла воронки и рвы на полях сражений. Потом снег кончился, однако мир некоторое время казался чистым и новым – до самых лавовых полей, на которых транспорты остановились, чтобы сменился караул в грузовике представительницы Совета.

На сей раз настала очередь Марка. Ему было любопытно: не специально ли Геката подгадала так, чтобы он покинул транспорт именно здесь? Чтобы увидел это место не через камеры, а своими глазами?

Он раньше слышал о таких полях, однако никогда их не видел. Насколько было известно Марку, много лет назад на этой территории использовали инновационное оружие, оказавшееся даже слишком совершенным. Оно выполнило свою роль, выжгло машины и ловушки… а еще – любую жизнь, и зона поражения определялась не только наземным радиусом, но и глубиной.

С тех пор значительный участок территории стал жарким, душным, исходящим дымом. По большей части черная выжженная земля, но порой на ней попадаются пятна правильной круглой формы, исчерченные огненными трещинами – озера магмы, образовавшиеся на месте попадания снарядов. Проверка того, как быстро они остынут, тоже была частью эксперимента. Интересно, дожили ли организаторы до сегодняшнего дня, хоть кто-то? Даже если да, это не имело значения, озера не собирались остывать.

Они были опасны для всех без исключения – для людей, мутантов и машин. Выжить можно было, только придерживаясь редких лент твердой земли, но даже там сложно было дышать из-за жара и дыма. Однако и так Марк не жалел, что получил возможность это увидеть – огненные трещины на черном запоминались на всю жизнь.

Когда он все-таки вернулся под защиту транспорта, ему показалось, что он рухнул в холодную воду, хотя показатели бортового компьютера намекали, что воздух тут скорее теплый. Геката не поднялась ему навстречу, она дожидалась его прихода в кресле, устроилась удобно, как кошка. Она сохраняла большую часть новой маскировки, только маску с лица потрудилась снять, хотя – Марк был уверен в этом – другие дежурные вряд ли удостоились такой чести.

– Это момент, когда я должен воскликнуть «Так это была ты?!»? – усмехнулся Марк.

– Можешь попрактиковаться в актерском мастерстве, если очень хочется. Но если бы ты не догадался, что это я, даже когда я назвала свое имя, встал бы вопрос о базовых интеллектуальных способностях. Ты понял раньше, чем прозвучало имя, и это радует. Как и то, что ты дождался нынешнего разговора.

Благодарить ее за похвалу и уж тем более смущаться Марк не собирался. Оглядываться по сторонам тоже не было смысла, он прекрасно знал этот транспорт, путешествовал тут с Гекатой когда-то. Поэтому он просто сбросил плащ, когда ощущение холода отступило, и занял второе кресло.

– Ты все-таки расскажешь мне, что происходит? – полюбопытствовал он. – Остальные действительно не поняли, что это ты?

– Они и не должны были понять.

– Можно запретить обсуждение правды, а не понимание.

– Справедливо, – кивнула Геката. – Но они не поняли не потому, что я им запретила. Они запретили это сами себе, мне и напрягаться не пришлось.

– В смысле?

– У большинства людей, живущих на территории Черного Города, есть определенное представление о Воплощениях. Как правило, завышенное и искаженное, именно поэтому перед нами традиционно бухаются на колени. Станет ли божество притворяться кем-то другим? Вообще опускаться до такого?

– Маловероятно, – оценил Марк.

– Вот именно. Даже если они увидели какое-то сходство между мной и Великой Жрицей, даже если бы однажды уловили имя «Геката», обращенное к Жрице, они запретили бы себе воспринимать его всерьез, потому что Воплощение не стало бы ввязываться в такой маскарад. Они не знают, кто я, потому что не хотят знать, это лучшая маскировка.

– Внешней маскировкой ты тоже не пренебрегла.

– Потому что разоблачить меня попытаются не только свои, но и чужие. Со своими мы разобрались. Чужие относятся к Воплощениям с меньшим трепетом, однако они видели меня только издалека. В общении с ними нынешней маскировки достаточно.

