Читать книгу Инцидент (запись-ком капитана Вальтера) - Владимир Иванович Партолин - Страница 1

Оглавление

Он эту запись надиктовал в гаджет по совету лейтенанта медслужбы Комиссарова, тот заверял, что если не убудет с ротой обратно в «ЗемМарию»*, надолго останется на острове, всё забудет – лишится памяти.

___________________________


– Вот прибудут представители моих властей тогда, и проведёшь инспекцию, а пока, майор, не мешай, полоть мне надо, – услышал я отказ председателя.


«Здравствуйте», мне командиру роты спецназа, председатель колхоза «Отрадный», высокий, худой, крепкий ещё с виду старик, сказал вроде даже как радушно, но с моим извещением приказа инспектировать его деревню снова принялся мотыжить землю. Восторженной встречи я не ожидал, но и такой тоже, склонился над сутулой спиной к уху мужика и тихо, выключив предварительно «комлог»**, чтобы не слышали подчинённые и не услышали колхозники, половшие по всему полю, спросил:

– В деревне есть кто живой?


Десятью минутами раньше я, взяв управление «ветролётом»*** на себя, сделал вираж над деревней, высадил отделение разведчиков у прохода под «миску»**** и направил машину обратно к полю, над которым пролетели к поселению, прямо над головами здесь работавших крестьян. Женщины – с высоты определил их по косынкам – смотрели из-под ладошек у лба, мужики – в кепках – сходились в группки перекурить. Этим разом поле я обогнул стороной, ветролёт посадил на склоне сопки рядом с полем – из почтения к крестьянам и вежливости. Мужики и бабы теперь прежнего к нам внимания не проявили, остались на местах, взглянули только в нашу сторону, разогнувшись от мотыг. Усердно пололи, за всё время разговора моего с председателем ни кто к нам не подошёл.


– Ты же кружил над куполом прозрачным, никого не высмотрел? Разведчиков, небось, высадил, не доложили? – Съязвил председатель, – Меня пытаешь, им команду дать? Лично самому обыск провести, стыдишься – занятие-то мерзкое. Рабочие руки все здесь на прополке.


Я расправил на стороны высокие, мне по колено, толстые стебли с жёлтыми цветами, нагнулся, выбрал один, надломил под бутоном и сорвал цветок красный, покрутил, перебирая стебелёк пальцами.


– Сорняк, – выпрямился председатель, – хлеб наш насущный тот, что с жёлтым цветом, его пропалываем, а красный этот оставляем. Вырубать бесполезно, только больше нарастёт. Да и красивый – жилище украсить.

– Ну да, сорняк, – снял я берет и пристроил цветок за кокарду. – Не держи меня за мальчика. Жилища украсить. Старики с детишками сейчас этим по домам занимаются, на прополке мужики да бабы?

– Не обижайся, майор. Я ведь знаю, наркотики, лекарства, оружие выискивать по деревням не твоего воинского подразделения функция, полиции дело. Неприятно тебе, но и меня пойми. Нагрянут с материка не в сезон дождей, а в страдную пору, когда запасы на исходе и урожай пока не убран, но их, полицейских, с пяток человек приходит, а твоих, поди, рота спецназа, в таком-то ветролёте, наберётся… прокорми вас всех… Опыта у вас ведь нет… с мирным населением дела улаживать, у спецназовцев. Не серчай. Так? А стариками по известным тебе обстоятельствам мы на острове пока не обзавелись, я здесь самый пожилой. Взрослое население всё здесь. А детишки, они пока, прикинь, все малые, не трудоспособные. Где сейчас, не скажу, в деревне их нет.

– Ладно, разберёмся, – надел я и выправил на голове берет. – Разведку, да, высадил, доложат. Вот молчат только что-то долго. Ну, ничего, сейчас разбужу. После с тобой пойдём в деревню властей твоих дожидаться.


К ветролёту возвращался, остановился на полпути и расчехлил бинокль. Деревня, в километре вверх по уклону ровного и пустынного плато острова, просматривалась вся. Ратушная площадь в центре да четыре десятка юрт с чумами вокруг у стены купола. Метрах в ста от околицы одиноко стояла башня водокачки, она первой пропадёт в пыли, поднятой ветром – береговой бриз здесь на тихоокеанском острове средней полосы разгулялся зимней вьюгой.


