Читать книгу Три – пятьдесят шесть - Владимир Афанасьев - Страница 2

ГЛАВА 05000.

Разгон

Рубка покачивается, как лифт, застрявший между этажами, – и тут же выравнивается. Снаружи все мерцает, гигантская станция выталкивает их в свободный коридор. Пульт под рукой у Коли теплый, живой: цифры бегут, тонкие стрелки сдвигаются в свои сектора, зеленые индикаторы дышат ровно.

– Темп пять тридцать, – говорит он, не поднимая глаз. – Держим. Без фокусов.

– А как же веселье? – Эмма хватается за ремни, тянется через плечо к блестящему переключателю.

– Веселье – после, – роняет Коля.

– Если будет «после», – добавляет Миша, будто из подвала. Он провел ладонью по панели «Охлаждение» – влажная. – Туманит.

Через иллюминаторы струится разноцветный поток – экипажи вокруг держат строй, но каждый чуть по-своему. Одни мигают, как новогодние гирлянды; другие, наоборот, идут глухо, темными комками. И двое, судя по очертаниям, вообще одеты в нечто невозможное: один – с угольно-черными «крыльями», второй – ярко-желтый, цилиндрический, со смешной «шляпой».

– Командир, подтверждаю визуальный контакт с… бананом, – Миша щурится. – И, кажется, с летучей мышью.

– Это не летучая мышь, – серьезно говорит Эмма. – Это Бэтмен.

– В наш протокол это не вписывается, – сухо отвечает Коля. – Игнорируй.

– Как игнорировать скоростной банан? – искренне удивляется Миша.

Пульт тихо трещит. Где-то глубоко в корпусе слышен бит – тук-тук, тук-тук, – каждые десять, двадцать ударов он будто набирает вес, заставляя кабину едва заметно подпрыгивать. Коля сверяется с приборами, отсекает левый ряд показателей, добавляет осторожный щелчок правым тумблером.

– Пять тридцать две, – сообщает. – Чуть мягче.

– Мы идем медленно! – Эмма уже не сидит —забралась на кресло с ногами. – Посмотри, как Бэтмен летит!

– Бэтмен летит, потому что у него плащ, – бурчит Миша. – У нас плаща нет. У нас палки, изолента и… надежда не сдохнуть.

Первая тысяча – легкий вдох. Вторая – глубокий. Третья – такой, когда ты впервые слышишь собственное сердце. Эмма хлопает то в ладоши, то по панели (Коля каждый раз морщится), то пытается дирижировать ритмом, как будто рубка – оркестр. Миша слушает корпус: «Подшипники молчат. Это хорошо. Значит, еще живые».

– Ты замечал, – негромко говорит он Коле, – звуки…

– Это фон, – отрезает Коля. – Не отвлекайся.

– Фон обычно монотонный, а тут – как будто кто-то дышит.

– Миша, – вмешивается Эмма, – иногда нужно просто поверить в чудо.

– Я верю, – серьезно отвечает механик. – В WD-40.

Корпус чуть тяжелеет – не опасно, но заметно. Гул становится глубже, как будто «ядро» начало работать экономнее. Коля медленно, почти незаметно, опускает «клапан» вдоха – выдох подлиннее, шаг покороче. Цифры стабилизируются.

– Вот, – говорит он. – Теперь мягко.

– Чудесно, – соглашается Миша. – Меня перестало растряхивать, как пачку сухариков.

– Поддерживаю, – Эмма прищуривается, раскачивается в ремнях. – Я парю. Я искра. Я… ой!

Слева кто-то мощно задевает их обдавая потоком – не врезается, но проходит слишком близко. Огромная спина, квадраты лопаток, тяжелая «броня» на корпусе.

– Ребята… – Эмма приоткрывает один глаз. – Нам навстречу дельфин-торпеда.

– Это не дельфин, – профессионально замечает Миша. – Это холодильник на ножках.

– Игнорируй, – повторяет Коля. – У каждого свой курс.

И все-таки этот «холодильник» проходит так близко, что по их приборам прокатывается дрожь – не тревожная, а какая-то… заразительная. Эмма провожает его с любопытством; Миша, сам того не желая, подбирает плечи и стучит по коленям; Коля, едва слышно, щелкает темп назад на два деления.

– Не увлекаться, – напоминает он себе, но вслух, будто команде. – Наш курс – наш.

Пятая тысяча объявляет о себе необычной тишиной. В «окошках» мелькают теперь уже лица – сосредоточенные, красные, счастливые, упрямые, совершенно пустые, как у автоматов, и такие живые, что Эмма внезапно замолкает.

– Господи… – шепчет она. – Мы же… вместе.

– С кем? – не понимает Миша.

– С ними, – кивает она на разноцветный шлейф,. – Мы же один поток.

– Поток – да, но у каждого в башке свои болты и свой экипаж, – сухо подытоживает Миша и постукивает по панели. – У «нашего» вот – мы.

Коля чуть улыбается уголком губ:

– Четыре пятьсот. Команда, отчет.

– Охлаждение держит, – Миша открывает один клапан, закрывает другой. – Правый привод походкой доволен, левый немножко ворчит – смажу на «десятке».

– Мотивация зашкаливает! – Эмма сияет. – Я добавила еще каплю эйфории.