– И все равно я не понимаю, зачем.

Его настойчивость не раздражала Гекату, видно, она и сама понимала, что догадаться о таком невозможно. Она пояснила:

– Как раз потому, что Воплощение – ценнейший ресурс Черного Города. Если бы я стала путешествовать открыто, я сама привлекла бы слишком много внимания. Одни попытались бы поймать меня, чтобы убить, изучить или вернуть за выкуп, выбери любой вариант. Другие не стали бы общаться честно, опасаясь неверным словом нарваться на немедленную смерть от моей руки. Короче, хлопотно и неудобно. Да и потом, не нужно, чтобы тот, кого мы разыскиваем, выяснил, что за ним послали Воплощение, раньше срока.

– А пока он не знает, что с экспедицией ты, основной целью остаюсь я.

– Только не говори, что испугался!

– Не больше, чем раньше. Просто обозначаю факт.

– Ты уже знаешь, что Черный Город недавно даровал мне способность полностью маскировать свой сигнал и отправлять ложные данные любым возможным сканерам, – напомнила Геката. – Я для всех теперь не просто какая-то подозрительная тетка, а стопроцентный человек.

– Иллюзия продержится ровно до того момента, как ты разберешь на составные части местную армию.

– Ты и багаж из машины номер два как раз нужны для того, чтобы мне не пришлось этого делать, – сказала Геката. – Это не только вопрос выбора. Я держу отчет перед Черным Городом. Если я применю силу, меня обязательно спросят о причине, и причина должна быть очень серьезной. До ее появления меня обязаны защищать вы. Остальные уже усвоили, теперь скажу и тебе: меня нужно защищать не «как будто» я беспомощна. Я на этой миссии действительно беспомощна. А если я перестану быть таковой, миссию можно считать завершенной.

Марк сильно сомневался, что это действительно правильный подход к такому заданию, но спорить не видел смысла – раз решение уже принято. Он предпочел сосредоточиться на дороге и на подготовке к тому, что их ждет.

Первое порадовать не могло: пылающие озера сменились безжизненной каменистой пустошью, на которой даже дорог как таковых не было, машины просто выбирали для проезда участки поровнее, которые постоянно менялись из-за частых землетрясений. Самыми примечательными элементами пейзажа становились бесформенные металлические руины, но и они попадались на удивление редко. Казалось, что здесь успели провести уборку, только вот непонятно, кому такое могло понадобиться. Даже в ясные дни земля едва отличалась от неба, а уж когда налетали облака, горизонт попросту исчезал, стирался, и создавалось впечатление, что впереди лишь воронка гигантского урагана.

– Какой-нибудь инструктаж насчет Семи Ветров будет? – спросил Марк. – Или базовой информацией все ограничится?

Такой информации как раз было немного: крупнейший независимый город, сохранивший порядок и защиту, перевалочный пункт для караванов беженцев, для Черного Города – не угроза, однако и не союзник. На этом – всё. В глубине души Марк подозревал, что о Семи Ветрах особо не рассказывали, чтобы у ценных специалистов не зародилась шальная мысль сбежать туда, но такие версии лучше держать при себе.

– А что, Бардас еще не откашлял основные инструкции? – удивилась Геката. – Любит он тянуть до последнего… Ему было велено проинформировать вас после того, как он дежурил тут.

– Наказывать будешь?

– Смысла нет, да и нехорошо, если покажется, будто ты докладываешь мне. Думаю, он делает это прямо сейчас, дождался, пока ты уйдешь.

– Тогда я останусь с минимумом информации, а у него будет возможность заявить, что это совпадение, – усмехнулся Марк.

– Да, примерно так… Не проблема. Он все равно не расскажет тебе столько же, сколько я.

– В принципе, я помню лекции о независимых городах еще со времен академии…

– В принципе, можешь забыть, – поморщилась Геката. – Такие лекции носят скорее пропагандистский, чем информационный характер. Да и потом, Семь Ветров – слишком уникальная штука, чтобы уместиться в какие-то общие характеристики.