– Балаян, – позвал я на ходу старшину роты, приткнув к уголку рта микрофонную дужку комлога.

– Слушаю.

– Что за культуру выращивают?

– Мак. За сорняк выдают, а опий делают.

– Да помню я мак.

– С жёлтым цветком? Хрон его знает. Не припомню такого.

– Топинамбур, – вклинился в переговоры старший сержант Брумель.

– «Земляной грушей» называли?

– Так точно.

– Вроде картошки дохронной. Ладно. Кто за гашетками?

– Я Гек, слушаю!

– Спецназовскими позывными не называться, мы на дружественной нам территории, Пруссия в альянсе. До сих пор не усвоил, рядовой?

– Виноват! Рядовой Коба.

– Купол видишь?

– Сейчас смутно. Пыль. И прицел у турели, сами знаете, без оптики – мушка.

– Слева водокачка, видишь?

– Силуэт угадывается.

– Не зацепи «миску». По водокачке, выше крыши, тремя короткими, огонь!

– Но, товарищ майор.

– Выполнять.

– Есть!


Прислонившись к борту гондолы ветролёта, я проследил за очередями и заключил: «Пулемёт крупнокалиберный, это да, но пули не бронебойно-зажигательные трассирующие – трасс не видно».

Перед самым вылетом на задание лазерную пушку в ветролёте заменили турелью отрекомендованной как станковый пулемёт «Утёс 7», стреляющий советскими патронами калибра 12,7х108-мм. Системы мне не известной. Ручной пулемёт «Утёс» на этом же патроне знал, состоял на вооружении российских войск до Хрона. Этот станковый – оружие скорострельное, семь стволов, но вот патрон в ленте БЗТ(бронебойно-зажигательный трассирующий) ли, засомневался в том, пули соответственными полосами не помечены. Комендант Крепости лично просил обменяться временно, хотел в наше отсутствие устроить «резаком» в леднике Антарктиды штольню под новый «атомный парник». Заверил меня, что остров Бабешка – маленький, одинок посреди Тихого океана, государство Пруссия на нём числится под протекторатом Руси и есть там свои Вооруженные Силы, потому пираты в акватории появляться остерегаются. «Так что, операцию проведёте, майор Вальтер, смело заменив лазерную пушку пулемётом. Патрон у него БЗТ, очень мощный». Я согласился на условиях выдачи спецназовцам по корзинке огурцов. Опробовать турель не дали, объяснив отказ тем, что Форт и Рабат недалеко – «…всяк могут среагировать». А летели через океан к острову, пресёк попытку дать очередь по пиратскому шару – боезапаса одна коробка.


«Получишь ты свой пулемёт без патронов: ни одного шара на обратном пути не пропущу», – пригрозил в сердцах я Коменданту Крепости, наблюдая за реакцией крестьян.

Напуганные выстрелами, те сбегались ближе к председателю. В поведении же оставшихся на местах – их было человек тридцать молодых мужчин занимавших один из дальних углов поля – я к своему удивлению не отметил и тени испуга. Полоть прекратили, но мотыг не побросали. Повернули кепки козырьками назад, достали кисеты, бумагу и крутили самокрутки. Плевать им на забавы сытых верзил в камуфляже и краповых беретах.


– Коба, ты в башню попал! – возмутился старшина Балаян.

– Выше брал, – оправдывался с удивлением в голосе стрелок.

– Пацан! Пуля – дура: по навесной траектории летит! Не луч лазера.


В бинокль я успел увидеть куски осыпавшихся обшивочных панелей, обнажившийся резервуар в сполохах ржавчины от пуль, и пыль окончательно скрыла башню.


– Пулевые пробоины, старшина, заделаешь.

Балаян был противником обмена, уверял, что подсовывают нам турель, действительно, известную как «Утёс 7», но «самопалку», варганили такие из ручных убойных НСВ «Утес» афганские боевики задолго до Хрона, применяли против вертолётов и долины с гор обстреливали.

