Читать книгу Memento mori - Владимир Алексеевич Колганов - Страница 2

В ад меня отправили под конвоем. Но вот подошли к вратам, предъявили демонам мой паспорт. Те сверили фамилию со списком, пропустили. Хорошо хоть обошлось без приветствия «Добро пожаловать!»

Сначала я попал в Асфоделевый луг. Это преддверие ада, здесь по задумке его создателя души умерших грешников должны страдать из-за предчувствия того, что их вскоре ожидает. У меня никаких предчувствий нет, поэтому иду дальше… Но вот, похоже, и врата ада. Тут нет никаких предупреждающих надписей вроде «забудь надежду, всяк сюда входящий», только карта – такая же висит при входе в Воронцовский парк, чтобы посетители невзначай не заблудились.

Судя по тому, что изображено на карте, ад должен состоять из девяти концентрических кругов – Тьма кромешная, Геенна огненная, Скрежет зубовный, Червь неусыпающий, Озеро огненное, Тартар, Огнь неугасающий, Преисподняя и наконец Дно Адово. Каждый из этих кругов предназначен для наказания за определенный вид греха, соответственно, и грешники так называются: некрещённые, распутники, обжоры, скупердяи, гневливые и ленивые, еретики, насильники, обманщики, предатели. Удивительно, что самым страшным грехом считается предательство, а не убийство, скрытое под весьма расплывчатым понятием «насилие». Да и вообще, здесь многие грехи не учтены, например, равнодушие, бездействие. Впрочем, упомянуты ленивые. А гнев я не считаю грехом – уж очень много в нашей жизни причин, которые могут разозлить любого человека – это действия чиновников, депутатов, некоторых врачей. Совсем другое дело, если кто-то ищет повод, чтобы обругать жену, соседа или власть – это ж она виновата во всех его невзгодах!

Однако никаких кругов я не увидел, ну а тропа, но которой предстояло идти, терялась где-то в непроглядной темноте. Если верить карте, я сначала попал туда, где пребывают души тех, кто якобы не смог познать «истинного Бога». Что означает «истинный», это для меня загадка, поэтому не удивлюсь, если надолго здесь застряну, тем более что наверняка найду достойных людей, с которыми есть что обсудить – тех, кто тоже сомневается в «истинности».

Следующий «круг» заполнен душами людей, некогда предававшихся необузданной страсти – это распутники, прелюбодеи, соблазнители. Мне приходилось ухаживать за девицами, но необузданным моё влечение к ним никак не назовёшь, хотя, возможно, кто-то на меня обиделся, но только потому, что ни одну из них так и не повёл под венец и даже в любви не объяснялся. Ну что поделаешь, если не хотел обманывать ни себя, ни наивную девчонку.

По мере того, как иду дальше по тропе, становлюсь свидетелем мучений чревоугодников. Мне это состояние знакомо – случалось впихивать в себя еды и выпивки сверх всякой меры. Трудно удержаться, если на столе французский коньяк, испанское вино и много всяческой вкуснятины! Однако мои страдания случались в реальной жизни, так что отмучился, теперь меня уже ничем не испугаешь.

Вот и скупердяем меня никак не назовёшь, хотя никому в долг денег не давал, да и сам никогда не брал кредита в банке. Про гневливых я уже сказал, а вот еретики – это новая загадка. К примеру, я верю в существование некой Высшей силы, но не считаю себя христианином. Одна из причин моего условного атеизма в том, что в незапамятные времена прочитал роман «Мастер и Маргарита». Запомнился разговор Понтия Пилата с Иешуа Га Ноцри:

– А теперь скажи мне, что это ты всё время употребляешь слова «добрые люди»? Ты всех, что ли, так называешь?

– Всех, – ответил арестант, – злых людей нет на свете.

– Впервые слышу об этом, – сказал Пилат, усмехнувшись, – но, может быть, я мало знаю жизнь! Можете дальнейшее не записывать, – обратился он к секретарю, хотя тот и так ничего не записывал, и продолжал говорить арестанту: – В какой-нибудь из греческих книг ты прочёл об этом?

– Нет, я своим умом дошёл до этого.

– И ты проповедуешь это?

– Да.

– А вот, например, кентурион Марк, его прозвали Крысобоем, – он добрый?

– Да, – ответил арестант, – он, правда, несчастливый человек. С тех пор, как добрые люди изуродовали его, он стал жесток и чёрств…

Только наивный, далёкий от реальной жизни человек может утверждать, что все люди добрые. Ну разве что о младенце можно было бы это сказать, если бы он не орал временами так, что хоть уши затыкай! А что будет, когда повзрослеет?

Наконец, дошёл до «седьмого круга» – здесь, по слухам, насильников сжигают пламенем, но я ничего подобного не наблюдаю – тишь да гладь, даже печь потушена. Спросить, в чём дело, не у кого, поэтому иду дальше, но вот подвернулся какой-то гражданин, тоже обитатель ада:

– Не подскажете, куда насильники подевались?

– Это которые? Здесь разные бывают.

– Да вот хотя бы убийцы.

Он сморит на меня как на дремучего невежду, за всю жизнь впервые вышедшего из глухой тайги.

– Так ведь у нас мораторий на смертную казнь!

– На изнасилования тоже?

– Факт любого насилия над личностью очень трудно доказать, если нет свидетелей.

Рассуждает, как профессионал.

– Вы, случаем, не прокурор?

– Да нет, в той жизни я был адвокатом, а тут с какой-то стати записали в обманщики. И только из-за того, что спас от тюрьмы владельца очередной финансовой пирамиды, который украл у доверчивых граждан более миллиарда рублей. Он, кстати, тоже где-то здесь. Дал дуба, когда его подельник со всеми деньгами заграницу драпанул.

В обманщики такого уровня я уж точно не гожусь, хотя иногда приходилось врать – не ради какой-то материальной выгоды или продвижения по службе, но исключительно во спасение. Уж очень часто приставали с глупыми вопросами или с предложением оказать кому-то важную услугу, причём не бесплатно, ну а я прикидывался, что не понимаю, чего от меня хотят. Но уже лет двадцать, как ни-ни! Сразу посылаю их куда подальше.

Что там у нас дальше? Ах да, предатели! Вот уж к предательству никогда не имел ни малейшего отношения. А если с кем-то из давних приятелей перестал общаться, хотя им могла понадобиться моя помощь, это только потому, что они сами, вопреки моим предостережениям калечили свою жизнь. Кто-то спился, а кто-то просто стал неинтересен – ну о чём с ним можно говорить, если одолела его умственная немощь, застрял бедняга где-то на уровне подростка, с утра до вечера занимается пустопорожней болтовнёй, что на службе, что дома, не вылезая из интернета.