Насколько было известно Марку, независимыми городами считались территории, которые были невелики и не обладали могущественным покровителем, но при этом обеспечивали своим жителям хоть какую-то безопасность. Образовывались они обычно на месте крупных мегаполисов прошлого, использовали их ресурсы и наслаждались стабильностью несколько лет – пока не появлялась новая угроза, к которой они были не готовы. Тогда стены рушились, жители превращались в беженцев, а город продолжал свое существование уже как руины, пожираемые дикой природой.

Семь Ветров создавались с нуля – возможно, это и стало причиной их долголетия. В какой-то момент несколько крупных кланов кочевников сумели договориться между собой. Среди них было достаточно профессионалов, которые могли построить достойное убежище и обеспечить ему нужную защиту.

– Построить из чего? – уточнил Марк. – Насколько я понял по карте, город стоит чуть ли не в середине пустыни.

– Не чуть ли, а в середине. Это удобно: никакая хреновина не совьет гнездо по соседству.

– Вопрос о материалах остается открытым.

– Скоро сам закроется, когда ты все увидишь, – загадочно пообещала Геката. – Такое словами описывать – только портить, лучше положиться на собственные глаза! Изначально это была скорее крепость, в которой все кочевники дружно прятались от невзгод бытия. Но время показало, что с «дружно» у них дела обстоят не очень, род человеческий к такому склонен. Заслуга основателей в том, что они не разбежались и не поубивали друг друга. Они договорились существовать вроде как рядом, в некоем союзе, но сохраняя собственное управление. Таким образом сформировался город с семью кварталами плюс общая территория между ними.

Насколько удалось разобраться Марку, каждый квартал представлял собой внушительную часть города со своими законами и своим лидером, которого там именовали Ветром. Геката охарактеризовала это как «инфантильный символизм».

Общая территория предназначалась для торговли и совещаний. Единого правления у Семи Ветров не было, но вот уже почти сотню лет у местных вожаков хватало ума избегать глобальных ссор, способных привести к крушению всего города.

– Хотя интригуют они там знатно, – добавила Геката. – За эти годы в некоторых кварталах и правители, и уклад жизни глобально поменялись. Где-то старые законы держатся. Но пока они знают, что по отдельности долго не проживут, какой-то шанс на будущее у них есть.

– Так что за кварталы? Или это мне тоже нужно увидеть своими глазами?

– Нет, внутри все не так примечательно, – признала Геката. – Тоже интересно, но масштаб оценить сложно, тут знать надо. Нам в сфере последних событий наиболее интересны медики. Эти лечат и местных, и беженцев, изготавливают лекарства, а главное, устанавливают протезы. По большей части полуграмотная шваль, самоучки, но встречаются и действительно крутые специалисты, по разным причинам оказавшиеся в Семи Ветрах. Их главные преимущества – удачные изобретения и доступ к мутировавшим травам, которого у нас нет, потому как мы эти сорняки давно выпололи с эгоистичной целью выживания.

– Если продавец игрушек действительно там, насколько легко его будет найти?

– Думаю, «легко» – последнее слово, которое применимо в такой ситуации. В правлении у медиков матриархат, но мягкий, ненавязчивый, слишком уж сильно квартал зависит от врачей-мужчин. Если совсем упрощенно, девочки между собой решили, что они главные, но особо об этом не орут. Их лидер славится чем угодно, только не адекватностью, так что действовать нам придется даже осторожней, чем хотелось бы.

Марк без любых пояснений понимал, что они просто не смогут заявиться к медикам с требованиями: это бессмысленно и вызовет настороженность раньше времени. Пока что Геката планировала изображать переговорщицу Черного Города, присланную для укрепления дипломатических отношений как таковых. А для этого ей нужно было наладить контакт со всеми кварталами.