– Есть… Слышал, снайпер хронов? – Балаян ещё и матюкнулся, но невнятно, в сторону от микрофона комлога. Мат по оперативной связи старшина, как ни странно, сам в полевых условиях не допускал, со стороны подчинённых пресекал, меня и комиссара даже одёргивал. В казарме и на плацу, зато душу отводил – мастерски, семиэтажно.


Я отдал команду отряду покинуть ветролёт, ноги размять, и тут услышал брань:

– Маринку мою загубишь, гад!

«Кто-то на водокачке?! Ребёнок?» – опешил я и тут же услышал в телефоне крик:

– Какого хрона?! «Крупой» сыпанули!

Бранился председатель колхоза, а ругался сержант Милошевич, командир разведотделения.

– Сержант, дети есть?! – Спрашивая, я лихорадочно перебирал кнопки электронного бинокля, но и в режиме «выделение контуров» башня не просматривалась.

– Какие дети?!

– Водокачку осмотрел?

– Мы на крыше водокачки.

Отлегло от сердца, и я заключил: Маринкой председатель, посчитавший, что обстреляли деревню, назвал, должно быть, лошадь.

– Сержант, ты приказ в деревню проникнуть и там оставаться, уяснил?

– Под «миской» пусто оказалось, решил водокачку проверить, да и осмотреться с высоты, – совсем успокоил меня разведчик, – теперь вот докладываю, в деревне прусаки, числом взвод.

– Ты же докладывал что ни души, кроме старой клячи на конюшне.

– Они появились после, как мы деревню покинули и забрались на башню. Высматривали окрестности, Николка и засёк их. На ратушной площади против прохода под купол засадные окопы открылись. Три десятка касок насчитал – взвод. Офицер – один. В фуражке и с пистолетом. Полагаю, к деревне подошли скрытно, под купол проникли подземным ходом в ратушу, из неё лазами окопы заняли. Собрался доложить, а тут «крупа» на головы. Хорошо, очереди короткие и только одна легла по крыше. И пули не разрывные. Не верили Балаяну, что «пустышку» нам втюхивают.

– Тебя засекли?

– Засекли, дали б знать – свои ж, не противник.

– Как на стрельбу отреагировали?

Спросил я сержанта, недоумевая: «Что за дела? Какие окопы? За кого они нас приняли?»

– Представляешь, майор, у них мобильники, – древние такие, «откидушками» назывались. Офицер – у него, кстати, ТТ старинный – отдал по мобильнику команду и часть касок пропала, но на выходе из ратуши бойцы не объявлялись, на балконы не вышли и в окнах их нет. Подземного сообщения с водокачкой не обнаружено. Ну и сброд, я те доложу, майор. Один… – странно, он мне кого-то напоминает – торчит из окопа по пояс, одет в обмундирование общевойсковое… как его? Красной Армии, вот! Времён второй мировой. Каска на нём, зеленная с красной звездой. Вооружён автоматом «пэпэша». А в соседнем окопе малыш, подпрыгивает выглянуть. Перепутали, видать, лазы к окопам… А! Так малыш этот – оруженосец, японец с противотанковым ружьём. Знатная вещица, доложу тебе, майор, кирасу нашу продырявит за будь здоров. Вооружение в основном «мосинки», автоматов несколько. У всех под каской гривы до плеч и бороды лопатой. Образины ещё те… Николка, ты чего встаёшь?! Ты ранен? Залечь! Задействуй сан-ком! Майор, Николка контужен. Говорил же пацану не высовываться, и вот те на, не лазер по шлему погладил – пулями угадило, повезло что на излёте… Погодь, майор… Из ратуши что-то выкатывают… Орудия? Плохо видно: пылью завьюжило. Не пушки – это точно. Стволов нет. На ракетные и лазерные установки тоже не походят. На полевые кухни смахивают. Но аж четыре штуки… шестикотловые… под брезентом… и на гусеничном ходу.

– Чего несёшь, сержант? Кухни на гусеничном ходу, да ещё и с шестью котлами. Ты, где ж такие видел?