– «Каплю», – скептически повторяет Коля. – Это сколько в миллилитрах?

– На глаз.

– Тогда на глаз – минус десять процентов.

– Жадина…

Он кидает взгляд на бегущую строку «Дистанция». Никаких секретов, никаких трагедий – еще «тридцать с жирком». Но там, внизу, под всеми цифрами, все равно отстукивает оно, простое, очевидное: тук-тук, тук-тук, тук-тук. И каждый раз, когда этот стук совпадает с их маленькими победами – выдержали скорость, обошли «летучую мышь», не вляпались в шуршащую кашу стаканов, – Коля чувствует, как рубка словно на мгновение расширяется, давая им лишний вдох.

– Запомните, – произносит он почти шепотом, но так, что оба замирают. – Настоящая гонка начнется позже. Сейчас – только разгон. Эйфория обманывает, верить ей нельзя.

– А можно чуть-чуть? – просит Эмма.

– Чуть-чуть можно, – неожиданно уступает Коля. – Но на поводке.

– Я надену этой эйфории ошейник с блестками! – торжествует она.

– И намордник, – добавляет Миша. – Чтобы не кусалась.

Они двигаются. Легкое напряжение меняется на ровный ток. Плечи, трубки, клапаны – все работает, как отрегулированные часики. Справа снова промелькивает банан и уходит вперед – Эмма машет ему вслед и шепчет: «Напиши нам, напиши открытку с финиша». Слева Бэтмен хмуро прижимает плащ к боку, будто прячет от них свою настоящую скорость.

– Не гонись, – мягко повторяет Коля, и это «не гонись» по странной траектории попадает куда-то глубже, чем уши.

Миша кивает, даже не посмотрев: он уже перестал гнаться – он слушает. Корпус урчит низко, ровно. В рубке тепло. Внутри – работа. Впереди – дорога.

– Пять позади, – говорит Коля. – Экипаж, молодцы.

– Йоху, – улыбается Эмма.

– Йоху, – неожиданно повторяет Миша и смущенно хмыкает. – Чтобы тебя.

И в этот момент частота «ядра» и колебания их рубки наконец совпадают – как два маятника, качающиеся сначала вразнобой, а потом вдруг находящие общий такт. В совпадении нет ничего мистического – просто физика. Но и немного магии тоже есть: они впервые за запуск почувствовали, что не сопротивляются движению, а входят в него.

– Дальше – сложнее, – напоминает Коля.

– Дальше – интереснее, – поправляет Эмма.

– Дальше – дороже по запчастям, – резюмирует Миша.

Семь километров позади. Корабль идет устойчиво, без колебаний.

– Курс стабилен, – докладывает Коля.

– Все тихо, – подтверждает Миша.

Эмма тянет зевок, откидывается в кресле и неожиданно спрашивает:

– Миш, а кем бы ты хотел быть из черепашек-ниндзя?

– Тем, кто не бегает, – бурчит Миша. – Но пиццу ест.

– Ну это понятно, а я думаю так… Леонардо – ну это, конечно, Коля. Донателло – это ты, Миша, ты же с железками.

– А ты?

– Я Микеланджело. Потому что опять на старте нажала все кнопки и ору «ЙО!»

– А кто Рафаэль?

– Рафаэль у нас на больничном. После прошлого старта.

Коля хмыкает, не поднимая глаз от панели:

– Я согласен. Лишь бы не Сплинтером. Слишком много ответственности.

Впереди – следующая «пятерка», первый настоящий пункт дозаправки, первые серьезные решения.

ГЛАВА 10000 Перегрев

Температура растет.

Не катастрофически – но так, будто кто-то включил июльский полдень и забыл выключить. Воздух в рубке становится плотным, как сироп. Индикаторы слегка запотели. Миша тянется к панели «Охлаждение» и делает пару манипуляций – для самоуспокоения.

– Давление в норме, но термостат кипит, – ворчит он. – Коля, я тебе говорил: корпус перегревается при темпе выше пяти тридцати.

– Нормально идем. – Командир не отрывает глаз от цифр. – Держи под контролем.

– Под контролем, – передразнивает Миша. – У тебя все под контролем: температура, судьба, Вселенная… кроме реальности.

– Реальность я делегировал тебе.

Эмма, как обычно, уже не на месте. То ли жар подействовал, то ли в ней реально слишком много дофамина. Она снимает верхнюю часть формы, остается в яркой майке и что-то напевает – то ли песню, то ли внутреннюю мантру.

– У нас миссия, а не карнавал, – бормочет Коля, не глядя.

– Зато веселей. – Эмма улыбается. – И вообще, у нас началась фаза «полета в потоке». Чувствуете?

Миша бормочет сквозь зубы:

– Вот поэтому, Коля, баб на корабле быть не должно.

Эмма мгновенно отвечает:

– А без бабы вы бы уже давно сдохли от скуки.

– Возможно, – признается Миша. – Зато в тишине.

Коля, не поднимая глаз от панели, бросает:

– Оба молчать. Энергия должна тратится на движение, а не на флирт.

Что-то действительно изменилось: звук «ядра» стал гуще, мощнее, он не просто звучит – он катит их вперед. Каждая вибрация отдается в креслах, в зубах, в пальцах. Как будто кто-то извне стал чуть сильнее дышать, а они под этот вдох подстраиваются ускоряясь.