– Реальной боевой мощью обладают только два квартала, – уточнила она. – Конструкторы и воины. Воины сильны традициями и дисциплиной, а еще тем, что разработали уникальный боевой стиль, который впечатляет и сейчас, когда пехота по большей части бесполезна. Плюс, внутри Семи Ветров, в условиях ограниченного пространства, они по-прежнему эффективней большинства машин. Конструкторы, они же инженеры, они же механики, изобретают, строят и продают машины разного толка, боевые в том числе. В обоих кварталах, кстати, стабильно идет наследование внутри одной семьи, без каких-либо переворотов, что тоже способствовало развитию. Остальные четыре квартала не представляют для нас угрозы, да и большой пользы от них ждать не стоит.

– Мы говорим о большинстве.

– Для тебя станет открытием то, что большинство способно оказаться бесполезным?

Марк ожидал, что она утрирует, такая привычка за Гекатой водилась. Однако оказалось, что она всего лишь оценивала кварталы с перспективы боевых способностей.

В этом плане отличиться могли разве что проводники. Они не жили в Семи Ветрах постоянно, там они проходили подготовку. Но они традиционно оставались сами по себе, и при возникновении реальной угрозы они скорее разбежались бы в разные стороны, чем выступили единым фронтом.

Кормильцы по большей части оставались безобидны – сплошь фермеры и собиратели. Собственная линия обороны у них была, но представленная нанятыми воинами и машинами, закупленными у конструкторов. На их удачу, в продовольствии нуждались все, поэтому кормильцев берегли.

Развлекателей и вовсе мало кто воспринимал всерьез. И все же этому кварталу позволили существовать, он образовался в период, когда Семь Ветров превратились в достаточно сытое и безопасное место, чтобы люди начали задумываться о чем-то большем. Они даже вспомнили, что такое скука! Теперь квартал предлагал самые разные забавы, от кулачных боев до интерактивных спектаклей. По популярности, впрочем, лидировали публичные дома.

Ну а последний квартал предназначался для путешественников. Его постоянное население было немногочисленным, в основном торговцы. Они пользовались тем, что чужакам разрешалось селиться лишь на определенных улицах и заходить только на общую территорию, в другие кварталы – уже нельзя. Правитель все равно был, в его обязанности входил контроль за порядком и предотвращение любых угроз со стороны путешественников.

Марк пока не брался сказать, какие кварталы будут ценны для их экспедиции. Очевидный вариант он принимать по умолчанию отказывался – если бы продавец игрушек был предсказуем, до погони за ним вообще дело не дошло бы. Нет, им, вероятнее всего, придется обыскать весь город, знать бы только, как это сделать так, чтобы их на месте не убили.

Он понимал, что не от него будут ждать финальный план, и все равно размышлял об этом. Отвлекся Марк, лишь когда почувствовал, что транспорт начал замедляться, а потом и вовсе остановится. На территории Гекаты постоянной трансляции не было, поэтому Марк понятия не имел, что происходит снаружи. Мог бы подключиться напрямую к внешним камерам, но не стал, предпочел спросить:

– Мы уже прибыли?

– Почти, пока на последнем холме перед равниной, на которой построили Семь Ветров, – отозвалась Геката. – Я просто хотела, чтобы ты и остальные взглянули на это отсюда. Большое порой лучше всего смотрится издалека.

Он не стал уточнять, что она имеет в виду, она ведь изначально предупреждала его, что Семь Ветров нужно увидеть своими глазам. Теперь Марк просто выбрался из транспорта – и наконец-то понял, что она хотела показать ему.

Город не был похож ни на что из увиденного раньше… да и на город тоже. Марк лишь теперь разобрался, куда исчез металлический мусор с ближайших равнин – его принесли сюда. Обломки роботов, смятые транспорты, упавшие самолеты и даже космические спутники использовали, чтобы возвести рукотворную горную гряду. Семь гор, вполне символично. Да еще и снег недавно выпал, совсем тонкое напыление, способное, однако, придать городу естественное величие. Будто это и правда горы, приютившие несчастных путников!

Город Семи Ветров впечатлял бы в любом случае, однако у него появилось и весьма странное украшение, пугающее и завораживающее одновременно. Снежная вуаль создавала впечатление, что на вершине одной из гор замерла огромная женщина, многорукая, вооруженная, в немой ярости ожидающая часа битвы… Лишь присмотревшись повнимательней, можно было разглядеть, что это робот. Похоже, переделанный «Колосс» – но какой! Оружие – и одновременно скульптура, причем гигантская, больше, чем стандартные «Колоссы», с которыми доводилось сталкиваться Марку.