– Генерацию «миски» убрали, но респираторных масок не надели! Кухни в ряд поставили… Да орудия это! Солдаты, хрон им в дышло, расчехлять начали… Гаубицы? Да нет, миномёты шестиствольные. Но калибр, я те доложу, майор, в дуло солдата засунуть можно… В сторону ваших душ развернули. Наводят. Артатаку готовят! Слышишь, майор!

– Да какая, к хрону, артатака! Наша стрельба по водокачке спровоцировала подготовку к обороне. Кухни твои – мортиры, должно быть. Древние. Спучковали шесть стволов. «Но откуда они на острове, – терялся я в недоумении, – Хотя, говорит, обмундирование красноармейское, винтовки Мосина, «пэпэша», «тэтэ», «пэтеэр». Комендант Крепости рассказал, когда-то на Бабешке Русь снимала батальные сцены художественного фильма, вот остался реквизит. Но тогда оружие должно быть выхолощенным, не боевым. И не было в ту войну, ни мортир таких, ни котлов». – Или наоборот, – кричал я в комлог Милошевечу, – мортиры – они новейшие, до Хрона и в Хрон засекреченные. Вот масок респираторных не надели… У них что, фильтры как у нас спецназовские? И послушай, сержант, ты хоть и земляк*****, не небён*****, но по связи обращайся на «вы».


Деревня, как и водокачка, в бинокль мой не просматривалась, но как распался на четыре сегмента и «сложился» купол-ПпТ, я все же увидел: прусаки действительно сняли защитную генерацию. Это подтверждало доклад Милошевича. Готовились к обороне. Или к атаке?

Они же знают кто мы, Комендант Крепости известил Президента Пруссии о досмотре Отрадного, успокаивал я себя. Но нельзя было сбрасывать со счетов случайности. Президент Пруссии свои Вооружённые Силы не предупредил о прибытии из ЗамМарии воинского инспекционного отряда, по каким-то причинам. Над океаном пиратские шары рыщут, вот офицер прусский нас за пиратов и принял. Хотя, насколько я знал, у пиратов нет ветролётов, только воздушные шары.


– Джимми! – позвал я пилота. – Сообщи по громкой связи, на поле с топинамбуром и маком отряд спецназа, на остров прибыл с санкции Президента Пруссии. Стрельба по водокачке произведена случайно. Выполняй.

– Есть!

– Не услышат, – предупредил Балаян, – далеко, и ветер в нашу сторону. Отдайте приказ разведке раскрыться.

– Майор, слышишь?! Не мортира это! «Умка»! Она. Точно. Двадцатитысячная. Батарея шести катапультных «умок»! – кричал по камлогу Милошевич.


У пруссаков УМ-20000ОК, не верил я докладу разведчика. Да этой артиллерии сейчас нет, ни в Твердыни, ни в Форте, ни в Рабате. Нет её и у пиратов, «волков»****** и «мустангов»******. У «драконов»****** оставалось несколько единиц, но боезаряды к ним закончились давно, вместо стопор-ядер теперь разные пушечные снаряды, мины, ракеты, взрывпакеты, дымовые шашки в стрельбе применяют. Всё, любое катапульта выбросит на противника, булыжники и даже полиэтиленовые бутыли с краской метали.


– Сержант Милошевич, приказываю вывесить штандарт ОВМР. Немедленно запускай зонд! Чтобы обратили внимание, стреляй в воздух.

Послышались длинные очереди; прервались, и осипший голос Милошевича:

– Упредили. Засекли нас. Из пэпэша поливают.

– Боевыми?!

– Ну да, не холостыми же!

У меня засосало под ложечкой.

– Зонд вывешен?

– Зондерница повреждена, Николка голову прикрывал – спасла пацана. Одну из «умок» развернули наводкой на меня, по водокачке!

– Спуститься на землю! Немедля!

– Есть! Отделение за мной!.. Конь?.. Здесь на крыше будка с винтовой лестницей вниз, в её узком коридорчике та самая, я докладывал, кляча, лошадь.

Инцидент (запись-ком капитана Вальтера)

Подняться наверх