– Что это такое? – спросил он.

Марк уже видел, что другие члены экспедиции тоже покинули транспорт и разглядывают горы. Но он пока оставался вдалеке от них, рядом с Гекатой – он ведь по-прежнему ее охранник! Судя по мрачному взгляду, Иовин не отказался бы подслушать, о чем они говорят, но не мог: территория Семи Ветров оправдывала свое название, ветра здесь не утихали ни на миг, наполняя воздух зловещим воем.

– Это Кали, – ответила Геката. Она умела подбирать громкость голоса идеально: не кричала, и все равно ее легко можно было услышать. – Изобретение семьи Хейнман, правителей квартала конструкторов.

– Это робот?

– Это хлам, если честно. Но предполагалось, что будет робот. Они до сих пор надеются это наладить.

– Остальные кварталы не возражают?

– Понимают, что снять эту дуру сложнее, чем запустить – даже при том, что запустить, скорее всего, невозможно.

– Черный Город не против такого могущественного робота?

– Правильно произносится «хлам», сказала же. Поэтому и не против. Но даже если бы Кали работала – ее основа встроена в гору, видишь? Это оборонительное, а не наступательное орудие.

Марк подозревал, что это было сделано не из миролюбия, просто иначе Кали уже рухнула бы на соседние кварталы, после такого сложно продолжить мирное сосуществование. Пока же лучшее, что она могла сделать – отпугнуть особо тупых мутантов своим грозным видом.

Зрелище завораживало, однако долго наслаждаться им не получилось. Дело было не только в пронизывающем холодом ветре, Марк заметил, как Геката хмурится, глядя на горизонт правее города. Спрашивать о причинах не приходилось: там уже нарастали свинцовой волной тяжелые облака.

– Здесь бывают кислотные дожди? – спросил Марк.

– Изредка и не в этот сезон.

– Но то, на что ты смотришь, тебя беспокоит.

– Да, это… Не важно. Мы успеем добраться до города, и это не станет проблемой.

Она кивнула Иовину, он повел остальных в транспорт, и все три машины продолжили путь. Они спешили, Марк чувствовал увеличение скорости, отзывающееся гулом в грузовиках. Это лучше любых слов говорило о том, насколько серьезной Геката считает угрозу.

Но права она была и в своих расчетах: они добрались до Семи Ветров быстро, снаружи еще не было даже легкого снега, хотя приближение туч принесло с собой ранний полумрак. Это было бы не важно, если бы их пустили в город…

А их не пустили.

Когда они добрались до центральных ворот, там уже скопились два каравана беженцев. Люди кричали что-то, требовали, умоляли, только вот это ни к чему не привело. Ворота оставались безнадежно закрытыми, вместо ответа повторялось автоматическое сообщение о том, что прием гостей будет продолжен после завершения снежной бури, подождать придется всем, иные варианты не обсуждаются. А чтобы обеспечить это, хозяева Семи Ветров перекрыли любые каналы связи, никто не собирался вести переговоры – и делать исключение даже для посланников Черного Города.

– Думаю, самое время объяснить мне, чем опасна снежная буря, – заметил Марк. Истинного страха он не чувствовал, но общее напряжение игнорировать не мог.

– Снежная буря? Совершенно ничем, снег как снег, – вздохнула Геката. – Но видишь легкие серебристые отсветы перед облаками?

Это Марк упустил, когда они стояли на холме. Однако теперь, когда Геката вывела изображение на экран, да еще и указала на нужную его часть, он и правда заметил, что перед облаками в воздухе мелькают странные белесые вспышки, постоянно меняющие форму. Они действительно не походили на опасные облака, которые ему доводилось наблюдать прежде.

– Вижу, – подтвердил он. – И что будет, когда это доберется сюда?

– Ты не поверишь, но оно начнет пожирать людей заживо.